Глава 76

Инна

Подарок? Для меня? Но... с какой стати?

Почему Глеб вдруг решил мне что-то подарить?

Похоже на какие-то извинения или подкуп. Из-за того звонка Жанны...

В общем, ощущения довольно странные. Не могу сказать, что приятные. Хотя получать подарки это вроде должно быть приятно. Наверное.

– Зачем это? Почему? – спрашиваю Глеба, не торопясь взять в руки коробку, которую он протягивает.

В глубине его тёмных глаз мерцает нечто странное, и мужчина поджимает губы.

– Просто так. Я не имею права подарить тебе подарок, Инна, лишь потому, что мне так захотелось?

Тяжело сглотнув, опускаю взгляд на подарочную коробку и пытаюсь её просканировать. Не знаю, на что я надеюсь – неожиданно обзавестись сверхспособностью видеть предметы насквозь? Какое-то глупое поведение. И, что, я так и буду стоять и тупо пялиться на него и на подарок?!

Вдруг он действительно не знал, зачем звонила эта Жанна? Вдруг я просто себя накрутила, а Глеб по-настоящему хочет помириться, и я ему нравлюсь? Как женщина...

– Ты имеешь право дарить подарки, Глеб... Я не ожидала, вот и всё... И у меня для тебя ничего нет...

– Инна, – мужчина медленно опускает руку и смыкает пальцы вокруг моего запястья, тянет вверх и практически заставляет меня взять коробку. – Если я тебе что-то дарю, это вовсе не означает, что жду от тебя встречного шага. Иногда люди просто так дарят подарки, без особых на то причин. Исключительно чтобы сделать приятно. Надеюсь, мой тебе понравится.

Прикусив нижнюю губу, я прижимаю коробку к груди. Довольно тяжёлая.

Иногда люди просто так дарят подарки...

Мне никто и никогда ничего просто так не дарил. Да я вообще не помню, что получала какие-либо подарки. Как я уже говорила, мне даже цветов-то не дарили...

– Спасибо, Глеб... Я открою дома, ладно? Сейчас просто... сейчас мамин день и...

– Откуда в тебе столько жертвенности? – качает он головой и улыбается уголками губ, затем вдруг поднимает руку и заводит локон моих волос за ухо.

От прикосновений его пальцев по телу машинально пробегает дрожь и сосредотачивается внизу живота.

Я скучала по нему. Да, я понимаю, мы живём вместе, но из-за того, что я его избегала, мне до ужаса не хватало общения с ним, его голоса, его запаха. Сейчас это особо остро ощущается, когда Глеб так близко, касается меня, смотрит...

Пальцы мужчины соскальзывают с моего уха и движутся дальше. Поглаживают впадину на горле. Задевают ключицы.

Я невольно закрываю глаза, потому что мне начинает казаться, что вот-вот и Глеб прочитает в них всё, что я на самом деле чувствую.

Его запах становится отчётливее. По ощущениям, он наклоняется ниже, будто хочет обнять. Чувствую, как из моих рук забирают коробку и ставят на стол позади. Мой нос практически упирается в крепкую грудь мужчины. Я жадно вдыхаю запах его духов, словно это мой персональный наркотик, а все эти дни меня ломало от его нехватки.

Боже, как же мне хочется, чтобы Глеб меня поцеловал... Как той ночью...

Я не сразу ощущаю примесь другого аромата к его духам. Но когда инородный запах становится отчётливо слышен, меня будто выдёргивает из фантазии в реальность.

Это женские духи.

Я резко распахиваю веки.

Явно женские. Сладкие, цветочные. Определённо не мужские.

Он был с женщиной. А потом поехал сюда. С подарком для меня.

Мгновенно подступившая тошнота скручивает желудок узлом.

– Инна, я... – Глеб начинает что-то говорить, но я быстро качаю головой, отталкиваю его и бегу в сторону туалета, зажав рот рукой.

Не знаю, заметили ли эту сцену Стас и Ольга Андреевна, потому что я, честно говоря, вообще ничего вокруг не видела и не слышала, пока Глеб был так близко и прикасался ко мне.

В туалете меня не рвёт, только сильно тошнит, но когда я перестаю ощущать запах сладких духов, который преследовал меня, пока я бежала, тошнота проходит. Включаю воду и просто умываю лицо прохладной жидкостью.

"Всё хорошо, Инна. Всё хорошо. Ну, а что ты хотела? Ты же и до этого всё прекрасно понимала..."

Да ничего я не понимала! Это гадко. Он был с другой женщиной сейчас, а потом приехал как ни в чём не бывало с подарком для меня. И трогал меня после неё... И... мне это всё не нравится!

– Инночка, ты в порядке? – Ольга Андреевна обеспокоенно спрашивает через дверь.

– Да... Нормально. Это просто ... Меня немного затошнило от... духов...

– Вот! А я говорила Глебу, что во время беременности женщина на всё остро реагирует. В том числе и на запахи. Но меня же никто и никогда не слушает, – ворчит женщина. – Ты вечно не слушаешь, что говорит мать! – это уже не мне.

Видимо, Глеб тоже пошёл за мной к туалету. И сейчас стоит там, за дверью.

Снова тошнота подступает к горлу.

Не хочу надеяться на то, чему быть не суждено. Не хочу верить в иллюзию. А чувства между мной и Глебом – иллюзия. Во всяком случае, его чувства ко мне...

Застолье проходит, в принципе, неплохо. Мне даже удаётся поесть, чему радуется Ольга Андреевна. По её настоянию меня усадили рядом с ней, а Глеба напротив.

"Чтобы Инночке плохо не стало опять! И не спорь, Глеб, а то надушился!"

Спасибо ей за это огромное, потому что я понятия не имею, как ела бы, если бы Глеб сидел рядом и постоянно невольно касался меня.

Ещё этот запах...

Кому он принадлежит? Жанне? Или есть другая? И сколько их?

Судя по взгляду Воронцова, он не особо рад, что его так далеко от меня отсадили и обвинили в моей тошноте. Но это его проблемы. Я вообще стараюсь не смотреть на мужчину, иначе он мигом гипнотизирует меня своими тёмными глазами. Не знаю, как у него так получается.

– Инночка, я тебе хотела фотографии показать. Ещё в прошлый раз, но из головы вылетело, – машет рукой Ольга Андреевна и смеётся, очевидно, над своей забывчивостью. – Я же всё по старинке собираю. Это вы, молодёжь, всё на ваших компьютерах храните. А я так и не освоила эту дребедень современную. Во времена моей молодости книги и фотоальбомы можно было руками пощупать. А сейчас все уткнутся в экраны безделушек и не вылезают оттуда часами.

Поднявшись из-за стола, Ольга Андреевна куда-то уходит, но быстро возвращается с альбомом в руках.

– Я подумала, может, тебе было бы интересно посмотреть на маленького Глеба. Всё-таки скоро детки родятся. Обычно мамам любопытно сравнивать, кто и на кого похож.

Я отодвигаю тарелку, и женщина кладёт альбом передо мной.

Вообще-то мне действительно интересно.

В последнее время, мне всё интересно, что касается Глеба, как бы я ни пыталась это в себе заткнуть.

– Только не показывай, где мы с голыми пипись... – начинает ржать Стас, но мама быстро его обрывает.

– Лучше замолчи, а то швырну в тебя чем-нибудь!

– Всё-всё, молчу, – смеётся мужчина.

А я невольно смотрю на Глеба.

Вот зачем я на него смотрю? Опять!

Взгляд хмурый. Брови сведены на переносице. И он, кажется, вообще ни разу не отвёл от меня взгляда.

Ну что он так смотрит?!

– Здесь Глеб совсем малыш...

Я кое-как отрываю глаза от Воронцова и опускаю в альбом. С фотографии на меня смотрит крохотный темноволосый ребёнок. Даже не верится, что это Глеб. Удивительно, что такой милый карапуз вырос таким... брутальным и властным мужчиной.

– А тут уже Стасик родился... И вот смотри, моя любимая фотография...

Продолжает перелистывать альбом Ольга Андреевна.

Счастливый и светлый ребёнок. Вот каким я вижу Глеба на фотографиях. Ровно до одного фото.

– Это мальчики с папой. Он не очень любил фотографироваться, – женщина говорит о бывшем муже абсолютно спокойно.

Будто он не бросил её одну с двумя детьми без средств к существованию...

Видимо, переболела уже давно.

Я невольно провожу пальцами по этому фото. Какой Глеб здесь счастливый. Улыбается и обнимает темноволосого и темноглазого мужчину, на которого похож как две капли воды.

Вот тут закончилось его счастливое детство... Потому что на всех последующих фотографиях Глеб больше не улыбается. Он везде хмурый. Взгляд очень серьёзный. Слишком взрослый для маленького мальчика.

Очень много фото с медалями и дипломами.

Надо же, как по-разному прошло наше детство. Мама им очень гордилась. И он много трудился. Достигал высот.

А я просто должна была не мешать. Быть тихой и послушной. Вот и всё. Любые мои попытки проявить инициативу высмеивались и пресекались.

У Глеба же была бесконечная материнская любовь и поддержка. Но, видимо, боль от поступка отца была для него настолько сильной, что это в итоге повлияло на его взрослую жизнь.

Глядя на этого серьёзного и талантливого мальчика на фотографиях и на мужчину напротив, которым он стал, я понимаю, что Глеб до такой степени не хочет быть похож на отца, что готов пожертвовать своей жизнью ради счастья детей.

А я... я вовсе не хочу иметь отношения к этой жертве...

Я не хочу, чтобы кто-то был со мной только из-за отсутствия выхода...

Глеб спросил, откуда во мне такая жертвенность? А я сейчас понимаю, что в этом мы похожи... Только я уже через это проходила, и потом еле по кускам себя собрала. А он, видимо, хочет в это прыгнуть сейчас. Ради детей, которых я ношу.

Нет... Я так не могу. Не хочу..

– Глеб был очень активным мальчиком, – хмыкает Ольга Андреевна. – Много где участвовал. И почти всегда занимал первые места.

– Да он и сейчас активный, – буркаю, не подумав.

Со стороны Стаса раздаётся смешок.

– Глеб – доминант.

Ольга Андреевна недовольно косится на младшего сына.

– А ты был разгильдяем и оболтусом. Вот приведёшь свою девушку, я ей всю правду про тебя расскажу! Посмотрим, как ты тут смеяться будешь!

– Вот поэтому я от тебя всех своих женщин скрываю, мам.

– Стасик!

Пока длится перепалка между матерью и сыном, я продолжаю смотреть фотоальбом. В итоге, шуточный конфликт прерывает Глеб, позвав Стаса покурить.

– Ты смотри, Инночка. Я пока со стола уберу, – улыбается Ольга Андреевна.

– Я сейчас вам помогу, – поднимаюсь из-за стола, когда женщина уходит со стопкой тарелок на кухню.

В помещении остаюсь только я и... фотографии.

Возвращаюсь к страничке с тем фото, где Глеб очень счастливый и улыбается. Прикусываю губу и достаю фотографию из-под плёнки.

Нет, ну я же не воровка... Я не ворую фотографии!

Но... она мне так нравится...