21.Глава

В квартире мне непривычно. Во-первых, она очень большая, просторная и светлая, по сравнению с домом бабушки, в котором я жила последние несколько лет. Во-вторых, тут очень мало моих личных вещей. Дедушка привёз несколько сумок, но я собирала их не сама, поэтому многого нет. В-третьих, видно, что до нас тут никто не жил и бывали разве что рабочие. Вся мебель, которой здесь немного, совсем новая и никем не тронутая.

Зато дочь чувствует себя как дома. Бегает по комнатам, распахивая двери, пока не добирается до детской. На пороге своей комнаты, стены которой выкрашены в белый и розовый цвета, замирает, тихо пискнув. В нерешительности оглядывается на нас с Ником и на цыпочках заходит внутрь. Там, кроме кроватки и комода под вещи, стоит несколько коробок с игрушками.

– Ты её балуешь, – говорю хрипло, ощущая движения за своей спиной.

– Имею право, ты против?

– У всего должна быть мера. Такими темпами она избалуется и перестанет удивляться и радоваться подаркам. А ещё станет капризной и неуправляемой.

– Не могу остановиться скупать детские штуки, как представлю её улыбающееся лицо. Так всё…

Тихо смеюсь, качая головой, не могу оторвать взгляда от довольной Алиски, сующей голову во все по очереди коробки и ящики.

И это моя жизнь? Вот так просто? Можно вдруг стать самой счастливой? Без всяких подвохов и испытаний судьбы?

Не могу в это поверить.

И с каждым вдохом жду какой-нибудь подставы.

– Где моя кровать? Я думала, буду спать вместе с дочерью. Не привезли ещё? – произношу, оглядывая комнату.

Она такая простая, светлая, уютная. Настоящая детская для маленькой принцессы. Никита правда подготовился. Решил всё за нас двоих и сделал первый отчаянный шаг к нашему совместному будущему.

– Не-а.

Никита подходит вплотную и слегка дует на мою шею. Голая кожа тут же покрывается стайкой мурашек. Он специально меня провоцирует, проверяет границы дозволенного. Несколько минут назад мы решили, что теперь он и я вместе. И ему теперь можно меня по-хозяйски трогать. Этого мы не решали, это он решил сам, видимо, только что. Поэтому кладёт руки на мои бёдра и притягивает к своим.

С губ срывается судорожный вдох.

Пока Алиска разглядывает новые игрушки, осторожно копается в коробках, словно боится, что у неё могут отобрать это богатство, её папаша наглым образом лапает меня.

– Твоей кровати в этой комнате не будет. Может, купим какую-нибудь софу или кресло, но спать ты здесь не будешь, – шёпотом говорит Никита и, оттянув ворот моей футболки, прижимается к голой коже губами.

Всё его поведение: слова, тяжёлое дыхание, движения губами и руками – говорит мне о том, чего именно он хочет в данный момент.

А я трушу и теряюсь, не зная, как реагировать. Может, потому, что в моей жизни был всего один мужчина, и он сейчас стоит прямо за мной, оставляя влажные дорожки поцелуев горячими губами. Или, может быть, потому, что я не привыкла ставить свою личную жизнь на первый план. Сначала Алиска, а потом всё остальное. Или я просто не готова переводить наши отношения на этот уровень. Мы только начали сближаться, времени прошло мало, и я боюсь, что быстрая близость только всё испортит. Прошлый раз после нашего первого секса всё пошло не так, как я себе представляла. Возможно, я элементарно боюсь повторения той ситуации, жду подвоха… Ну не может всё быть так идеально. Только не у нас.

– Ник… не надо, не тут… Алиса..

Слышу тяжёлый вздох и ласки прекращаются. Никита обнимает меня за плечи, утыкаясь носом мне в шею. Легонько целует, но уже без напора и страсти.

– Я понимаю. Сложно, но я тебя понимаю. Всё будет, когда ты тоже будешь готова. А пока я посплю на диване. Оставлю в твоем полном распоряжении кровать в нашей комнате. Ну, только подушку дашь, ладно?

Он усмехается, шевеля своим дыханием мои волосы, и я расслабляюсь в его руках.

– Спасибо, – произношу с благодарностью, целуя костяшки его пальцев.

Замечаю на них уже почти зажившие раны. Видела их ещё в больнице, но там было не до того, поэтому спрашиваю сейчас:

– Ты подрался? С кем?

Помедлив секунду, Ник отвечает:

– Чернов давно нарывался.

Оборачиваюсь к нему и, обняв за шею, трусь носом о его колючую щеку.

– И за это спасибо…

– В универе, если окажется рядом с тобой, просто набери мне. Вдруг он не понял, придется разъяснить ещё.

Улыбаюсь как дурочка и оставляю быстрый поцелуй на его скуле. Пока не вспоминаю самое главное! За всей этой сказкой в розовом цвете я элементарно забыла об обычной серости будней.

Работа. Учёба. Ребёнок.

– Стоп-стоп, Ник. Это, конечно, всё супер, а с кем будет Алиса, пока мы будем учиться? В сад ей ещё рано. В деревне за ней бабушка присматривала, – спрашиваю взволнованно.

Возить туда-сюда дочь каждый день не вариант, как и возить туда-сюда бабушку. Придётся мне выбирать между работой, учёбой и ребёнком. Перевестись на заочку? Там и оплата обучения дешевле и времени занимает меньше. А то, что мечта была учиться очно… ну вот, немного получилось. Никиту зато встретила.

– Что-нибудь придумаем, Кнопка. Няню наймëм или ещё какую бейби-ситтер найдем.

Настроение немного падает, когда я думаю о том, что Алиску придется оставить с незнакомой женщиной. Да и где ещё искать эту няню? И на неё нужны деньги, а это значит… мысли опять возвращаются к работе. Нет, Никита, конечно, скажет, что возьмет все финансовые вопросы на себя, но я так тоже не могу. Или не хочу.

Не знаю.

Всё сложно, хотя кажется, что ответ лежит на поверхности. Но я кручу нашу ситуацию по-разному и пока не понимаю, как сделать так, чтобы все были довольны и могли заниматься своими делами.

Пока Никита играет с Алисой, я раскладываю наши вещи и долго разговариваю по телефону с бабушкой. Рассказываю все наши дела и делюсь своими страхами. Она вызывается первое время сама сидеть с Алисой, добираясь к нам с дедушкой, который всё равно каждое утро ездит в город на работу. У меня учеба в основном в первой половине дня, а работа ночью. Пока я буду работать, дома может быть Никита.

Качаю в неверии головой. Вот так – раз, по щелчку пальцев, я планирую наши совместные будни. Всё так быстро закрутилось.

Вдруг в дверь звонят.

Не в домофон, а прямо в звонок.

Вскидываю голову, натыкаясь взглядом на Никиту, на руках у которого прыгает Алиска.

Он ловит мой взгляд и расслабленно улыбается:

– Откроешь? Я там пиццу заказал и продуктов на первое время. Что-то как раз привезли. Оплачивать не нужно, просто забрать.

Киваю и, поднявшись с пола, спешу к выходу. Вожусь с ключами с непривычки дольше обычного, ругаясь себе под нос, и распахиваю дверь.

– Здра… – слова застревают в горле, образуя ком.

Прямо на меня с порога квартиры, которая уже стала казаться мне домом, сощурив глаза, смотрит Волков-старший.

– Здравствуй, Полина. Мы зайдëм?

Рядом с ним стоит девчонка лет шестнадцати, в которой я смутно узнаю младшую сестру Никиты, Аллу. Она держит в руках несколько подарочных пакетов и тепло улыбается. Улыбаюсь в ответ, но медлю впускать их внутрь квартиры, держу дверь открытой ровно настолько, чтобы видеть их и, если что, быстро захлопнуть… Потому что рядом с семейством Волковых стоит ещё один мужчина. В чёрном костюме, при галстуке и с чёрным кожаным портфелем в руках. У него строгое безэмоциональное лицо и холодные бездушные глаза, которые меня пугают. Такие лица бывают у охранников. Если он не охранник, который решил выбросить нас с Алиской прочь отсюда, то кто?

– Никита! – зову, оглядываясь внутрь квартиры.

Слышу неспешные шаги Ника, попискивание Алиски и его недовольный голос следом:

– Полин, я же сказал, что всё оплатил… какие-то проблемы?

– Возможно, – бурчу себе под нос. – Это не курьер.

Никита выходит в коридор и останавливается за моей спиной, прямо как несколькими часами ранее. Только теперь он не гладит и не целует меня, а строгим взглядом смотрит вперед, на свою семью. На его руках сидит Алиса, к которой как по команде приковываются взгляды всей незваной троицы.

– Какая хорошенькая, – вскрикивает Алла, прижимая ладонь ко рту.

– Дочь, – строго говорит Волков-старший, под его взглядом девушка тушуется и отступает на шаг назад, натыкаясь на мужчину в костюме.

Тот стоит словно робот. Смотрит сначала на Алису, потом на Никиту, потом на меня. И так несколько раз. Я почти слышу работу его мыслей. И мне становится неуютно. Не просто же так они пожаловали к нам в таком составе? Не чай пить, и не пироги есть…

– Мы вас не ждали, – спокойно произносит Никита и кладет руку мне на талию, успокаивающе поглаживая. – Я же сказал, наберу вас сам, когда мы будем готовы к разговору. Когда Полина будет к нему готова.

Сжимаю в благодарность его руку. С ним рядом мне в несколько раз спокойнее. А ещё я почему-то верю, вот прям всем сердцем верю: с чем бы ни пришли к нам эти люди, с подлостью или миром, Никита всегда будет на моей стороне. Он уже доказал и не раз.

– Этот разговор не для подъезда, сын. Повторю свой вопрос: мы зайдëм?

Никита смотрит на меня, я колеблюсь секунду и киваю. Отходим в сторону, пропуская делегацию внутрь. Алиска помалкивает, сидя у Ника на руках, и с интересом рассматривает своих дедушку и тётю.

– Возьмёшь её? Я поговорю с ними сам, – говорит Никита и пытается передать мне Алису.

Дочь вцепилась в его шею маленькими ручками, обнимая со всей силы. Отрицательно машет головой, не собираясь от него отлипать.

– Мой. Папа.

– Твой, малышка, – улыбается Ник, натыкается на внимательный взгляд отца, и кивком головы показывает на дверь за спиной. – Там ванная, мойте руки и проходите в гостиную.

Пока маленькая делегация по очереди скрывается за дверью ванной, мы перемещаемся в комнату. Обнимаю себя руками и подхожу к окну. Непривычно наблюдать за городом с высоты птичьего полета: двенадцатый этаж после домика в деревне – почти небо. Всё кажется таким маленьким. Деревья. Детские площадки. Машины. Люди.

– Как ты думаешь, зачем он здесь? – спрашиваю тихо у Никиты, который отвёл Алису в детскую и, оставив открытой дверь, вернулся ко мне.

– Понятия не имею. Сейчас узнаем. Ты, главное, не бойся ничего и не трясись. Я с тобой, – говорит Никита и, быстро обняв меня, целует в висок.

Киваю и оборачиваюсь как раз в тот момент, когда Волков-старший и сестра Ника заходят в просторную гостиную, совмещенную с кухней. Следом за ними появляется их хмурый спутник. Оглядев пространство, садится за кухонный стол и достает что-то белое из своего портфеля. Передаёт это отцу Ника и отворачивается. Всё без слов.

По спине пробегает холодок. Что это ещё за конверт? В нём деньги? От меня опять хотят откупиться?

Мне нужно позаимствовать хотя бы немного спокойствия у Никиты. Он, взяв меня за руку, ведет к дивану и, сев на него сам, тянет меня, чтобы я села рядом.

– Мы слушаем тебя, – холодно говорит Никита, обращаясь к отцу.

– Кхм… Полина, хочу представиться: меня зовут Алексей Кириллович Волков и…

– Я знаю, как вас зовут, – произношу, почесав кончик носа. – В школе видела, и потом мы общались. Может быть, вы меня не помните, но вас трудно забыть. Особенно когда постоянно крутят по телевизору.

– Виноват, – усмехается мужчина и, расстегнув пиджак, упирается руками в колени, подаваясь вперед. – Я думаю, вы знаете, почему мы здесь.

– Отец, давай без этого. Коротко и по делу. Мы ждём пиццу и не хотим портить себе вечер. А также задерживать тебя и Дорофеева. Ты какого чёрта его притащил, вообще? – спрашивает Ник, подбородком указывая на мужчину, который за нашим кухонным столом перебирает бумаги.

Алла рядом с отцом сидит, вытянувшись по струнке, сжимая в руках подарочные пакеты, и кидает на отца взволнованные взгляды. Я очень надеюсь, что ругани не будет. Просто не хочу ни с кем ругаться.

– Станислав здесь как мой юрист и консультант, – невозмутимо говорит будущий мэр и, достав из кармана очки, водружает их себе на нос. Прочищает горло и продолжает: – Выборы на пост мэра уже в эти выходные, и на днях я узнаю, что на одном местном телеканале готовится занятный сюжет. Про меня и нашу семью. Про то, что у меня есть внучка, и мы от неё отказались. Я отправил своих людей оценить достоверность информации… и, надо же, получаю звонок от собственного сына, который стремится попасть в детскую инфекционную больницу. Пришлось сунуть деньги главврачу, чтобы тот притворился слепым, если увидит моего отпрыска у себя в коридорах.

– Это всё мы уже знаем, – говорит Ник, постукивая пальцами по коленке, выдавая тем самым, что он тоже нервничает. – Я так понимаю, сюжета не будет. Ты всё уладил? Мы тут при чём?

– А ещё я хочу понять, почему, если Полина, – показывает на меня Алексей Кириллович, – родила два года назад от тебя, – показывает на Никиту, – это всплывает только сейчас? Когда на носу выборы. И неожиданно, по счастливому стечению обстоятельств, моим оппонентом и главным конкурентом оказывается отчим этой девушки.

Отец Никиты смотрит на меня в упор. Холодно, без улыбки, оценивающе. Словно пытается просверлить в моём лбу дыру и узнать всё, что так его интересует. Я могу и без этой процедуры рассказать ему много интересного.

– Не два года назад, а полтора…

– Что, прости?

– Я родила. Полтора года назад. А чуть ранее обивала порог вашего дома. Где мне любезно предложили избавиться от своего ребёнка и не портить жизнь вашему, – говорю громко и четко разделяя слова.

– Ты взяла деньги.

– Я их выбросила. И не потратила оттуда ни рубля. Не буду врать, иногда я сожалела об этом. Потому что деньги мне были нужны. Растить ребенка недëшевое удовольствие, тем более, когда делаешь это одна.

– И аборт ты не сделала?

– Не сделала, – встревает в разговор Никита и, подавшись вперед, обнимает меня за плечи. – В той комнате играет наша дочь. Твоя внучка. И я хочу, чтобы ты прекратил допрос Полины. Если захочет, она сама тебе всё расскажет. Если захочет.

– Всё нормально, – произношу, повернув голову к Никите. – Да, аборт я не сделала. Не смогла. Но и не стала вам навязывать своё решение. Зачем вам с вашей женой ребёнок – внучка – от которого вы заочно отказались? Я думала, и Никита отказался. Но всё было не так. Мы это уже выяснили и пытаемся двигаться дальше. Потому что до сих пор любим друг друга и любим нашу дочь.

Запинаюсь на мгновение, забывая, как дышать, чувствую, как Никита рядом тоже дышать перестаёт. Каменеет просто. Сдавливает мои плечи и к себе прижимает. Ближе, насколько это возможно на глазах у посторонних. Не хочет проявлять чувства при отце, но не может сдержать эмоций.

Я от шума своего сердца уже почти оглохла. Слова про любовь как-то сами вылетели. Я не планировала об этом говорить, хотя чувства не умирали во мне никогда. Может быть, от обиды и сомнений они несколько поугасли, зато сейчас смогли вспыхнуть вновь и наполнить меня теплом.

– Кхм…

– Папа, давай заканчивать это… – встревает Алла, но, натыкаясь на взгляд отца, замолкает, опуская глаза.

– Я услышал достаточно. – Вдруг встает Волков-старший и подходит к нам с Никитой. – Теперь, сын, хочу чтобы ты открыл это.

Перед лицом, словно мушка, мелькает белый запечатанный конверт. На его обороте вижу аббревиатуру крупной местной медицинской лаборатории.

Мои пальцы холодеют. Не нужно быть гением, чтобы догадаться о содержимом этого конверта. Сразу на место в голове встают картинки пазла, где у Алиски в больнице несколько раз подряд берут кровь. Я чувствовала, что это были не просто анализы.

– Я не буду это открывать. Ты сделал этот тест, ты и смотри результаты. Они для тебя, а не для меня. Алиса – мой ребенок. И это ясно без всяких тестов ДНК, – в интонациях Никиты появляются напряжённые нотки, и он встает во весь рост, лицом к лицу со своим отцом.

У меня словно камень падает с плеч. Утыкаюсь лицом в ладони и всхлипываю. Я тоже хочу, чтобы Волков-старший как можно скорее ушёл.

Неожиданно мужчина усмехается. Я даже голову поднимаю, посмотреть, что его так развеселило. Волков-старший хлопает Никиту, который, кажется, пребывает в шоке, по плечу, и убирает конверт в карман пиджака.

– Девчонка твоя копия, Ник. У меня были сомнения, но я понял, насколько ошибался, сразу, как увидел её сегодня на твоих руках, но и не проверить это не мог. Я рад, что воспитал такого сына, который умеет нести ответственность за собственные поступки.

Никита кивает, не меняя напряжённой позы, смотрит на меня сверху вниз и улыбается одними уголками губ. Опять подбадривает. Так умеет только он. Одним своим присутствием вселяя в меня уверенность и добавляя сил.

– Хочу извиниться перед тобой, Полина. Если б я только знал, что ты оставила ребенка, то всей этой ситуации не было бы. Вы бы получили финансовую поддержку от нашей семьи в любом случае, даже если бы не сошлись с моим сыном снова.

– Мне не нужны ваши деньги. Ребёнка я оставила не из-за них, – говорю тихо и тоже встаю. – Никит, я пойду к Алисе, она там что-то затихла.

Отец Никиты отходит к своему юристу и берёт в руки какой-то листок бумаги. Бегло просматривает его и жестом подзывает к себе Никиту. Ну что ещё? Когда они уже уйдут?

– Можно я с тобой? Я ей тут кое-что принесла… – Вдруг вскакивает со своего места Алла. – И просто… познакомиться хочу, как-никак я её тëтя…

– Познакомишь сеструху с Алисой? – тепло улыбается Никита. – Я ещё поговорю с отцом.

– Конечно, идём.

Алиска в комнате рассматривает книжки, успев выдрать из них пару страниц. Охаю и пытаюсь остановить этот вандализм.

– Она так на Ника похожа… я, если бы увидела вас на улице, точно выделила бы в толпе. Ты прямо не мать, а ксерокс, – смеётся Алла, разряжая обстановку.

Осторожно присаживается на коврик перед Алиской и протягивает к ней руки.

– Привет! Меня зовут Алла… я твоя… тётя, – девушка всхлипывает, когда Алиска осторожно касается её руки своей и улыбается.

– Тятя, – дочь пробует новое слово и тоже смеётся, показывая свои немногочисленные зубы.

– Всё. Я её уже люблю.

Улыбаюсь, немного расслабляясь, привалившись плечом к дверному косяку. Никита о чём-то тихо переговаривается с отцом в прихожей. Юрист почти сразу ушёл, сказав, что будет ждать отца Никиты в машине.

А я просто привыкаю. Привыкаю, к тому, что в моей жизни теперь появилось много новых людей, которым, казалось бы, вход в неё давно закрыт.

Это ведь прямые кровные родственники Алисы. Семья. Она тоже в скором времени станет одной из них. Волковой. Алисой Никитичной Волковой.

Раньше, когда я примеряла к ней эти отчество и фамилию, такие мысли вселяли в меня безотчëтный страх. А теперь понимаю, что всё идёт правильно. У ребенка должен быть отец, и моей дочери достался лучший.

Впереди ещё встреча с матерью Никиты, о которой я думаю с содроганием, но всё больше прихожу к выводу, что встретиться нужно. Так мы закроем все двери в прошлое и сможем двигаться дальше. Вместе. И я надеюсь, навсегда.