ЭПИЛОГ

Около пяти лет спустя…

ГЕОРГИЙ

– Паааап!!! – зовет мелюзга, перебивая ласковый треск тлеющих поленьев.

– М? – сосредоточенно мычу я, стоя вполоборота .

– А как ты маму замуж позвал? – интересуется мое персональное подросшее счастье, нахлобучивая объемную белую вязаную шапку прямо на глаза.

– Тебе про первый раз рассказать? – ухмыляюсь я, продолжая переворачивать мясо на шампурах, вдыхаю долгожданный запах. – Или про второй?

– Ты два раза ее спрашивал?!

Доченька округляет глазки в неверии и даже перестает карабкаться на близлежащую груду снега: при чистке участка Афина предложила часть снега сгрести в высокую гору, по которой Линка так любит взбираться. Меня, разумеется, этот дефект ландшафта не слишком порадовал, но я возражать не стал, тем более дочь вечно не отлипает от этой горы: юный скалолаз растет. Рядом, с завистью принюхиваясь к мясному аромату, рысцой пробегает Буран: наш роскошный горделивый верный немец, зорко обозревающий свои нескромные владения. Ему уже полтора года, и он свое дело знает.

– Угадала, – отзываюсь я. – Сначала – в новогоднюю ночь, когда мы праздник отмечали все вместе первый раз.

– Это когда я в пруд зимой провалилась, а ты меня вытащил из холодной воды?

– Точно-точно. А во второй раз – спустя недели две, я маму тогда на каток отвез, уж больно она любит это дело.

Я киваю в сторону, где по просьбе моей жены организован скромных размеров домашний каток. Это уже становится нашей семейной традицией – каждый день на новогодние праздники устраивать посиделки возле камина и покатушки.

Я не против, сам кайфую.

– А что, она в первый раз не согласилась?! – потрясенно разинув рот, дивится Лина, позабыв о горке и приблизившись к мангалу. Оох, запах-то, а! Слюнки текут.

– Не то что не согласилась, но раздумывала.

– А почему? Она же тебя сильно любит!

И как дочери объяснить? Сам не знаю. Но хочется быть откровенным.

Отворачиваюсь от шампуров, беру Линку на руки.

– Потому что семья – это большая ответственность и очень серьезный шаг, меняющий жизнь. Нужно хорошенько подумать и взвесить свои возможности, прежде чем на него решиться. Так что я согласен был ждать. А еще, когда я в первый раз звал ее замуж, то потерял кольцо, представляешь? – посмеиваюсь от дикой нелепости. Только со мной такое могло произойти.

– Не может быть!!!

Линкина челюсть грохается вниз.

– Может-может. Я ей на палец надел кольцо, которое скрутил из проволоки. И мама его носила.

– Папа! Я поняла! Это то самое кольцо, которое у мамы в шкатулке лежит!

– Да? Я не знал. Думал, оно давно утилизировано за ненадобностью.

– Она проснется – я тебе покажу!

– Договорились.

Тут в руку мне утыкается мокрый нос.

– Буран! Пойдем на горку! – предлагает Лина, но пес взволнованно переминается с лапы на лапу и тихонько поскуливает, а через пару мгновений уверенно трусит к коляске неподалеку от крыльца.

Ааа, вон оно что. Буран так подсказывает, что Егор Георгиевич уже бодрствует.

И точно, я уже и сам улавливаю жалобный детский писк.

– Это Егорка проснулся! – констатирует Лина и весело вприпрыжку мчит вперед, заглядывает в коляску: – Привет!

Я тоже вскоре подоспеваю.

Осторожно поднимаю мой маленький комочек. В моих ручищах беззащитный сын выглядит совсем крохой.

– Ну с пробуждением, что ли!

Прижимаю к груди малыша, и он вроде затихает.

Буран всегда с любопытством ждет, когда ему дадут поздороваться с ребенком, и постоянно оберегает маленького, стараясь даже не гавкать, когда тот спит.

– Не замерз? – проверяю носик. – Не, нормально.

Укладываю Егора обратно в коляску, медленно толкаю ее перед собой, и всей гурьбой мы возвращаемся к мангалу.

– Шашлык почти готов, – объявляю.

– А бабушка говорила, что его есть нельзя!

Узнаю свою маму. Угу.

– Вот бабушка пусть и не ест.

– А она говорила, что маме сейчас вредно такое!

– Мама у нас королева, ей все можно, – смеюсь.

Буран подскакивает и несется к крыльцу, на котором, зевая и сладко потягиваясь, стоит Афина. Любимая ласково поглаживает пса, теребит за ухом, а потом глядит на нас.

Волосы собраны в высокий пучок, на губах играет беззаботная улыбка.

– Выспалась?

– Ой. Да! Спасибо тебе большое! Прям второе дыхание открылось, – радуется жена, приближаясь, чмокает в щеку сначала меня, потом Линку.

Малой плохо спит по ночам, Афина, соответственно, тоже, поэтому я стараюсь почаще давать ей возможность отдохнуть.

– Ммм, какой запах!

– Гав! – поддакивает Буран и становится на задние лапы, облизываясь. Плотная длинная шерсть переливается на солнце. Мы все без ума от нашего верного охранника, но спуску ему давать нельзя.

– Не выпрашивай, артист, – грожу я. – Тебе точно такое вредно.

Заботливые руки тянутся к малышу, Афина нежно берет его на руки, сладко воркуя. Дочь хватает Бурана за ошейник и утаскивает на горку:

– Пойдем-пойдем! У нас еще дела! Всем пока!

И они убегают.

– Запах великолепный, я сейчас язык проглочу.

– Уже все готово.

Разворачиваюсь.

В одной руке коляска, в другой – шампуры.

– Погнали обедать.

– Я Линке суп погрею, погоди.

Я лишь усмехаюсь.

– Давай-давай. Надейся. Будет она есть твой суп, когда тут рядом мой шашлык!

Умудряюсь приблизиться вплотную и поцеловать жену. Не хочется от нее отрываться. Пять лет прошло, пять! А я до сих пор в ее присутствии ощущаю себя пацаном, у которого во рту каша, который точно сейчас ляпнет очередную глупость.

Люблю ее так, что не описать словами.

Страшно подумать, что когда-то я мог всего этого лишиться. Теперь у нас двое детей, свой дом, бесконечное уважение друг к другу, негаснущие чувства и страсть в крови. Шутливые споры, горячие ласки, теплые обсуждения и общие планы. И еще собака.

И я даже и представить себе раньше не мог, насколько это прекрасно!