Глава 11

Слышу, как сначала входная дверь открывается, а потом закрывается. Это Дима вернулся. Я быстро отмахиваю мысли прочь и максимально стараюсь сделать вид, что всё у нас хорошо. – Вот, мне в аптеке сказали, что эти таблетки самые лучшие. Прими их, пожалуйста. Муж протягивает мне коробочку с таблетками и смотрит на меня с виноватым лицом, но забрать слова не собирается. – Хорошо, – надеваю фальшивую улыбку и ухожу на кухню. Выдавливаю одну таблетку и долго стою, гипнотизируя её. Не могу выпить, и, главное, не хочу. А вдруг врач ошиблась, вдруг у нас получится на третий раз. – Всё хорошо? – голос Димы, который ещё не успел зайти, испугал меня, и таблетка выпала из руки и покатилась вниз под холодильник. – Эм… Да, всё нормально. Я… я уже выпила. Можешь не переживать, – выдавливаю из себя улыбку и, поставив стакан на стол, выхожу из кухни и иду в нашу комнату. Ложусь спать. Дима всё это время следит за мной и ничего не говорит. – Ты не мог бы выключить свет? Я уже хочу спать. Он выполняет мою просьбу, но вместо того, чтобы раздеться и лечь рядом, Дима садится на кровать с моей стороны и, заправляя мои волосы, начинает говорить. – Я бы хотел иметь детей, как и ты. Тем более от тебя. Но если это невозможно, то я не имею права рисковать твоей жизнью. Возможно, мои следующие слова прозвучат ужасно эгоистично, но я всё равно скажу. Если выбирать между тобой и детьми, я выбираю тебя. Прости, если разочаровал тебя, но это чистая правда. Ты мне нужна больше кого-либо. И если мне не суждено иметь детей от тебя, то пусть так. Но тогда они мне не нужны от другой женщины, потому что я люблю тебя. И если я тебя сегодня обидел тем, что заставил принять таблетки, то мне очень жаль, прости, малыш. Но я это сделал, чтобы мы больше не проходили тот ужас, через который уже прошли два раза. Я больше не хочу умирать, видя тебя замученной и опустошенной, как в прошлые разы. Я просто люблю тебя. Люблю, слышишь? Я ничего не отвечаю, лишь киваю головой. Хорошо, что свет выключен, и он не видит моих слёз. – Нам друг друга будет достаточно. Нашей любви будет достаточно, малыш. Он целует меня в макушку и ложиться тоже спать. Понял, конечно, что мне стало обидно, а я наивно полагала, что хорошо замаскировала свои эмоции. Я чувствую себя теперь перед ним виноватой. Он столько всего сказал, просил прощения, а я даже не выпила эту таблетку. Но я не уверена всё ещё правильно ли сделала, что не выпила таблетку. Утром встаём, как обычно, и я решаю принять вчерашние таблетки, когда Дима уйдёт на работу, сильно нервничаю. Мы не говорим больше о вчерашнем. Просто обменялись парой фраз, как "доброе утро" и "я тебя люблю". Каждый в своих мыслях завтракает, а после Дима встаёт и одевается на выход. – У нас же всё хорошо? – Да… Да, всё хорошо. Целую его в щёку и желаю удачного дня, хотела уже отвернуться, как он притягивает меня обратно и целует в губы, углубляя с каждой секундой. – Вот теперь точно всё хорошо, – произносит он и уходит. Оставшись одна, решаю уже закрыть эту тему и выпить таблетки. И вроде всё, настроилась, вытащила из пластины и даже выпиваю, но какое-то странное чувство мучает меня, не могу объяснить. Решаю отвлечься. Включаю телевизор, а там реклама с памперсами и таким милым малышом. В груди тут же всё сжимается, я чуть не плачу, пытаюсь переключить, но не сразу получается, и я решаю, что лучше просто выключить. А когда нажимаю красную кнопку "выключить" голос с экрана телевизора добивает меня, потому что в этот момент малыш говорит «МА-МА» и так сладко ещё улыбается, что мне становится не по себе. Расцениваю это как знак и бегом несусь в туалет, вызываю рвоту, и таблетка вместе с моим завтраком выходит наружу. – Я не могу. Нет, я не смогу такое сделать. – Шепчу сама себе под нос и потом умываюсь. Только выхожу из ванной и вижу, как дверь открывается, и заходит моя свекровь. – Я не поняла, ты что дома делаешь? Почему не на работе? И вообще, что это у тебя за умирающий вид? – И вам доброе утро, Валентина Игоревна. У меня сегодня выходной. Прохожу мимо и иду в нашу комнату. Думая над тем, что только что произошло, я забываю о том, что оставила на столе коробку с таблетками. Только хотела пойти и забрать, когда в комнату влетает свекровь. – Я не поняла, что это такое? Ты, я надеюсь, их приняла, а не выбросила. Помнишь ведь, что тебе нельзя беременеть? – Валентина Игоревна чуть ли не кричит на меня, отчего мне становится ещё больше не по себе. И я понимаю, что это всё. Я больше не хочу её видеть, не хочу терпеть её грубость и не хочу убивать своё время, выслушивая и впитывая весь негатив, который она несёт. – Отдайте! Это не ваше дело, что я пью или нет. Хватит! Вы не имеете права так со мной разговаривать! Я терпела долго, я терпела много, но всему есть передел. Выхватываю из её рук блистерную упаковку и впервые позволяю себе дерзость выпроводить её из комнаты, наступая на неё решительно. Она, конечно, в шоке. Ведь впервые я позволила себе такое отношение к ней. Но я ни о чём не жалею, даже если из-за этого мы поссоримся с Димой. Не знаю, почему меня так прорвало сейчас, может быть меня добило это слово «МА-МА» ,сказанное малышом с экрана телевизора? Или усталостью жить не своей жизнью, пусть даже с любимым человеком. Видимо, я дошла до предела, до точки невозврата всё же. И если муж меня не поддержит и не поймёт, то у нас будут большие проблемы, ведь я больше не сделаю шаг назад. Только не в этом вопросе. Собираю свои вещи на первое время и вызываю такси. Выхожу с дорожной сумкой в прихожую и начинаю быстро обуваться. – Надеюсь, в этот раз ты сбегаешь насовсем! – Рано радуетесь, Валентина Игоревна! Рано! – Ну, это мы ещё посмотрим! – Посмотрим, обязательно посмотрим. Называю таксисту адрес родителей, и тут же пишу Диме. «Прости меня, пожалуйста, но я возвращаюсь домой. Мне нужно побыть одной, нужно время, чтобы подумать».