Глава 26

ГЕОРГИЙ

Я сейчас разнесу тут что-нибудь.

Обиженно сопящий комочек прижимается ко мне так доверчиво, что оставаться спокойным просто невозможно! Ну неужели обязательно так издеваться над ребенком? Ну не хочет она горло показывать, это, твою мать, трагедия, что ли?! Ежу понятно, что она здорова!!!

Бахнуть оттиск на справке, черкануть автограф, вот и все, что требуется, зачем доводить малышку до слез?!

– Хочешь, мы с тобой в коридоре постоим? – тихонько шепчу я ей на ушко, перехватывая поудобнее.

– Да, пойдем, – гундосит она расстроенно и всхлипывает. Шею свернуть кому-нибудь хочется.

– Мы за дверью подождем. Там спокойнее. Надеюсь, никто не против? – уточняю я, повышая голос, внимательно оглядывая всех собравшихся тяжелым взглядом.

Афина округляет глаза от неожиданности. Не нравится ей. Да мне плевать, вообще-то. Она могла бы не допускать этого.

– Идите, – роняет она сухо, а я бы вышел даже без ее дозволения.

– Не любишь горло показывать? – уточняю я в коридоре с улыбкой. Разглядываю Лину, ничего не могу с собой поделать. Волосы не темные и не светлые, нос опух, глазки красные.

– М-м, – мычит она, размахивая головой, – надоело лечиться.

Ее возмущенный тон и надутые губы вызывают у меня смех, но я сдерживаюсь.

– Ты очень смелая. А за храбрость полагается награда. Хочешь взглянуть на свою?

Малышка тут же оживает, демонстрируя явный интерес:

– Да-да! Хочу.

Опускаю ее на пол, из кармана достаю мелкую фигурку балетного котенка. Незаметно прячу в правом кулаке, рядом подставляя левый.

– Отгадай, в какой руке.

– Ммм… – надолго задумывается. Подходит к делу со всей серьезностью. – Тут!

Выбирает Линка не тот.

Приходится показательно нахмуриться.

– Подумай еще.

– Ммммм, – задумывается она еще дольше. Действительно, если не в левом, то в каком же? Улыбка не отклеивается от моего лица. – В этом!

Она хлопает меня по костяшкам и хватается обеими ручками за правый кулак. Мгновение, и я разжимаю пальцы.

– Угадала.

– Ахххх!! – восторгается девчушка. – Это же балетная киииса!!! Я ее давно хотела!!! Мама, смотри, смотри! Она моя!

Подошедшая Афина очень «довольна». Вот чего она, а?

Но тем не менее она пересиливает себя и восторгается вместе с дочерью, благодарит меня. «Искренне».

А мне проораться охота. Да что опять не так?! Я все сделал с ее подачи! Все абсолютно!

Я вижу, что Афина мне не рада, но настаиваю и провожаю их домой. На прощание мелкая вновь прыгает мне на руки. Впивается в меня клещиком. Обнимает.

Она делает это так искренне и самозабвенно, что… я крепко обнимаю ее в ответ. Ладонью провожу по спинке. В душе буйство странных чувств и эмоций, которые мне не понятны. И они мне не нравятся. Они тяжелые и тягучие. Горячие и… дерут внутри все нафиг.

– Пока, малыш. Пригласите еще?

– Конечно! – радуется Лина и сползает с моих рук, оставляя после себя теплый уютный след, который вскоре растворяется, а тепло сменяется холодом.

Афина давит из себя улыбку и скупое прощание. Но я это жрать не собираюсь!

– На пять минут выйди.

Она поднимает на меня глаза:

– Прямо сейчас?

– Да. Прямо сейчас.

– Ладно, – соглашается, вздыхая. Я пытаюсь сохранять спокойствие. Когда она заводит дочь домой, через минуту показывается вновь. Закрывает дверь. – Слушаю.

– Это я тебя слушаю, – озадачиваю ее. – Что не так?

– Все хорошо, Гош. Встреча прошла отлично. Ты Лине понравился. Это здорово.

Слова ее вроде и приятные, а сказаны с таким выражением лица… словно она песок пережевывает.

– Спрашиваю еще раз. Что я не так сделал?

– Ты все сделал правильно. Ты молодец.

– Тогда какого черта у тебя глаза на мокром месте?

– Гош… давай до завтра, ладно? День тяжелый выдался.

– Да ни фига!

Преграждаю ей дорогу, потому как она собирается избежать объяснений. Я принимать ее отговорки не обязан!

– Ну! – требовательно стою на своем. – Это так сложно? Объяснить, в чем дело?

– Нам с ней хорошо вдвоем было, – огорошивает меня по полной. – Я бы не хотела тебя видеть рядом с нами.

– Зашибись… – роняю растерянно. Я лечу куда-то в пропасть. Как – она не хотела? – А на что ты рассчитывала?

– Что ты для галочки отстреляешься, и все. И забудешь.

– Настолько тошнит от меня?

Я, конечно, пытаюсь не показать, как меня это обескураживает, но выходит, наверное, не очень.

– Так не во мне ж дело. Для Лины будет лучше, если папа… станет любить ее, поддерживать. Присутствовать. Мое желание здесь по боку. Я ради нее потерплю.

Я первым отвожу взгляд. Потому как тупо не знаю, что ответить. Никто из женщин мне не говорил, что я такая падла. Хотя нет, говорили, конечно, но никто, кроме Афины, в цель не попадал.

– Спасибо, что ты с ней по-человечески. До встречи.

– До встречи…

Тяжело сглатываю и жду, пока она скроется за дверью, спохватываясь в последние секунды. Придерживаю Афину за руку.

– Когда я смогу еще с ней увидеться? – недобро сверкаю глазами.

– Когда захочешь, Гоша. Я не ограничиваю.

Отпускаю ее, потрясенный.

Такой сволочью я себя не чувствовал никогда.

В машине долго верчу рисунок Лины. Разглядываю, прокручивая этот день вновь и вновь.

Тоскливо вздыхаю.

Хочется к ним вернуться. Потому что… у них там все настоящее. И домашняя выпечка. И кр у жки эти дурацкие розовые. И балетная форма. Разбросанные игрушки, запас цветных мелков на все случаи жизни, и даже Афина кусается как-то отчаянно-надрывно. Без пластилиновых улыбок и капризно надутых губ. И обижается без притворства. До сих пор. Обижается…

Впервые мелькает вопрос: а если б не было тогда Оли?..

Домой возвращаюсь нехотя. Включаю свет, скидываю обувь. В руках держу рисунок.

Я предпочитаю, когда у меня все по полочкам, чисто и прибрано. Но сам этого делать не люблю.

Настолько слякотно в душе… а хочется урвать себе кусочек тепла. Того… которое у них. Дома.

Вот у них дом. А у меня… жилье. Просто жилье. У меня не разбросаны карандаши и фломастеры, не стоят на полках фотографии. У меня вообще нет полок. Терпеть не могу дырявить стены. Все должно быть девственно.

И тем не менее я нахожу ящик с инструментами в кладовой, тянусь за молотком. Парой ударов вбиваю в стену гвоздь, который теперь горделиво удерживает детский рисунок. Делаю фото.

Небрежно бросая молоток обратно, я медленно ползу в гостиную, приземляюсь на диван.

Зайдя в сообщения, ищу контакт Афины.

Отправлю фото ей… с припиской:

Я: «Покажи Лине».

Ответ получаю через пять минут:

Афина: «Линочка безумно рада».

Через пару минут еще:

Афина: «Я думала, ты блефуешь. Удивил».

И еще через три:

Афина: «А это от Лины. Спокойной ночи».

Фотку, где малышка, кутаясь в одеяло, прижимает к себе крохотную фигурку кошки-балерины, я рассматриваю недолго.

Мешает звонок в дверь.

Недовольство проступает в каждом моем шаге. Распахиваю дверь, уже начиная злиться.

– Ну привет, мистер неуловимый, – томно произносит Ангелина, эффектно распахивая полы плаща. С огоньком демонстрирует черное кружево, многообещающе обводит ладонью очертания своей фигуры. – У меня для тебя сюрприз…