Глава 41
Артем
– Проходи. Тебе повезло застать меня дома…– начинает Инга, но осекается, увидев за моей спиной мрачного и решительно настроенного Богдана.
Мысленно усмехаюсь над ее «успел застать дома». Потому что она либо никуда не собиралась, либо собиралась, но резко все отменила. Сомневаюсь, что вот это пошлое откровенное нижнее белье, что совершенно не скрывает полупрозрачный халатик, бывшая женушка собиралась надеть на деловую встречу. Она явно принарядилась именно для меня после моего звонка, уверенная, что вся ее афера прошла так, как она рассчитывала с самого начала: мы наконец рассорились с Авророй, и я, не выдержав одиночества, вернулся к бывшей женушке. Хэппиэнд, блин!
Ее обворожительная улыбка тут же сникает, а в глазах рождается паника, остро приправленная животным страхом. Инга переводит растерянный взгляд с меня на Богдана и обратно и медленно отступает вглубь квартиры.
– Артем, а что происходит? Кто этот мужчина? – истерично бормочет Инга.
– Хватит ломать комедию, – цедит Богдан, и я даже спиной чувствую всю его агрессию, исходящую от друга. На сотую долю секунды мне становится жаль Ингу. Потому что смерть в ее случае будет для нее спасением.
– Не торопись, друг. Мы все успеем. Сначала я хочу получить ответы на свои вопросы. Как мы и договаривались, – бросаю через плечо, разваливаясь в кресле.
Инга упирается спиной в стену, и я со своего места отчетливо вижу, как ее начинает бить дрожь. С нее тут же слетают все маски, и выглядит она…жалко и мерзко.
Она догадывается, почему мы здесь. И что ее не ждет ничего хорошего от этой встречи.
– Предлагаю не тратить ни наше, ни свое время, Инга, – говорю твердо и жестко, не испытывая ни грамма жалости к бывшей. Во мне клокочет одно-единственное желание – растерзать эту дрянь, но, к сожалению, я передал это право своему другу. – А рассказать все самой. С самого начала. Как известно, чистосердечное и бла-бла…
– Что? – ее глаза бегают из стороны в сторону, а на лбу выступает испарина. Инга всегда была очень умной женщиной, понятливой. Жалко, что свои таланты направила не в то русло. Она отчетливо понимает, что за то, что умело жонглировала нашими судьбами ради получения бабла, пришло время расплачиваться. Мы с Богданом не мальчики, а очень серьезные дяди. – Я не понимаю, о чем ты…
Богдан дергается в ее сторону, но я успеваю схватить его за руку и остановить. Опять-таки мне нужно ее признание, которое я сейчас записываю на диктофон. Она – не единственный участник в этой истории, и если я хочу сравнять с землей клинику, мне нужны ее показания. Нельзя допустить, чтобы коновалы, которые отвечают за появление новых людей на свет, продолжали занимать свои должности.
– Хватит ломать комедию! – рявкаю так, что Инга подпрыгивает на месте. – Зачем тебе понадобилось подменять детей? Учти, соврать не получится, у меня есть записи с камер, где отчетливо видно, что ты вошла в кабинет к врачу, чтобы передать взятку. И у меня есть показания акушерки, которая четко указала, что все действовали по твоей наводке.
Я немного приукрашиваю действительность, но всего лишь потому, что уверен в том, что говорю.
Лицо Инги тут же искажает злоба. Она едва не плюется огнем. Вот и вылезла ее истинная, тщательно скрываемая сущность наружу.
– А что, Волков, ты думал, что ты – царь и Бог?! Что можно вот так поступить со мной: поиграться, подкинуть денег и выбросить на обочине своей жизни, когда встретил более перспективную девчонку?! Я отдала тебе лучшие годы своей жизни, а ты просто оставил меня за бортом, использовав!
– Кажется, – я подаюсь вперед, уперевшись ладонями в колени и сверля взглядом зарвавшуюся дрянь. – Я не обещал тебе любви до гроба и прочего. А за уделенное мне время, – я специально унижаю ее словами, потому что это самое безобидное из того, что она заслуживает. – Я платил тебе более чем достаточно. Поверь, элитный эскорт обошелся бы мне дешевле.
– Вот в этом весь ты, Волков! – шипит Инга. – Ты думаешь только о себе! А на других тебе плевать! А то, что я потратила три года своей жизни на тебя?! Кто мне их вернет?! То, что мне сейчас не найти нормального состоятельного мужчину, потому что на меня смотрят только как на «отработанный» материал?!
Усмехаюсь и хочу напомнить бывшей женушке условия, при которых мы заключили наш брак. Но Инга разошлась и не дает вставить и слова, припечатывая:
– Хорошо, что у меня хватило мозгов не родить от тебя!
В комнате повисает тишина. Спиной чувствую внимательный взгляд друга, но все мое внимание обращено на Ингу. Потому что в душу закрадываются смутные сомнения…
– Поясни, – припечатываю хриплым голосом. В горле пересохло от волнения. Кажется, я сейчас узнаю больше, чем просто ответы на свои вопросы.
И я оказываюсь прав.
Лицо Инги искажает довольная ухмылка, глаза загораются сумасшедшим блеском.
– Я сделала от тебя четыре аборта, Волков, – она произносит это с такой гордостью, как будто совершила подвиг. А у меня ладони непроизвольно сжимаются в кулаки. Но больше всего я мечтаю сжать их на ее шее. – Мы подходим друг другу в постели, согласись. Ты был очень любвеобилен в первый год. А я периодически забывала принимать свои таблетки. Но не собиралась от тебя рожать. И, как сам видишь, не зря – я бы осталась сейчас одна с ребенком на руках, да еще и с испорченной фигурой. И впоследствии я придумала легенду про твой «поломанный ген».
Что, ***?!!
Я нахожусь в таком шоке, что не сразу беру себя в руки. А когда все же мне удается это сделать, вскакиваю со своего места и припечатываю к стенке зарвавшуюся дрянь и пару раз прикладываю затылком к стене.
– Повтори, тварь!!
Инга трепыхается в моих руках, но когда я еще раз «успокаиваю» ее об стену, все же расслабляется и довольно тянет:
– Я наврала тебе. Ты абсолютно здоров, и у тебя могут быть дети. Тоже здоровые.
– Анализы! Как?! – от шока я говорю рублеными фразами.
– Приплатила, и врач выдал то, что я хотела, – просто пожимает плечами, как будто сообщает цену за хлеб. – Деньги в этом мире решают все, Артем. Странно, что ты еще до сих пор этого не уяснил, – и снова эта безумная улыбка и блуждающий взгляд.
Эта шокирующая новость, как обухом по голове. Я здоров! Абсолютно! И совершенно зря изводил себя все это время, зря изводил и обидел Аврору…Всего этого могло бы и не быть…Если бы я знал тогда, что у меня нет «поломанного гена», то я бы начал сразу искать нашу дочь. И не было бы упущено столько месяцев. И не было бы подорвано доверие Авроры…
Господи, сколько же гнили и грязи внутри этой женщины! И она еще лечила умы других. Как?! Как это вообще возможно?!
Отталкиваю ее от себя, как кусок грязи, и отступаю на шаг назад. Я узнал более, чем достаточно. Придушил бы ее своими руками прямо на месте, чтобы не смела больше даже дышать одним воздухом с моей семьей, но…
Я обещал Богдану.
Оборачиваюсь и киваю другу. Он едва заметно кивает мне в ответ и достает мобильный из кармана.
– Парни, заходите, – отдает коротко приказ и не сводит сурового взгляда с Инги.
Ее глаза снова в страхе бегают, а руки трясутся.
– Что происходит?!
Но я уже не слушаю ее вопли, а стараюсь переварить полученную информацию. Потребуется какое-то время, чтобы прийти в себя.
Ребята из охраны Богдана появляются буквально через пару минут и решительно входят в гостиную. Направляются к бывшей жене и грубо хватают ее под руки и несут к выходу.
– Отпустите меня! Артем! Что они делают?! Прекрати! Куда вы меня тащите?!
– Прокатимся, красотка, – мрачно, но уверенно выдает Богдан, глядя исподлобья, как его ребята прямо так, босую и полуголую выводят из квартиры, – в твой последний путь.
У меня ничего не екает в груди от этих слов. Абсолютно. Потому что все это Инга заслужила. И даже больше.
Мы с другом молча выходим из квартиры и также молча едем в лифте.
Останавливаемся возле подъезда, и я, заглянув в его глаза, все же тихо спрашиваю:
– Уверен? Может, мне поехать с тобой? – сжимаю плечо друга.
– Уверен. Не надо, тебе еще дочь растить. Не бери грех на душу. Завтра я тебе позвоню, как…как смогу поговорить с Дианой.
И Богдан, не оборачиваясь, идет к своему внедорожнику и садится в него. Оба автомобиля резко отъезжают и скрываются за поворотом.
Я слежу взглядом за удаляющимися машинами и понимаю, что в этой истории перевернута еще одна страница. Завтра, когда я заберу нашу с Авророй дочь, в ней наконец-то можно будет поставить точку.