Глава 62

— Спасибо, Кать, — произносит Наташа, когда мы с Машей выходим из палаты Сергея. — Я все ему расскажу, — я сильнее сжимаю маленькую ладошку дочери. — Как только врач разрешит. Даже не подумала, что могу только хуже сделать этой новостью, — всхлипывает она. — Привыкла на эмоциях поступать…

— Главное, что он пришел в себя и теперь с нами. Вы поговорите с ним, как ты будешь готова. Он должен услышать правду.

Сергей после осмотра врачом попросил оставить его с матерью наедине. Вероятнее всего речь пойдет о нас с Машей. А я и подумать не могла, что Галина Васильевна с таким радушием примет новость о внучке. После слов Наташи о том, что женщина была категорически против ее беременности из-за плохой наследственности Сергея у меня были серьезные сомнения в ее адекватности. Но оказалось, что все это очередная Наташина ложь и пусть она остается на ее совести. У меня же больше нет ни единого сомнения в том, что все у нас с Сергеем будет хорошо. Никому не позволю разрушить свое счастье. Уроки, которые преподнесла мне жизнь оказались бесценны.

— Извини меня, Маш, — Наташа присаживается на корточки перед дочкой. — Это из-за меня папа твой попал в аварию и мне очень жаль, что я тогда сказала тебе неправду. Он очень любит тебя, — мое сердце сжимается, когда я вижу слезы на лице дочери.

— Нам пора, — веду Машу к выходу.

Хватит на сегодня эмоций. Сергей пришел в себя, с ним все в порядке и это самое главное.

Домой мы возвращаемся спустя час. Я готовлю для нас с дочкой простенький обед, а после присаживаюсь всего на минутку на диван и не замечаю, как проваливаюсь в сон. Эти дни я почти не спала, а теперь понемногу начала отходить от стресса.

— Мам, — Маша трясет меня за плечо. — Мам! Кто-то в дверь стучит.

Я разлепляю сонные глаза и тянусь к телефону. Семь вечера. Кто бы это мог? Мы никого не ждем.

Поднимаюсь на ноги и иду в прихожую. За дверью стоит Галина Васильевна, а у меня по телу прокатывает дрожь. Откуда она знает, где мы живем? Ей сказал Сергей?

Открываю дверь и впускаю женщину на порог. В ее руках пакет с игрушками, а на лице расцветает искренняя и широкая улыбка, когда она замечает за моей спиной Машу.

— Можно, Катя? Мне Сергей дал ваш адрес.

— Да, конечно, — закрываю за ней дверь.

Предлагаю Галине Васильевне чаю и заодно прошу Машу показать ей свою комнату, пока накрываю на стол и грею чайник.

— Как он? Что говорят врачи? — интересуюсь у нее, когда она возвращается из детской Маши с двумя рисунками.

— Будут наблюдать, но самое страшное позади. Маша сказала, что они вместе с Сергеем рисовали, — показывает мне рисунки животных. — Она разрешила их взять. Я люблю собирать коллекцию. Даже Сережины где-то хранятся, — в ее глазах блестят слезы и мне хочется верить, что это от счастья. — Как же она похожа на него. Такая красавица. Можно я буду к вам приходить? Или ты приводи ее ко мне?

— Обязательно, — я поддаюсь порыву и касаюсь ладонью слегка шершавой руки.

Глажу ее и сама готова расплакаться от осознания, что у моей Маши теперь не только любящий отец, но и замечательная бабушка. Настоящая, полноценная семья, о которой я так мечтала. Я прошу у нее прощения за то, что столько времени она ничего не знала о внучке, не вдаваясь в подробности как так получилось. Главное, что все плохое осталось в прошлом.

— А я могу теперь называть ее бабушкой, да? — спрашивает Маша, когда Галина Васильевна уходит от нас.

— Можешь, — прижимаю дочь к себе, чувствуя внутри легкость.

— А когда папу выпишут, мы будем жить вместе?

— Вместе, — все же не удерживаюсь и смахиваю слезы с щек. — Мы теперь всегда будем вместе.

Через неделю Сергея переводят из реанимации в общую палату, а его врач говорит, что если он и дальше будет восстанавливаться такими темпами, то выписка не за горами. Мы с Галиной Васильевной приходим к нему каждый день: она навещает его днем, а мы с Машей по вечерам, чтобы он надолго не оставался один.

— Катя, а что с Наташей? Почему она не заходит? — спрашивает он в один вечеров. — На звонки мои не отвечает.

Наташу выписали пять дней назад и я ничего о ней не слышала с тех пор.

Я пожимаю плечами и присаживаюсь рядом. Смотрю в любимое лицо:

— Не знаю, Сереж. Возможно…

Но договорить не успеваю, потому что в дверь стучат и на пороге появляется жена Сергея.

— Можно? — ее глаза задерживается на моей руке, которой я глажу Сергея по лицу и уголок ее рта дергается в грустной ухмылке.

Я знаю зачем она пришла. Но уже и не наделась, что ей хватит мужества рассказать правду.

— Маша, идем, — встаю с кровати, беру дочь за руку и веду ее в коридор.