Глава 22

Слышу хлопок двери и поворачиваюсь ко входу. На пороге стоит притихшая мама, но стоит ей увидеть у меня слезы, она тут же подбегает к кровати и притягивает меня к себе.

– Ну ты чего, солнышко? Не нужно плакать, милая.

Она прижимает меня к груди, и от этого становится еще горше, я уже тихонько подвываю.

– Милая моя, ну что ж ты так убиваешься?

– Мам, ты слышала? Он хочет со мной быть.

Всхлипываю, обхватывая маму за стройную талию.

– Тебе так противен Макс? Вроде же вы хорошо ладили.

Мотаю головой, пытаясь подобрать слова.

– Просто, – всхлипываю снова и прокашливаюсь, – раньше он меня не замечал, а тут узнал о беременности и уже готов быть со мной. А я не хочу, чтобы со мной были из-за ребенка. Сколько примеров, когда такие отношения просто через время рушились. Не хочу так, – подвываю.

– Понимаю, милая. Но сейчас ты должна думать о ребенке, нельзя так убиваться. Нервы – плохой союзник девушки в положении.

Делаю глубокий вдох и поднимаю голову. Вглядываюсь в лицо мамы. Как всегда, добрая улыбка – ни капли разочарования.

– Ты не злишься? – осторожно уточняю.

– На что? – вытирает мои слезы и заправляет волосы за ухо, внимательно смотря в лицо.

– За то, что я не в браке, ну и…принесла в подоле, – горько усмехаюсь, отводя взгляд.

– Посмотри на меня.

Слушаюсь.

– Это твоя жизнь. Если ты решишь оставить ребенка, – тут она делает глубокий вдох, – а я надеюсь, что ты его оставишь, –то мы с отцом поддержим и поможем.

– Я не буду делать аборт, – шепчу я, сражаясь с очередной порцией слез.

– Вот и отлично.А как вы будете с Максом, зависит только от вас. Но не руби с плеча. Дай ему шанс, он тоже имеет право на этого ребенка. Тем более он не отказался от него и готов к ответственности.

– Мам, – сокрушенно качаю головой, – я не знаю…

– Так, прекрати киснуть! – мама хлопает в ладоши. – Самое сложное позади. Ты сообщила нам и узнала, что думает обо всем Макс. Папа купил мясо, я сейчас пришлю Кристинку, а сама папе помогу. Не вешай нос: вечером обещанные шашлыки.

Выдавливаю благодарную улыбку. Я не сомневалась, что мама примет эту новость, и сейчас чувствую себя намного спокойнее.

– А ты у врача была? Что сказали?

– Послезавтра на УЗИ, сердце будут слушать. Десять недель будет.

– Скажу папе, чтобы отвез тебя.

– Мам, – ворчу и складываю руки на груди, – я Кристю запрягу, она со мной сходит. Не нужно со мной, как с больной, носиться. Пожалуйста.

– Но как же…– мама беспомощно стискивает руки.

– Мам, я справлюсь. Я прекрасно себя чувствую и уж в состоянии буду сама посетить врача.

– Отцу все равно в город, –мама пытается переспорить меня.

– Вот и отлично. Подкинет нас до женской консультации и пускай едет по своим делам. Договорились?

– Хорошо, –сдается мама. – В кого такая упертая?

– У меня от тебя и от папы в сумме.

Она только усмехается.

Вечер проходит в непринужденной болтовне, в компании любимых родственников и вкусного мяса.

– Макса будешь звать? – Кристя сидит со стаканом сока на террасе и смотрит на звездное небо.

От ее вопроса расслабленность словно ветром сдувает. Я выпрямляюсь в кресле.

– Даже не думала, – хриплый голос заставляет поморщиться.

– И вот чего ты добиваешься, сеструля? – тихо бормочет Кристинка.

– Я? – удивленно хлопаю глазами. – Я хочу, чтобы со мной были не из-за беременности.

***

Папа высаживает нас, как мы и договорились, возле консультации и уезжает на работу. Мы с Кристей застываем на тротуаре, почему-то внутри меня поселяется беспокойство, но я стараюсь его изгнать.

Макс без перерыва сегодня названивает, но я игнорирую. Не готова я с ним общаться.

Тут Кристя достает телефон и хмурится.

– Слушаю, да. Внучка, а что такое? Что случилось? Давление? Эм, – сестра переводит на меня беспомощный взгляд, – да, поняла.

Отключается и смотрит какое-то время на экран погасшего телефона.

– Кристь, чего случилось?

Сестра вздрагивает.

– У бабули давление подскочило. Врачи звонили, попросили присмотреть за ней пару дней.

– Так что ты стоишь? Иди! – возмущенно вскрикиваю.

– А ты? Я обещала…

– Перестань. Бабушке ты нужнее. Мне что там, послушают сердце, и все.

– Вот говорила я, что надо было Макса вызвонить.

–Я все сказала, – отрезаю, давая понять, что разговор окончен.

– Ты точно справишься?

– Иди уже, – толкаю в сторону как раз подъехавшего такси.

Чуть ли не силой запихиваю в салон, и машина трогает. Удачно так таксист приехал, хотя кто-то останется без машины, но что ж поделать.

Прохожу к кабинету УЗИ и жду, пока меня пригласят.

– Соколова, – врач выглядывает, и я делаю очередной вдох.

Прохожу в кабинет, ложусь на кушетку, оголяю живот. Врач молча наливает на живот гель и проводит датчиком. Вздрагиваю от ощущения прохлады и замираю, боясь пропустить хоть слово.

– УЗИ уже делали?

– Да, на седьмой неделе.

– Все нормально было?

Этот вопрос заставляет напрячься.

– Да, все было хорошо.

Смотрю на экран, в который смотрит врач, и по спине ползут мурашки.

– Что-то не так? – сердце ускоряется, а ладошки потеют от волнения.

– Боюсь, что у вас замершая беременность, – безразличным тоном выдает врачиха и отводит датчик.

– Что? Вы уверены? Посмотрите еще раз, недавно же все было хорошо, – хватаю ее за руку, не соображая до конца, что творю.

– Девушка, плод перестал развиваться. У вас замершая беременность. Мне жаль.

– А как же? А что делать? – беспомощно спрашиваю, пока смотрю перед собой. – Что делать?

Сажусь на кушетку и поднимаю голову. Врач пожимает плечами и вытирает руки.

– Напишу заключение, вам нужно будет к врачу. У меня другие пациенты.

Закусываю губу, пока пытаюсь не разреветься прям здесь.

В голове не укладывается. Как это возможно?

Дрожащими руками вытираю живот, беру бумажки и на ватных ногах выхожу из кабинета.

Прислоняюсь к стене, не в состоянии даже отойти от кабинета, и из меня вырывается скулеж.

– Леля, – до боли знакомый голос становится последней каплей, и внутри взрывается снаряд боли.

Прикусываю костяшку пальца, впервые обращая внимание, что в коридоре на удивление тихо. Но я уже не могу остановить поток слез.

– Лель, – ко мне подлетает запыхавшийся Макс и хватает за плечи, – ты почему мне не позвонила?

В ушах шум такой, что я с трудом слышу его взволнованный голос.

– Ален, – он заглядывает в глаза, – что случилось, малыш? Как ребенок?

– Нет ребенка, Макс.

– Что? – он хмурится, поднимает мое лицо. – Что значит нет?

– То и значит! – выкрикиваю, пытаясь его оттолкнуть. – У меня замершая беременность.

Непонимающий взгляд разрывает сердце на клочки.

Ну зачем ты мне делаешь больнее, Макс? Мне итак сейчас хочется умереть. Прям здесь посреди больничного коридора.

Я не могу тебе такое сказать, потому что сама не верю.

Еще вчера я принимала ту мысль, что внутри меня малыш. А сегодня мне сказали, что малыш уже не растет.

– Ален, скажи мне что-нибудь, – хрипло спрашивает Макс.

– Что сказать? Ребенок перестал развиваться, Макс. Не будет этого ребенка, – вою я.

Макс притягивает меня к груди, и я хватаюсь за него, как за спасательный круг. Он стискивает меня в крепких объятиях, пока я содрогаюсь от слез.

– Тише, тише, маленькая, – утыкается носом в волосы и успокаивающе гладит. – Мы сейчас поедем в другую клинику.

Вздергиваю голову.

– Зачем? Чтобы меня окончательно добили?

– Если надо будет, я объеду всех врачей. И пока все мне не скажут, что всё бесполезно, я не сдамся. Ты меня слышишь?

– Макс…

– Мы не сдадимся, ты меня слышишь?

Он берет меня за руку и ведет на улицу. Мимо удивленных мамочек, мимо медперсонала. Попутно звонит в клинику, записывается на прием. Усаживает в машину, пока я словно со стороны наблюдаю за собой.

Рвет с места, не теряя зря времени. Я же просто стискиваю в руке заключение врача. Приговор, от которого дышать больно.

С трудом сдерживаю рыдания. Отворачиваюсь к окну и сквозь пелену слез наблюдаю за пролетающими зданиями.

Заключение уже превращается в мятый клочок бумаги, но я не могу ничего поделать с нервной дрожью и с тем, что мне надо чем-то занять руки.

Поворачиваю голову, когда Макс обхватывает мое запястье и прижимает руку к губам. Внутри все сжимается, словно пружина.

– Все будет хорошо, малыш. Не накручивай. Я уверен, это какая-то ошибка, – бормочет он.

Мне очень хочется надеяться на это. Но каким нужно быть специалистом, чтобы вот так просто диагностировать замершую беременность?

Макс паркуется недалеко от входа в самую популярную частную клинику. Я не тороплюсь одернуть руку, а он не торопится отпускать ее. Сидим какое-то время, смотря в глаза друг другу. Вижу, как на дне его синих глаз плещется беспокойство, и это задевает что-то в груди.

– Все будет хорошо, – шепчет Макс и стискивает мое запястье сильнее. – Идем?

Киваю. Наверное, хуже мне уже быть не может. Макс выходит из машины и распахивает дверь, подавая руку. Спрыгиваю и оказываюсь в его объятиях. Недолгих, но таких нужных сейчас.

Прижимает меня к себе за талию и проводит в просторный светлый холл. В регистратуре нам говорят, куда пройти. С каждым шагом ощущаю, что нервничаю все сильнее.

– Не трясись, – прижимается к уху губами и коротко целует.

А я даже не заостряю на этом внимание, потому что сосредоточена на том, что меня ожидает в этом кабинете.

– Соколова Алена, – выходит молодая девушка и дружелюбно улыбается, – проходите.

Макс встает вместе со мной, а я вопросительно поднимаю бровь.

– Что? Думаешь, я тебя одну отпущу? Нифига подобного. Пойдем, – подталкивает в спину.

Совершаю все те же манипуляции, как и буквально полчаса назад.

– А я сегодня уже делала УЗИ, – зачем-то информирую врача.

– А что привело вас на повторное?

Сглатываю комок в горле, потому что не могу снова вымолвить страшные слова.

– Нам сказали, что беременность замершая.

Врач немного удивляется, но приступает к подготовке к процедуре.

– Ну, тогда, конечно, лучше перепроверить такую информацию. Ничего страшного не произойдет. Просто потом сделаете больше перерыв перед следующим УЗИ.

Макс садится рядом, не сводя взгляда с меня. А я не знаю, куда деть руки, и начинаю мять футболку. Закусываю губу, пока смотрю на сосредоточенного врача.