18

Марк

– Ты можешь остаться здесь. С нами.

Сказала тихо на одном выдохе и смотрит на меня прямым взглядом. В котором столько неприкрытых эмоций. Смущение. Желание. Решимость. Бешеный коктейль.

Мне до одури хочется схватить ее. Прижать к себе и зацеловывать дрожащие губы. Даже пальцы начинают покалывать от безудержной потребности коснуться девушки. Вижу по ее глазам, что она чувствует то же самое.

Одним шагом сокращаю расстояние между нами. Поднимаю руку и касаюсь нежной кожи. Соня прикрывает глаза и льнет ко мне. Едва заметным движением трётся щекой о мою ладонь. В груди начинает щемить. И я понимаю, что пути назад не будет. Я сам не позволю.

– Ты же понимаешь, что теперь я не уйду?

Говорю хрипло, удерживая шальной взгляд зеленых глаз. Соня будто и дышать перестала, замерла передо мной. И смотрит так, что я готов сорваться прямо здесь и сейчас. Воплотить в жизнь все то, что затуманивает мозг весь вечер.

А она в ответ выдыхает тихо и прикрывает глаза. И этот ее жест говорит мне больше, чем какие-либо слова. Не могу сдерживаться. С тихим рыком наклоняюсь и набрасываюсь на ее губы. Обхватываю за талию и впечатываю девушку в свое тело. У меня бешеная потребность ощущать ее в своих руках.

Словно пробую ее заново. Нежно исследую губы, удерживая одной рукой лицо. Соня отвечает робко и неуверенно. Но даже это сносит все тормоза. Углубляю поцелуй, чувствуя, как она отзывается. Тает от моих прикосновений.

Теперь я целую жадно, неистово. Давление в груди сжимает сердце. Где-то на краю сознания мелькает мысль, что нужно убавить пыл. Не напугать своим напором сейчас. Но я откидываю ее к черту и продолжаю упиваться податливыми губами.

Соня встает на носочки и тянется к моим волосам. Сжимает с силой и тянет мою голову к себе. На моих губах сама собой рождается улыбка. Я отстраняюсь и тут же слышу недовольный стон в ответ.

Все еще удерживая руки на талии девушки, делаю шаг назад и с жадностью рассматриваю ее смущенное лицо. Какая же она красивая! Распухшие губы, на щеках румянец. Даже кончики ушей покраснели. Глаза горят обещанием. И она будто страшится этого, отводит взгляд. Закусывает губы.

– Я лягу в кабинете.

Говорю ей и провожу большим пальцем по нежным губам. Ловлю ее дыхание и улыбаюсь, как идиот.

– Сладких снов, Софа.

Соня в ответ тихо желает мне спокойной ночи. Прикладывает ладошки к горящим щекам и убегает в комнату. Какое-то время еще стою в коридоре, смотря ей вслед. А потом иду в кабинет, зная, что вряд ли смогу заснуть.

Сижу в темноте и меня буквально распирает от непривычных эмоций. Этот вечер вместе с девчонками пошатнул мой мир. Я понял, что до одури хочу этого! Каждый день. Рядом с ними. Так легко было представить, что вот она… настоящая семья. И теперь самому себе я могу признаться, что мне нужна не только дочь. Соня нужна не меньше.

Те чувства, что пробудила эта девушка во мне в прошлом, никуда не ушли. Я их просто сам приглушил в себе. Не боролся и не верил. Потому что не знал иного. Но теперь с каждым днем при виде нее они крепнут. Я восхищен ее силой и стойкостью. Тем, насколько она настоящая в своей искренности.

Хочу, чтобы стала моей. Во всех смыслах. Хочу заботиться о ней, пусть даже и не попросит. Нагнать все те годы, которых мы были лишены. И будь я проклят, если что-то или кто-то сможет этому помешать…

***

Утром направляюсь к кухне. Оттуда доносятся ароматы какой-то выпечки и кофе. Слышу звонкий голос дочери и тихий ответ Софии, который не могу разобрать. Они меня не замечают, и я останавливаюсь в дверях.

Маша сидит за столом и размахивает ложкой. С серьезной миной рассказывает, что ночью к ней приходил единорог. Соня же колдует у плиты, помешивая что-то в кастрюле и качая головой.

– Морковка, говори потише. Папа спит.

Перевожу взгляд на дочь. Та хмурится и дует губы. Складывает руки перед собой, отложив многострадальную ложку.

– Чего это он спит? Вот пойду и разбужу его. Мы же не спим!

Я едва сдерживаюсь. Чтобы не выдать себя и не заржать в голос. Но в этот момент Маша резко спрыгивает со стула, видимо, поставив себе цель разбудить меня. Разворачивается и тут же замечает меня. Она выглядит столь воинственно в одной майке и колготках, что я уже не сдерживаюсь. Начинаю смеяться и замечаю, как вздрагивает Соня.

Отлепляюсь от стены и подхватываю дочь на руки. Начинаю кружить и получаю в благодарность звонкий смех.

– Что, хочешь побыть моим будильником?

– Да! – заявляет малышка, гордо вскинув свой носик. – Из меня хороший будильник!

– Я и не сомневался, принцесса.

Отвечаю ей и щекочу. Маша повизгивает и пытается вырваться из моих рук.

– Мама-а-а-а-а! Спаси-и-и-и-и!

Дочь смеется и кричит. Я же ощущаю, что здесь и сейчас счастлив. Это утро просто идеально. Перевожу взгляд на Софию и замираю от силы чувств в ее глазах. Она смотрит на нас завороженно, бросив свое варево в кастрюле.

– Щекотай маму теперь. Она не боится щекотки.

Маша дергает меня за волосы и указывает пальчиком на Соню. Та вскидывает брови и упирает руки в бока.

– Даже не думай!

В ее голосе предостережение, но в глазах пляшет смех. Я знаю, что щекотки она как раз-таки боится. Вспоминаю это из прошлого. Как водил по ее коже сучком травы на пляже, и она реагировала точно так же, как только что наша дочь.

Мы оба замираем. Я опускаю взгляд на губы Сони и кровь закипает. Голод обжигает вены.

– В другой раз, малышка, – отвечаю дочери хрипло и прерываю с Соней наш зрительный контакт.

Усаживаюсь за стол, посадив Машу рядом. Соня резко разворачивается и начинает неистово мешать что-то в кастрюле. Я смотрю ей в спину и замечаю, как стремительно краснеет ее шея.

– У нас сегодня в садике репендиция!

Слышу тихий смешок Сони и не скрываю свой.

– Может, репетиция, принцесса?

– Я так и сказала!

– И что же вы репетируете?

Маша смотрит на меня, будто я сморозил глупость.

– Танец ромашек! Хочешь, покажу?

– Конечно, хочу.

Устраиваюсь поудобнее в ожидании зрелища, а Соня в этот момент ставит передо мной чашку с горячим кофе. Я посылаю ей благодарный взгляд, хотя хочется просто схватить и прижать к себе.

– Ну, смотрите же! – недовольно бурчит дочь.

Мы с Соней переводим свое внимание на нее. Наша звезда стоит посреди кухни и дрыгает всем своим маленьким тельцем в какой-то только ей слышимый такт. Размахивает руками и усиленно сопит. Кружится вокруг своей оси и едва не падает от этого резкого движения. Ее танец похож на танец шамана, что я видел как-то по телевизору.

Мне приходится закусить щеку изнутри, чтобы с губ не сорвалось ни единого смешка. Маша сосредоточена, пухлые щеки раскраснелись от натуги. Она сейчас такая забавная. Меня переполняет гордость и нежность.

Дочь резко останавливается, руки вскинуты вверх, глаза закрыты. Я тут же начинаю аплодировать. Соня с улыбкой присоединяется.

Маша же осторожно открывает один глаз. Улыбается своей беззубой улыбкой.

– Ну как? – спрашивает нас.

– Лучшего танца я еще не видел, принцесса!

Дочка довольно прыгает на месте.

– А Пашка сказал, что я не умею танцевать.

– Это тот самый Пашка, с которым у тебя любовь? – вспоминаю я.

– Уже нет, – вскинула подбородок дочь. – Я вылила на него компот и больше не люблю!

– Правильно, принцесса. С такими Пашками только так и надо.

Все время, пока я пил кофе, Маша не замолкала. Но стоило Соне поставить перед ней тарелку с кашей, как воцарилась тишина. Маша посмотрела в тарелку с презрением и мукой на лице. Если честно, я был с ней солидарен. Эта бежевая жижа не внушала доверия. И даже кусочки фруктов не спасали ситуацию.

– Фу! – глубокомысленно выдала дочь и скривилась.

Я решил промолчать и спрятал улыбку за чашкой с кофе. Соня же уперла руки в бока и сказала строго.

– Давай, ешь. И никаких мне фу.

– Не буду!

– Будешь!

– Это гадость, не хочу!

Девчонки начинают препираться, а я смотрю на них и просто залипаю. Они так похожи сейчас. Маша тоже упирает ручки в боки и даже топает босой ногой. Сама воинственность.

– Ну мама! – уже жалобно.

– Ну Маша… – ласково отвечает Соня.

И я вижу, как глаза дочери наполняются слезами. Черт, так не пойдет.

– Хочешь, я тоже буду кашу? – предлагаю ей, хотя от одной мысли меня передергивает. Нелюбовь к кашам малышке передалась явно от меня. – Давай порадуем маму, да?

Маша переводит на меня свой влажный взгляд, ее губы дрожат. Но потом она кивает и начинает без особого энтузиазма ковыряться в тарелке.

Передо мной тут же появляется миска с ненавистной кашей. Да с горкой наложила порцию, чертовка. Соня кусает губы, видно, что едва сдерживается от смеха. Я подмигиваю дочери и начинаю есть. Не все так плохо, но решаю запить все это кофе. Выжидательно смотрю на дочь. Та, приоткрыв рот, наблюдает за мной.

– Твоя очередь, принцесса.

Маша отправляет первую ложку в рот и уже через пару минут ее тарелка совершенно пуста.

– Молодец, – говорит ей Соня. – А теперь пошли собираться в садик.

– Я отвезу вас.

Встаю из-за стола, но в этот момент звонит мой мобильный. На экране высвечивается номер Влада. Киваю Соне и отвечаю на звонок…

***

Отвез девчонок в сад и тут же рванул по адресу, что дал Влад. Друг сообщил много интересного, впрочем, я никогда в нем и не сомневался. Для того, чтобы раздобыть адрес Сониного брата, ему понадобилась буквально пара дней.

Даже не удивился, когда оказался в каких-то заброшенных трущобах. К нужному мне дому на машине было не подъехать, оставил ее и пошел пешком. По пути встретился алкаш неопределенного пола, который проводил меня замутненным взглядом и отсалютовал бутылкой.

Зашел в подъезд и едва не задохнулся от вони. Твою мать! После этого придется принять душ с антисептиком. Не меньше.

Нашел нужную мне дверь и врезал по ней ногой. В ответ была тишина. Ударил по фанере еще несколько раз и наконец услышал какое-то копошение в квартире.

– Чё надо? – раздался голос из-за двери.

– Открывай, Ваня. Не заставляй меня выломать дверь.

– Ты кто вообще? Иди куда шел, мужик.

Я сделал глубокий вдох. Нужно успокоиться. А потом врезал еще раз ногой по хлипкой двери.

– Открой, поговорим, – вежливо прорычал. – Ты прекрасно знаешь, кто я.

Я почти слышал, как вертятся шестеренки в голове этого идиота. Но дверь все же открыл, пропуская меня вперед.

Я зашел в квартиру, рассматривая тщедушного парня перед собой. Худощавый, довольно высокий. Светлая борода на лице лишь подчеркивает острые скулы. А вот глаза точь в точь как у Сони. И от осознания этого становится противно.

– Че тебе нужно? Сонька подослала?

Делаю шаг вперед и четким движением засаживаю ему в челюсть. Кулак простреливает болью, но она лишь подпитывает мою ярость. Я хватаю визжащего олуха за грудки и впечатываю в стену.

– Вот че! – отвечаю, рыча, в привычной ему манере. – Познакомиться пришел.

Парень пытается вырваться, с разбитой губы на майку хлещет кровь. Я же без особых усилий встряхиваю его еще раз и отпускаю, демонстративно вытерев руки о свой пиджак.

– Заслужил, че уж, – обиженно говорит этот болван и вытирает свой рот.

– Скажи спасибо сестре, что еще жив, Ваня. Не хочу, чтобы она рыдала из-за тебя идиота.

Он в ответ лишь сопит и прячет взгляд.

– У меня к тебе предложение, – говорю ему уже спокойнее. – Так что пошли, поговорим…