Глава 2

Мы стоим непозволительно близко и смотрим друг на друга растерянно. Уверена, что он тоже в шоке, но умело скрывает свою реакцию. Я прихожу в себя быстро и, подняв руки, касаюсь его плеч. Надавливаю несильно, давая понять, чтобы отпустил. – Ты в порядке? – спрашивает Дима, чуть откашлявшись. Я киваю, и только после этого он меня отпускает. – Кузнецова, ну что же ты так?! Олег Степанович натягивает улыбку и подходит к нам. Смотрит на Соколова извиняющимся взглядом и пытается реабилитировать меня в глазах бывшего мужа. – Дмитрий Сергеевич, это та самая Кузнецова Полиночка Андреевна – моя помощница. Я вам о ней говорил, оставил свою личную рекомендацию, уверен, вы в ней не разочаруетесь. Вы не смотрите на её неосторожность, она просто разнервничалась наверное, так ведь, Полиночка? Господи, ситуация становится ещё хуже. Всё это так нелепо смотрится. – Эм… да, – только и отвечаю. – Дмитрий Сергеевич, если хотите, мы можем прямо сейчас с Полиночкой передать вам оставшиеся дела. Она знает не меньше меня, и вам с ней будет очень комфортно работать. Боже, нет! Только не это. Я не смогу работать с бывшим, точнее, на бывшего. – Я сейчас спешу, заехал буквально, чтобы переподписать кое-какие документы, – отвечает Дима Олегу Степановичу, но смотрит в это время только на меня. Мой теперь бывший начальник, Олег Степанович замечает странность между нами и замолкает, переводя взгляд с Соколова на меня и обратно. Господи, в этом кабинете слишком много бывших: бывший муж, теперь ещё и бывший начальник. – Я понял. Тогда давайте приступим к делу? – Я тогда выйду, не буду мешать. – Делаю шаг в сторону выхода, но Дима преграждает мне путь и, поднимая взгляд выше моей головы, произносит: – Олег Степанович, не могли бы вы ненадолго оставить нас с Полиной Андреевной наедине? Боже, нет, только не это. Внутри от волнения всё леденеет, а пальцы рук и ног немеют. Не хочу оставаться с ним наедине, зачем он это делает? Только ставит нас в неловкое положение. Я уволюсь, точно уволюсь. Не смогу тут рядом с ним работать. Олег Степанович уходит, и Дима кивает на стул, приглашая присесть. Сам же садится на место начальника. С одной стороны это логично, учитывая, что в кабинете всего два стула, один из которых мной уже занят, но с другой стороны он будто проводит сразу между нами границу. Не хочу смотреть на него, но было бы глупо отвернуться или даже убежать из кабинета. Поэтому смотрю на его лоб, нос и даже щетину, куда угодно только не в глаза. Если посмотрю ему в глаза, я точно расплачусь. – Как твои дела? – спрашивает сверля глазами немного хриплым голосом. – У меня всё хорошо, – надеваю равнодушную маску на лицо и, растянув губы в улыбке, отвечаю как можно спокойнее. Хоть бы продержаться и уйти, не упав в грязь лицом. – Рад за тебя, – отвечает задумчиво. Если я его хотя бы немного ещё знаю, то он сейчас думает о том, как тактично спросить меня о моей личной жизни. – Значит, ты тут работаешь? – Да, – так же коротко отвечаю, не задавая в ответ ему вопросы. Хочу, чтобы быстрее закончился этот ненужный разговор, и уйти быстро отсюда. Он так изменился. Господи, почему он так похорошел, возмужал. От него даже на расстоянии веет властью и деньгами. Интересно, как он смог так подняться? Когда мы с ним были вместе, мы жили совсем скромно. Молчание затягивается, и я чувствую, как моя маска тихо начинает исчезать, я не могу так долго притворяться. И поэтому решаю проявить инициативу и быстрее завершить этот странный и никому ненужный разговор. – Ладно, была рада увидеться, но у меня много дел. Я пойду. – Ты совсем не изменилась, всё такая же красивая, – вдруг летит мне в спину. Я останавливаюсь, собираю пальцы одной руки в кулак и выдыхаю, приказывая себе не расслабляться и не таять от его голоса и комплимента. – Спасибо, – отвечаю, не оборачиваясь. Хочу уйти, но он снова останавливает. – Ты счастлива? Тут не выдерживаю. Зачем он ковыряет мои раны, зачем лезет со своими ненужными никому вопросами. Злость волной проходит через меня, и я разворачиваюсь резко. – Дима, давай договоримся сразу. Я не хочу обсуждать ничего из нашего общего прошлого. Мы с тобой в прошлом, каждый живёт своей жизнью. Пусть так и останется. Если не готов со мной работать или не хочешь, чтобы я тут работала, лучше сразу скажи, я напишу заявление на увольнение. Но если решишь оставить меня, то разговоры о личном и прошлом будут под запретом. Ты – мой босс, я – твоя помощница. Ни больше, ни меньше. Он, кажется, немного удивлён моей реакцией и бурной речью. – Вот как значит? Хорошо, раз ты так хочешь, то тогда мы будем разговаривать как босс и подчинённая. Ты сама этого захотела. Можете быть свободны, Полина Андреевна, – бросает небрежно холодным тоном. Хватаю ручку двери, не успеваю даже опустить её вниз, как в кабинет залетает та самая блондинка, с которой я видела Соколова в машине. И если я правильно понимаю, она его девушка, или даже жена. Только сейчас она почему-то плачет. Замешкавшись на пару секунд, выхожу из кабинета, но слышу весь их разговор. – Дима! – Тихо, тихо. Что случилось? Почему ты плачешь? – он смягчает свой голос и говорит с ней намного мягче, чем со мной. Дурацкая обида царапает по моему ноющему сердцу. Через приоткрытую щель вижу, как он её обнимает и ласково гладит по волосам. Нет, я точно не смогу тут больше работать. Я не мазохистка. Мне теперь в первую очередь нужно думать о своём малыше. Врач предупредила меня, что ни в коем случае мне нельзя волноваться, а глядя на счастливого Соколова с другой девушкой, покоя мне не видать, как своих ушей. Беру лист бумаги и начинаю писать заявление, но не прекращаю подслушивать. Это получается не специально, но всё же я подслушиваю. – Дима, звонили с клиники. Они сказали, что перепутали биоматериалы и теперь твой ребёнок находится в животе у другой женщины! – Что ты сказала?