Глава 28

Твою…

Чтоб мне провалиться на этом самом месте. Хочется от души выругаться, но я сдержанно смыкаю губы, растягивая их в подобии улыбки.

Стараясь не упасть в грязь лицом, я цепляю на себя приветливое выражение. И даже растерянность скрыть удается.

Шагаю вперед, намеренно разворачивая камеру.

– Кстати, мам! Я ж тебе… что сказать-то хотел!

Но попытка отвлечь не срабатывает.

– Погоди ты. Успеется. Покажи, что там за картина у тебя на стене?

– Картина? – непонимающе вскидываю брови.

– Ну да, картина.

Мама твердо кивает.

– Эм… какая картина?

– Так за спиной твоей висит. В коридоре!

Проглатывая сопротивление и активно наполняя легкие воздухом, я поверженно разворачиваю камеру: придется признаться именно сейчас. В кадр четко попадает прибитый гвоздем лист. Мама непонимающим взором сверлит экран, терпеливо вглядываясь в цветные каракули и кривые линии.

– Это детский рисунок?

Вопрос звучит потрясенно. Я и сам-то не успел подготовиться к важному разговору.

– Все верно, – соглашаюсь.

– А с чего он у тебя висит?

– Потому что… – уй, как же непросто даются-то эти слова. Я тяжело сглатываю. – Потому что это подарок. Его нарисовала…

Мама недоуменно ждет ответа. Она даже не представляет, в чем я вынужден сознаться.

– Кто?

– Моя дочь.

Слова повисают в воздухе, тут же прибивая меня гранитной плитой. Мама в шоке. Она непонимающе глядит с экрана, пытаясь переварить услышанное.

Её лицо сменяет одно за другим несколько выражений.

– Дочь? – переспрашивает она глухо.

– Да.

–  Твоя дочь?

Маму начинает покидать спокойствие, громкость ее голоса набирает обороты.

– Моя.

– Родная? – зачем-то уточняет, словно этот вариант она не допускает ни при каких обстоятельствах.

– Именно.

– А как такое может быть?

– Нуу… так получилось. Я узнал о ней случайно.

– И сколько же ей лет?

– Три исполнилось неделю назад.

– Три года?! – мама роняет челюсть и подается вперед. Еще ближе к экрану. – Три?!

– Да, ты все верно расслышала.

Ее потрясение зашкаливает, я стараюсь ее успокоить, но…

– От Ольги? – имя бывшей жены от мамы звучит пренебрежительно, а во мне уже не вызывает никаких эмоций.

– Нет. От другой женщины.

– А ты точно уверен, что она твоя? Абсолютно никаких сомнений?

– Скажем так… тест ДНК я не делал. Но уверен, что она от меня.

– И ты так спокойно говоришь об этом?! Гоша! Девочке три годика, и она совершенно не знает ничего о своем папе? Это как вообще?! А с кем она живет? У нее другой отец? А семья?

– Погоди, ты задаешь слишком много вопросов!

– Я требую пояснений, сын! Расскажи мне о ней!

– Ее зовут Лина. Она очень маленькая. Занимается балетом, обожает рисовать, у нее аллергия на курицу и куриные яйца. Она живет с мамой и бабушкой. И еще она не любит показывать врачам горло.

Маме требуется время, чтобы информация улеглась и усвоилась.

– Гоша. Три года это не маленькая. А почему ты о ней не знал? Ты не общался с ее мамой? Или от тебя скрыли рождение ребенка?

– Не общался… – уклончиво отвечаю я. – И меня обрадовать никто не спешил…

– Сын! У меня нет слов! Ты только на один вопрос мне ответь! Как?! Ну как можно было разойтись с женщиной так , что она даже не сообщила тебе о беременности!

Поражение я принимаю стойко, крыть мне нечем.

– Ну… как тебе сказать…

– Да уж как есть говори!

– Не очень мы разошлись.

– Так оно и видно! И что теперь?

– Я узнал о дочери несколько дней назад, – заваливаюсь на диван. – Напросился к ним в гости. Сегодня съездил. Поиграл с ней, порисовали мы… мне картинку подарили.

– Я тоже хочу такую картинку! – не терпящим возражений тоном объявляет мама. – Я тоже хочу съездить к ним! И поиграть! И порисовать! И увидеться! Гоша, это же ребенок! Они так и живут без папы?

– Да.

– Прекрасно! И, главное, та бабушка постоянно общается с внучкой, а я даже ничего не знаю! Как ты вообще живешь, Гоша?!

– Мам, прекращай! Я же сказал: не знал ни о чем! Даже не догадывался! Я сам растерян! Не надо меня добивать!

– А у тебя точно нет других детей?

– Это абсолютно не смешно.

– Когда ты устоишь нам встречу? – требовательно уточняет она.

– Мам, ну я ж не могу взять и приказать им всем! Мне нужно поговорить с Афиной. Посоветоваться. Запланировать. Договориться.

– С кем, прости?

Она даже тянется к телефону ухом.

– С мамой ребенка.

– Я не расслышала, как ее зовут?

– Ее зовут Афина.

– Ну да, такую, наверное, не забудешь. Красивое имя. Воинственное.

И эта фраза настолько впивается мне в мозг, что отвертеться уже не получается.

Да уж, наверное… не забудешь…

Я молчу. А что тут скажешь.

– А фотографии девочки у тебя есть? – не слезает с меня мама.

– Есть.

– Я могу взглянуть?

– Хорошо. Я тебе пришлю.

Мама проводит ладонью по голове, от волнения и неловкости ерошит короткие волосы.

– Спасибо. Я буду ждать. И фотографию рисунка заодно скинь.

– Ладно, мам! Я все пришлю.

– Я очень разочарована, сын. Очень.

– Мам, понял я, понял. Я козлина и урод. Не переживай сильно, Афина считает точно так же.

– А вряд ли женщина беспричинно промолчит о беременности! Тем более, когда мужчина может помочь ей финансово.

– Ну не дави на больное, а! Ты думаешь, мне легко?

– Вот не надо мне сейчас о легкости говорить! Малыш на руках – это что, по-твоему, просто? Животик болит, зубки режутся, температура, засыпает плохо. А ты герой! Порисовал разочек! Не перетрудился там?

Она видит, как яростно раздуваются мои ноздри, и осекается.

– Жду фотографии девочки. И если ты не договоришься о моем приезде, я сама договорюсь! Все узнаю и договорюсь!

– Не надо никого ставить в неловкую ситуацию. Я сам все сделаю.

– Да ты фотки хотя бы вышли. И вообще. Наш разговор еще не закончен!

И отключается.

Капец, блин…