Глава 10

Максим кривит уголок рта, приподнимая его с левой стороны. Все его эмоции читаются, как в открытой книге. Презрение и отвращение.

— Думаю, не стоит объяснять, что она тут кричала моей девчонке про диван?

— Да ну ! — откликается недоверчиво Волков, приподнимая широкие брови. — Во дает! Че хотела?

Максим бросает на него угрюмый взгляд из-под нахмуренных бровей.

— Отомстить — что ж еще? По-твоему, поздравить с началом счастливой семейной жизни? — хмыкает, ставя диван на пол и пряча руки в карманы джинсов. — Я ей еще черт знает когда сказал, чтобы не донимала и дорогу забыла сюда! — Злится Садулаев, слегка приподнимая гладко выбритый подбородок.

Вот значит, как! Максим не обманул, он ничего не обещал этой женщине. Вот, дрянь! Кровь вскипает в жилах, когда я думаю о том, что для некоторых нет большей радости, чем растоптать и обесценить чьё-то счастье.

— Это мне что, теперь тоже опасаться, что завалится? — начинает беспокоиться Волков.

Мужчина комично морщиться, будто Светка уже обивает пороги его дома. — Жалею, что с ней тогда связался. Слушай, она ж вроде с узбеком крутит? — щелкает громко пальцами. — Ну как его? Азамат! Во.

— А тебе чего опасаться? Ты холостой, свободный, — пожимает безразлично плечами Максим, не разделяя опасений друга. — Да с кем она только не крутила. Я за ее жизнью не слежу.

— Не понимаю, куда Кирпич смотрит? — удивляется Александр, заставляя меня навострить уши. — Свистулька, через все койки наших корешей «перепрыгала».

Свистулька? Перед глазами появляется образ подкаченных ярко-красных губ. Пожалуй, эта кличка ей в самый раз. Мне не капли не жалко рыжую гадюку. По ее милости у меня половину ночи тянуло низ живота.

— Плевать, пусть сам со своей сеструхой разбирается. Лишь бы мою Ангелину никто не трогал. — В голосе Максима читается беспокойство.

Кирпич. Машинально передергиваю плечами, вспомнив случайную встречу с этим неотёсанным неандертальцем.

Света сестра Кости Кирпича! Под ложечкой неприятно сосет. Кончики губ непроизвольно опускаются вниз. Значит эта стерва и дальше будет часто ошиваться возле Максима.

— Захомутала все-таки блондиночка тебя, — беззлобно усмехается Волков, проводя ладонями по бедрам, обтянутым в брюки цвета корицы. — Когда познакомишь?

Максим выпрямляется и с негодованием смотрит на Александра.

— Не понял, это еще зачем? — сталь в его голосе прорывается наружу, — на свадьбе познакомитесь. — Отрезает грубо, но добавляет уже спокойнее, когда видит, что Волков выставил ладони вперед, намекая этим жестом о полной капитуляции. — Времени полно для знакомства, например, после выписки из роддома.

Какой же все-таки Садулаев собственник!

— Свадьба? — мужественное лицо Волкова вытягивается в неподдельном удивлении от новостей, — да вы ж всего ничего вместе, какая свадьба?! — затем почти мгновенно делает вывод и добавляет, — попала что ли красотка твоя?

Губы бессознательно приоткрываются, когда я понимаю, что речь идет о… нашей свадьбе с Максимом!

— Это мой кулак тебе сейчас в голову попадёт, дебил. — Почти рычит Садулаев. — А любимая моя в положении. Ясно?!

— Прости, брат. Не хотел обидеть, — без проблем и лишнего сотрясания воздуха, признает свой промах Александр, чем сразу заслуживает с моей стороны еще один плюсик в свою копилку. — Я ж не знал, что вы тут бейбика планируете вовсю.

Бровь Максима скептически ползет вверх.

— Мне кажется, тебе уже пора, — тон холодный, серьезный. Явно не в настроении отвечать на подколки друга.

Волков, хохотнув, бьет по-дружески кулаком Максима в плечо:

— Да брось, брат. Дело житейское. Сколько вы вместе? — кривит язвительно губы, продолжая опасно подшучивать над давним другом.

— Да завали ты, — беззлобно ворчит Макс, уголок его губ дергается в сдерживаемой улыбке. — Не знаю, какого я тебя терплю.

Не в силах больше сдерживать эмоции, лечу обратно к кровати. Почти душу шёлковую подушку в руках. Правильно говорят: что сердце, не познавшее боли разочарования, не знает и радости полета!

Садулаева Ангелина Алексеевна!

Звучит… Прикусываю нижнюю губу, сдерживая дрожащую улыбку. И как только меня может радовать, то, что полностью противоречит моим мечтам?! Это так странно.

Но я сделала вывод, да, именно так: любовь — одно из самых главных чувств. К сожалению, часто мы сами портим или уничтожаем ее, предъявляя слишком большие требования. Больше не совершу такой ошибки. Прошлое Максима должно остаться в прошлом.

Максим любит меня, я это чувствую.

Я должна с доверием относится к своему мужчине, и смотреть в будущее без оглядки.

— Ой! — непроизвольно вскрикиваю. — Больно!

— Проклятие… — цедит, ослабляя захват. — Придурок ревнивый.

— Не понимаю, — лепечу, завороженная необычным выражением лица Максима. С него как будто спала маска, он полностью как на ладони. Такой милый в своей искренности, что кажется на какое-то мгновение уязвимым…— ревнивый? — недоуменно повторяю, прикасаясь кончиками пальцев к колючей скуле.

Какие у него длинные ресницы! Почти задыхаюсь в восхищении, встречаясь с взглядом синих глаз. Я раньше даже не замечала, что его радужка имеет несколько различных оттенков синего, начиная от аквамаринного и заканчивая темно-лазурным.

— Ты все еще его любишь? — этот вопрос застает меня врасплох. Я, словно очнувшись от глубокого сна, медленно моргаю.

— Кого? — удивляюсь, машинально ведя пальцем по линии волевой мужской челюсти.

Максим перехватывает мою руку, смотрит, упрямо поджав красиво очерченные губы.

— Сопляка этого! — почти рычит Садулаев.

И только сейчас я понимаю истинный смысл реакции Максима на все происходящее! Он подумал, что я плачу из-за Димы, из-за этих проклятых фото. Подумал, что сделал мне больно, открыв глаза на измену бывшего.

Да он ревнует!

Сердце, словно механический насос, принимается быстрее разгонять кровь по венам. Максим ревнует к моему роману с бывшим, который никак иначе, как детским баловством и не назвать. Меня окутывает такая сильная щемящая нежность, что перехватывает дыхание.

Ведь ревность — это изнуряющий коктейль из бессилия и главное, острого дефицита любви. Ужасное чувство. Прихожу к выводу, что ему не место в наших с Максимом отношениях.

Спохватившись, понимаю, что до сих пор не ответила на вопрос любимого. А ведь пока я витаю в облаках и анализирую все случившееся, он ждет мой ответ.

— Боже, нет! — для убедительности машу отрицательно головой, — я не люблю его!

Вижу, как плечи Максима расслабляются, из них уходит болезненное напряжение, даже дыхание у мужчины становится размереннее.

Наклоняется ко мне и целует в макушку.

— Никому тебя не отдам, — глухо говорит мне в волосы, зарываясь носом в гладкие светлые пряди, — никогда. Моя.

Я ему верю.

Садулаев Максим Мансурович не бросается словами на ветер.

— Сань, давай влево. Не тупи!

— Черт, Макс! Он тяжелый, как гроб!

Привстаю поспешно на локтях в постели, непроизвольно напрягаясь от звука чужого мужского голоса. Прижав к груди покрывало, прислушиваюсь к глухим голосам, доносящимся из гостиной, через приоткрытую дверь спальни. Один из них, конечно же, принадлежит Максиму. Сердце сладко замирает. Хриплый баритон Садулаева ни с кем не спутать!

Когда мы были в ссоре, я и не припомню, сколько раз закрывала глаза и слышала, как наяву, его голос в голове, идущий из самого сердца. Низкий красивый тембр второго молодого человека — очень знакомый, кажется, его зовут Александр, друг Максима. Машинально нахожу взглядом небольшие электронные часы на прикроватной тумбочке. Когда вижу цифры, округляю глаза. Восемь утра! Что они делают в такую рань?

Спустив ноги с постели, настороженно подхожу к двери. В небольшую щель видно, как мужчины тащат большой светло-фисташкового цвета диван, прямо на место того, что еще вчера стоял в гостиной. Сейчас же, напротив плазмы, совершенно пусто. Сердце делает кульбит. Максим избавился от него! От проклятого дивана…

На лице помимо воли расцветает счастливая улыбка, так что больно щекам.

— Ну, ты нашел время, менять мебель, — ворчит Александр, смахивая мелкие бисеринки пота со лба. — Хорошо хоть не в шесть утра. К чему такая срочность?

Под светло-зеленой футболкой мужчины бугрятся, перекатываясь от напряжения внушительные мышцы. Новый диван и вправду огромный, просто махина. Должно быть, и весит не меньше центнера!

— Светка вчера приходила, — откликается Максим, приподнимая выше диван со своей стороны, от чего дельтовидные мышцы расширяются, приковывая к себе взгляд. — Притащилась в мой рай, со своими тысячами чертей. Устроила настоящую Варфоломеевскую ночь.