Глава 21

За тройным пластиковым стеклопакетом бушевала непогода. Крупные капли дождя бились о стекло и ползли вниз кривыми струйками. А у меня в душе наступила весна. Я беременна!

Господи, это чудо!

Чудо-о-о!

Мне все еще не верилось, низ живота по-прежнему тянул, хоть кровотечение и остановилось, но радость, распиравшая изнутри, подталкивала на всякого рода глупости, вроде завизжать от восторга или попробовать допрыгнуть до потолка.

Изумление, страх, неуверенность смело одним бурным потоком осознания, что я скоро стану мамой!

Я любила детей и всегда мечтала о большой семье. О тех временах, когда в доме будет звучать детский смех, когда на каждом шагу начну спотыкаться о кубики, а по вечерам встречать любимого с работы. Когда-нибудь. Когда встречу своего принца.

Встретила…

Нет, ну а чем не принц? Красивый, богатый. Нежный. Умеет быть. Проверено. Только вот с изъяном — женатый.

У него, может, и неидеальный брак, но о разводе Артур не думает — это точно. По крайней мере, мне так дал понять.

Что меня ждало рядом с ним? На правах любовницы, которых у него до аварии вагон и маленькая тележка наберется. Вот где-то в конце этого поезда, наверное, он отвел место для меня. И нашего ребенка. Если, конечно, Артур согласится с моим решением. А если нет? Если ему не нужны дети? Ведь не завел по каким-то причинам наследников до сегодняшнего дня!

Так, стоп! Хватит о грустном! Врач строго-настрого предупредила: никаких волнений! Только покой и положительные эмоции.

Значит, шлем все лесом, полем. Чем там еще можно? Перестаем об этом думать и настраиваемся на позитив. В конце концов, пока это только мои догадки. Артур еще никак не проявил себя с плохой стороны.

Стоило только вспомнить, как изменился его тон, когда он понял, что я не шучу и не играю, что мне действительно плохо и требуется помощь, как на душе теплело. Я не видела выражения его лица, просто не в состоянии была поднять взгляд, но дрожащие руки, нежные прикосновения и суетливые движения сказали сами за себя. Он волновался. Он действительно переживал за меня!

Еще неизвестно, кто из нас тогда перенервничал больше.

А как он орал на меня, когда я решила идти сама? Донес из квартиры до такси на руках, стиснув зубы и забив на больное плечо. Терпел адскую боль ради моей безопасности.

Или я все придумала себе и это нормальная реакция мужчины в подобной ситуации, а я просто хочу увидеть в его отношении ко мне что-то большее?

Дверь в палату скрипнула, и появился сам нарушитель моего спокойствия. Следом за ним прошмыгнул Сережа и тут же кинулся ко мне обниматься. Прижался, обрадовавшись.

Артур зашуршал пакетами, оставляя их на тумбочке.

— Эй, мужик, аккуратней! — нахмурился, погрозив мальчугану. — На сестру сейчас нельзя так с разбега прыгать. — Присел на соседнюю кровать, подобрав полы больничного халата.

— Ничего страшного. Он не специально.

Я погладила брата по взлохмаченным волосам, и сорванец снова переметнулся к мужчине. За время нашего совместного проживания Сережа очень привязался к Артуру, став практически его "хвостиком".

Это тревожило. Особенно если учесть, что рано или поздно наши пути должны разойтись.

— Как ты себя чувствуешь? Как настроение? Боевое?

— Спасибо, вроде лучше.

— Я рад твоему решению, — глядя в глаза, произнес мужчина твердым, уверенным тоном.

Таким, что довольные мурашки невольно поползли по коже.

Прозвучало как похвала, как желание подчеркнуть важность выбранной мной позиции, хоть я и не сделала ничего особенного.

— Спасибо!

— Мне придется уехать. Это важно. И отложить отъезд я уже не могу, хоть и понимаю, что сейчас тебе нужна поддержка. — Он потер двумя пальцами переносицу, а я поняла, что он не решается сказать главного.

Присутствие Сережи связывало ему руки.

— Иди сюда, — подозвала брата. — В коридоре ловится вай-фай, — подмигнула ему заговорщицки, протягивая телефон.

— Где?

— За дверью, в зоне отдыха, у окна. Там два кресла, диван и столик журнальный. Только никуда не уходи. Обещаешь?

Он послушно кивнул, выхватил телефон и с довольным видом поспешил за дверь.

— Ну? — повернулась к Артуру. — Ты хотел поговорить наедине? Я правильно поняла?

Он медленно встал, подошел ближе и присел перед моей кроватью на корточки. Окинул ласковым тягучим взглядом, задержавшись в районе живота.

Протянул руку, неуверенно коснувшись.

— Я хочу этого ребенка, — выдохнул тихо, — сохрани его! Роди мне малыша! Нашего. Сына. Или дочку.

— Я не откажусь от него, даже если ты будешь против, — ответила в тон ему,

ощущая приятное тепло от его ладони, расползающееся по всему телу. Чувствуя, как от него вспыхивает искорка надежды.

А вдруг?

А может?

— Правильно. Но я не откажусь. Наоборот. У меня теперь есть новый стимул, — улыбнулся, наклонив голову.

— На что ты намекаешь?

— Я не намекаю. Я говорю прямо. Теперь ты точно поедешь со мной. Без всяких отговорок.

Я прикусила губу до боли, пытаясь справиться с негодованием, со злостью, с чертовой кучей претензий, рвавшихся из меня, но благоразумно молчала, успокаивая внутреннюю бурю. Вряд ли я способна тягаться с ним по части закона. Артур с легкостью перетянет на себя одеяло, сделав экспертизу на определение отцовства, и отберет у меня малыша. С его связями и деньгами я проиграю любой суд. И лишусь ребенка.

Злата, твою мать, успокойся и не накручивай!!!

Еще ничего не произошло.

— Могу я попросить тебя отвезти Сережу домой, к маме? Скоро начало учебного года, а меня, похоже, оставляют тут надолго.

— Мы уже были там, — с какой-то странной интонацией отозвался он.

— Все хорошо? Она нормально вас встретила? — Я нутром почуяла неладное.

Под ребрами кольнуло неприятным предчувствием.

— Все под контролем. Но Сережу я там не оставлю. Пацан поедет со мной.

— Что-о? Ты с ума сошел? Артур, это на похищение ребенка смахивает! Не переходи границы! — подалась вперед.

— Успокойся. Он будет под присмотром, и ты сможешь сразу же приехать к нему, как только позволят врачи. Со школой тоже проблем не будет. С документами вот разобраться не мешает, но, надеюсь, и с этим проблем не возникнет. В крайнем случае подключу юристов.

— Какие документы? Ты о чем? Мама… она, может, и не идеальная мать, но будет волноваться…

— Злата, твоя мама в больнице! — перебил Артур грубо и тут же исправился: — Извини! Не знал, как тебе сказать.

Сердце ухнуло вниз.

— Что с ней?

— Ее парализовало. Три дня назад забрали в больницу. Дома никого нет. Теперь понимаешь, почему я не хочу оставлять его одного?

— В какой она больнице? — проклиная себя, спросила тихо.

С последними событиями, со своими обидами я совсем забыла про нее. Не звонила и не приезжала. Даже не интересовалась, как она!

— Так, прекрати! — Артур положил мне руки на плечи и легонько тряхнул. — Ты не виновата! Это может случиться с каждым, а при ее образе жизни риск повышается. Не надо казнить себя, не надо брать ответственность за поступки взрослого, сознательного человека. Это ее вина, но никак не твоя! Слышишь? Я проконтролирую, чтобы ее перевели в лучшую клинику и оказали квалифицированную помощь. Прогнозы не самые плохие, но сейчас ей нужны помощь, уход, внимание. А ты сама в больнице, в положении. Чем ты можешь помочь? Тебе ни нервничать, ни тяжелое поднимать нельзя. Рискнешь проверить — потеряешь ребенка. Этого хочешь? — заглядывая в глаза, твердым решительным голосом спросил он.

Артур был прав. Черт побери, как бы я ни брыкалась, ни злилась и ни огрызалась, он прав.5ebdbc

Против его железных доводов я даже не смогла подобрать аргументы. Мне самой сейчас нужна помощь, крепкое мужское плечо, которого наша семья лишилась со смертью папы. А сейчас… мама.

Нет, нет, нет! Даже думать не хочу о плохом! Я не выдержу еще одной смерти. И выбирать между родной матерью и собственным ребенком страшно.

Подняла взгляд на сидящего передо мной мужчину. Он ведь протягивает руку помощи, поддерживает и оберегает, так стоит ли отказываться ради принципов? Что мне важней в этой ситуации? Жизнь или гордость?

Но как перешагнуть через свербящую, пожирающую изнутри ревность?

Стоило все же прояснить пару моментов, чтобы хотя бы знать, к чему готовиться в будущем.

— А как же жена? Она не будет против? — усмехнулась ехидно.

Все-таки сложно скрыть желчь, когда играют гормоны.

— Я обещаю, что тебя это не коснется никаким боком, — отрезал строго.

— Как? Как меня это может не коснуться? Ты сейчас издеваешься?

— Тс-с-с! Тебе нельзя нервничать, — сменив резко тон на ласковый, перебил Артур. Взял меня за руку, погладив тыльную сторону ладони, и отвел взгляд. — С женой я разберусь сам. Этот брак договорной, и просто так развестись я не могу. Кристина — медийное лицо. Она работает на имидж концерна, участвует в благотворительных компаниях, посещает светские вечеринки, заводит нужные знакомства. Она не касается моего личного пространства. Просто так вышло, что в какой-то момент мне стало выгодней жениться на ней, чем нанимать кучу пиар-менеджеров. Между нами нет любви. Это даже не брак, а обычные деловые отношения.

— Ты спал с ней?

Он поднял голову, посмотрев странным взглядом.

— Я не говорил, что святой.

— Вот как. Деловые отношения… Ты хотел меня успокоить или, наоборот, завести еще сильней? Особенно если вспомнить, какой штат работников в твоем подчинении и ты вот так видишь обычные деловые отношения, то…

— Черт, Злата! Я не то имел в виду! — стукнув кулаком по кровати, Артур мотнул головой. Встал, нервно сжав переносицу двумя пальцами. — Я не трахаю все, что движется. Без разбора.

Мне очень хотелось верить. Более того, я ждала нечто подобное, каких-то признаний, оправданий, ну хоть частичных пояснений, что вся та муть про любовные подвиги Артура, плавающая в интернете, неправда. Пусть без подробностей, простое "нет".

— Журналисты врут? — поиграла бровями.

— Врут, — согласно кивнул мужчина. — На некоторых из тех, с кем меня обвиняли в связях, у меня бы даже не встал.

— Ты сам себе противоречишь, — вставила шпильку.

— Я хочу донести до тебя одно: для меня ты, именно ты гораздо более важна, чем все бывшие, вместе взятые. Я сейчас скажу, наверное, неприятную вещь, но… просто пойми меня правильно. Пойми то, что я хочу донести до тебя.

От его предостережений заныло в области затылка. Он просит понять его, но как, если мы изначально люди из разных миров? Если давно известно, что сытый голодного не разумеет? И то, что считается нормальным для его круга, дико и неприемлемо для меня!

Но я сама виновата, когда позволила себе и ему большее. Допустила крохотную возможность нашего общего счастья, а теперь уже поздно махать шашкой и открещиваться. Теперь я повязана по рукам и ногам общим ребенком.

— Я постараюсь, — кивнула сдержанно в ответ.

А следом услышала практически свой приговор:

— Я не хочу видеть тебя в роли своей жены.