Глава 15

Назар

– А почему мы не можем выйти вместе? – спрашивает Виктор, с серьёзным выражением лица глядя мне в глаза. – И почему я не могу поехать с тобой?

– Потому что у меня дела, – коротко ему отвечаю, кидая взгляд на нашу охрану, которая разбирается с багажом. – Ты поедешь в наш новый дом и проследишь за Эммой. Остальной список дел я вышлю тебе сообщением на смартфон.

– Есть, сэр, – шутливо отсалютовывает мне и отстаёт, присоединяясь к блондинке, которая всю дорогу до России кокетничала и всячески намекала на уединение.

Как же она меня раздражает!

Но остался всего месяц! А затем она исчезнет из моей жизни! Раз и навсегда!

– Давид, – словно поняв, что я о ней думаю, окликает меня Эмма. – Подожди! – бежит ко мне, и я останавливаюсь, дабы она себе ноги на каблуках не сломала.

Этого мне ещё не хватало… Ухаживать за ней.

– Чего тебе? – раздражённо уточняю.

– А… а… ну… я… а…

– Ты едешь с Виктором в купленный мной дом, – отчитываюсь уже и перед ней. – Я приеду, как только решу свои дела. До этого момента выполняешь распорядок дня, который я выстроил в Венгрии.

– Какие дела? – хлопает ресницами, протянув руку в мою сторону, чтобы якобы поправить пуговицу на рубашке. Вовремя перехватываю и больно сжимаю запястье, наблюдая за болью в глазах женщины. – Ай! Больно! Отпусти!

– Я тысячу раз говорил тебе не прикасаться ко мне и не лезь туда, что тебя не трогает, – шиплю на неё с наигранной улыбкой, чтобы кто-то мимо проходящий не решил, что я обижаю беззащитную девушку. А оно мне надо? Из-за этой дуры в полицию загреметь. Меня ждёт клуб! И Настя… – Говорил и неоднократно предупреждал о последствиях.

Отпускаю её руку и не испытываю ни капли жалости. Эмма хорошая актриса и любит боль. Испорченная… Лживая… Противная баба…

– Я всё поняла, – обиженно надувает губки. – Я поеду с Виктором. Ужин…

– Я закажу доставку ужина на дом. Не сто́ит начинать жизнь в России с отравления, – кривлюсь при воспоминаниях о её кулинарных изысках, от которых три дня отходил. – В дальнейшем в дом будет приходить прислуга. Не переживай! Тебе ничего делать не придётся. Ты вообще могла не лететь в Россию. Наш контракт заканчивается через месяц.

– Но…

– Наслаждайся последним месяцем, Эмма, – кидаю и устремляюсь вперёд.

Хоть бы этот месяц прошёл как можно быстрее!

Сейчас же мне нужно оторваться от своей свиты, чтобы Лапин, который приехал в аэропорт встретить господина Есенского, не узнал того, чего я пока открывать не намерен.

Думаю, нас ждёт «весёлый» разговор с лучшим другом моей Насти. И я бы не хотел, чтобы его видел кто-то из моей новой жизни. Тем более Виктор. Побежит защищать и… узнает то, чего знать ему пока рано.

Вокруг меня одни тайны… Но осталось немного! Скоро исчезнет Эмма. Вернётся Настя. Я впервые вживую увижу свою дочь. И всё будет отлично! Больше не исчезну из их жизни.

Буквально через несколько минут мне удаётся скрыться от собственной охраны. Чему-чему, а теряться среди толпы за годы работы в охранном агентстве я научился на все сто.

Пристроившись с краю, глазами выискиваю Рустама, надеясь, что парнишка не сильно изменился с момента нашей последней встречи. Если судить по фото, то у него за это время лишь поменялась стрижка, скулы стали острее и взгляд тяжелее. Да и только.

С этими мыслями и натыкаюсь на скучающего владельца сети отелей с табличкой в руках. «Давид Есенский».

Лапин явно не рад тому, что его притащили в аэропорт и по делам, к которым он уже частично не имеет никакого отношения.

Незаметно для парня подкрадываюсь сзади и становлюсь рядом. Рустам двигается в сторону, увеличивая расстояние между собой и нагловатым типом, что покусился на его место, то бишь мной.

– Где этот чёрт венгерский? – недовольно вздыхает, взглянув на часы. – Шары перекатывает с самолёта до сих пор? Бесит уже!

Молча слушаю его, чувствуя улыбку на своём лице.

Ужасно соскучился по этому засранцу. Никогда не думал, что был так сильно к нему привязан. Настолько сильно, что даже будучи в Венгрии, присматривал за ним и всячески помогал. Ему, Алисе, Лапину и даже Кариму с Катей.

И лишь Настю не трогал, потому что она бы почувствовала моё присутствие в своей жизни.

– Ладно! У тебя есть три минуты, – продолжает говорить с собой. – Потом пошёл к чёрту!

Смирно стою с ним эти минуты, с нетерпением ожидая момента, пока он посмотрит вокруг и заметит меня.

Такими темпами его можно убить. Он не замечает опасности вокруг себя и не нанимает охрану. Это бестолково и безответственно. У него двое детей! Хочет их оставить без отца?

Кретин! Без меня тут и правда всё полетело… И как они до сих пор живы? Чудом и моими мольбами!

– Время вышло! – объявляет и разворачивается аккурат в мою сторону. – Млять! – моргает пару раз, пытаясь скинуть мой образ. – Ты! Сукин сын! – и мне прилетает кулак в челюсть.

– Эй, полегче! – шиплю от боли, дотрагиваясь до разбитой губы. – Можно и аккуратнее, чтобы не доводить до крови.

– Это ещё мало! – рычит Лапин, сжимая кулаки для очередного удара. – Твою мать! Ты жив! Твою мать!

– Тише, тише, – шепчу, призывая его молчать. – Мы же понимаем, что никому не стоит знать о моём настоящем имени. Давид, – представляюсь и протягиваю руку для рукопожатия. – Давид Есенский!

– Ты серьёзно думаешь, что… – начинает, но, уловив красноречивый намёк в моих глазах, замолкает. – Пройдёмте в мою машину, Давид, – и разворачивается, всё ещё охваченный злостью.

И я его понимаю. Виноват. Столько дел натворил, но иного выхода не было. На кону стояли жизни. И не только моя и моих близких.

Поправляю длинные волосы, которые отрастил за два года пребывания в Венгрии и спешу за парнем. Хотя его уже так не назовёшь. Он стал мужчиной, готовым бороться за себя и свою жизнь.

Приятно видеть такие изменения в прежнем юнце, который не мог понять, что влюблён в свою сводную сестру, и её ребёнок – это его.

– А теперь говори, – требует Рустам, когда мы садимся в машину. – Какого чёрта?! Ты хоть знаешь, что с нами всеми было, когда мы получили известие о том, что ты, гад такой, сдох! Ты хоть представляешь, что было с Настей?!

– Знаю, – вздыхаю, опустив взгляд. – Виноват. Но с Настей я разберусь сам.

– Нет, млять! Я тебя к Насте теперь даже не подпущу! Ты, блин, ей всю жизнь искалечил, скотина! Она эти два года не живёт, а существует ради дочери!

– Она сильная, и я был уверен, что справится, – сжимаю губы. – В любом случае, не лезь. Как извиняться и прощение её вымаливать я сам разберусь.

– Карим знает?

– Никто не знает. Ты первый из моего прежнего окружения, кто узнал правду.

К слову, узнать меня можно, но довольно проблематично. Я отрастил волосы. Ношу цветные линзы. Пустил по лицу лёгкую бородку и с помощью косметологии сделал контуры своего лица жёстче и массивнее. К тому же я поменял стиль одежды.

Мало, но из таких мелочей сложился общий портрет иного человека – Давида Есенского.

– И почему я?

– С Каримом бы обычным ударом в челюсть не обошлось, – хмыкаю, коротко хохотнув. – Алиса бы меня придушила, и плевать бы ей было на срок за убийство. Ты – меньшее из зол.

– Так позвал бы Настю, – предлагает, явно издеваясь. – Она бы тебя с распростёртыми объятиями и калачом встретила.

Закатываю глаза, но его провокации пускаю мимо ушей.

– С ней я встречусь в клубе. Оттуда она не сможет сбежать, как из аэропорта, как только увидела бы.

– А ты уверен, что попадёшь сегодня в клуб? Думаешь, я отвезу тебя, чтобы поиздеваться над Настей? Легче тебя в подвал и бить, пока жалко не станет. Карима и Алису позвать. Дай бог живым выползешь.

– Уверен! Это же частично и мой клуб, – напоминаю ему, чувствуя, как он начинает злиться. – А если не пустишь, то мне придётся вызвать ментов. Ты похитишь гражданина Венгрии. За это статья есть.

– Я им скажу, что ты Назар Рахманов и тебя посадят, – гадёныш думает, что обыгрывает меня, но нет.

– Вся биометрия подтвердит то, что я Давил Есенский. Уважаемый в Европе человек.

– Всё продумал? – спрашивает с кривым подобием улыбки, больше похожей на кривляние.

– Было время, – киваю и отворачиваюсь к окну, решив закрыть эту тему. Но следующий вопрос вырывается сам собой. – Ты видел мою дочь? – задаю вопрос, глядя на пейзажи, которые так и не смог забыть. Даже за два года отсутствия.

– Да. Красивая малая. Мой Матвей сказал, что женится на ней, когда закончит в садик ходить, – на его губах появляется улыбка, как и на моих. – Думаю, скоро породнимся. Если ты, конечно, станешь частью семьи Розы.

– Стану! – решительно заявляю. – Настя меня простит, когда я всё ей объясню.

– Той Насти, которую ты помнишь, уже давно нет, Назар, – заговаривает Лапин, и я слышу в его голосе сочувствие. – Ей слишком много пришлось пройти, чтобы сохранить себя и ребёнка. Она не простит. Возможно, с дочерью и даст видеться, но не больше.

А я и не говорю, что сразу.

Со временем простит. И примет.

– Опять же повторю: я сам со всем разберусь, Рустам! – кидаю, ещё не зная, что меня ждёт впереди.