Глава 20

Аврора

А она что здесь забыла?!

Я смотрю на Ингу, нахмурившись. Общаться с ней желания нет никакого совершенно. Да, она не сделала мне ничего плохого, но…Интуиция меня никогда еще не подводила. А сейчас она вопит мне, что стоит держаться от Инги подальше.

Очевидно бывшая жена моего мужа (Боже, как звучит-то!) читает по лицу мой немой вопрос и спешит пояснить:

– Я была в отпуске, уезжала. Только вчера вернулась, а тут такие новости…Решила заглянуть, узнать, что тут и как. И вот тебя встретила… Мои соболезнования, Аврора. Такая утрата…

– Спасибо, Инга, – сдержанно благодарю, отводя в сторону взгляд. Перекладываю документы с одного угла в другой. Подравниваю их. Всем своим видом даю понять, что не настроена на разговор. Но Инга и не думает уходить.

Тогда я поднимаюсь со своего места, намекая, что спешу и собираюсь уходить.

Глаза Инги округляются, грозя вылезти из орбит, а рот открывается, трансформируясь в идеальную букву «О».

– Что-то не так?

– Нет…просто…Ты беременна! – наконец выдает Инга, не сводя взгляда с моего живота.

Наклоняю голову, улыбаясь моей малышке, и медленно поглаживаю живот.

– Да. Думаю, это очевидно.

– Поздравляю, – нервная улыбка, чтобы скрыть разочарование и шок. Не вышло. – Вас. С Артемом. Он мне ничего не говорил…Это его ребенок?

Этот разговор нравится мне все меньше. Я чувствую, как внутри меня закипает злоба, и, чтобы не сорваться, накидываю куртку и складываю вещи в сумочку.

– Разумеется. Это ребенок от моего мужа, Инга, – произношу твердо и четко, чтобы у нее больше никогда не возникли сомнения на этот счет.

– Поздравляю еще раз. Артем, наверное, счастлив…

– Безмерно. А сейчас, извини, но мне пора бежать. Я тороплюсь.

– Да-да, конечно. А ты что тут делала, кстати? Собирала вещи мамы? – как бы между делом интересуется Инга.

– Нет, – смотрю на нее в упор, чтобы не пропустить ни единой эмоции этой женщины. И добиваю ее, растягивая губы в торжествующей улыбке: – Я теперь руководитель этого фонда.

– Даже так…– брови Инги взмывают вверх в удивлении, но она тут же берет себя в руки. – Здорово! Хорошо, что ты решила продолжить дело Марины Львовны. Тогда завтра увидимся! Пока!

И, не дождавшись, пока я попрощаюсь, пулей вылетает из кабинета. Я не придаю значения ее поведению, закрываю дверь в кабинет и выхожу на улицу, чтобы вдохнуть свежего весеннего воздуха.

А на улице, у самого крыльца, меня ждет Артем. Он стоит, оперевшись бедрами на капот машины, в одной белой рубашке с закатанными руками, что открывает шикарный вид на его сильные руки. Я даже останавливаюсь, чтобы полюбоваться им. Моим мужем.

Артем истолковывает это по-своему и подходит ко мне. Близко, почти вплотную. Настолько, что у меня перехватывает дыхание, и я слышу, как стучит его сердце. Или это мое?..

– Что за фокусы, Аврора? – спрашивает он хрипло, осторожно поднимая мое лицо за подбородок. Кажется, что вот-вот склонится и поцелует меня, но он всего лишь неотрывно смотрит мне в глаза.

– Никаких фокусов. Я просто буду заниматься делами фонда моей мамы. И не смей мне запрещать! – слегка повышаю голос и тычу пальцем в его стальную грудь, видя, как Артем хмурится и собирается мне что-то возразить. – Я все решила. И ты мне не запретишь. Не в этот раз.

– Я и не собирался. Да, я против, чтобы ты выходила из дома и куда-то ездила. Но…я понимаю, как это важно для тебя. Поэтому ты будешь работать в фонде, хорошо. Но под охраной и не на полный день.

Теперь мой черед удивляться. Кто этот человек, и что он сделал с Артемом Волковым?!

Он. Со мной. Согласился.

С ума сойти!

Не верю!

А Артем, кажется, замечает все эмоции, что отражаются на моем лице, усмехается и подталкивает к машине:

– Поехали домой.

Еще раз окидываю его взглядом и бросаю как будто между делом:

– Одевайся в следующий раз теплее. Иначе заболеешь.

Теперь уже Артем замирает, явно удивленный моим выпадом.

На следующее утро Анна Владимировна собирает весь коллектив в небольшом зале переговоров, чтобы представить меня как руководителя. Я ужасно волнуюсь, как школьница на экзамене. Но совершенно зря – все проходит как нельзя лучше, и сотрудники новость о том, что я теперь руковожу фондом, принимают на «ура».

Уже в новой должности я желаю всем хорошего рабочего дня и распускаю по рабочим местам.

– Можно? – Инга стучит в дверь кабинета и просовывает голову.

Интересно, если рявкну «Нельзя!», она уволится? А что, это мысль…

Но вместо этого я, тяжело вздохнув, как можно более миролюбиво произношу:

– Входи.

Я не могу сейчас попросить Ингу «по собственному». Потому что за эти дни изучила несколько десятков дел, и стоит признать – она действительно профессионал своего дела. Эмоциональное состояние женщин, которых она ведет, стабилизируется просто какими-то немыслимыми темпами. И если сейчас моя личная неприязнь возьмет верх, то я собственноручно лишу многих женщин, страдающих от насилия, возможности обрести душевное равновесие.

И погублю дело всей маминой жизни.

Поэтому я заталкиваю свое отношение к Инге куда подальше и поглубже и готовлюсь слушать ее. Вот только чаю выпью.

Нажимаю клавишу селектора, а мне никто не отвечает. Хмурюсь и встаю с места, чтобы выйти в приемную, как Инга останавливает меня:

– Ты ищешь Анну Владимировну? Она ушла на обед. Как и многие в офисе. Не бережешь ты себя, Аврора. В твоем-то положении, – цокнув, Инга качает головой. – Посиди, я за тобой поухаживаю. Тебе чай или кофе?

– Чай. Зеленый, – отвечаю растерянно, глядя на часы. Действительно, обед в самом разгаре. – Спасибо! – кричу уже в раскрытую дверь приемной.

Инга возвращается с подносом, на котором дымятся кружки с чаем. Действительно ухаживает: там поместилась еще тарелка с бутербродами. Я накидываюсь на еду и спрашиваю, едва успев прожевать:

– О чем ты хотела поговорить?

– Это подождет. Поешь нормально, тебе нужно хорошо питаться.

Я с наслаждением пью чай, и спустя некоторое время ощущаю резкую боль внизу живота. Она настолько сильная, что я сгибаюсь пополам и кричу.

– Аврора! Что?! Что случилось?! Тебе плохо?! – Инга мигом подлетает и падает на колени передо мной.

– Живот…– стону, снова сгибаясь от нового схваткообразного приступа.

Как сквозь вату я слышу, как Инга звонит в «скорую» и кому-то еще.

– Все хорошо, малышка, все будет хорошо, – глажу живот сквозь слезы, стараясь успокоить Викторию. И себя заодно.

Но спустя мгновение я прихожу в ужас, что руки леденеют, а сердце пропускает удар.

На моей ладони ярко-алая кровь, и пятно стремительно растекается внизу живота…