Глава 15

Ян

Слова друга продолжают крутиться в голове, вызывая жгучие чувства, что опаляют мою душу, вырывая её с корнем. К любимой женщине — той, что принадлежит мне и только мне — подкатывает какой-то хмырь, и что самое главное, пытается помочь, выставляя себя благородным рыцарем, желая заполучить расположение моей Ласточки, пытаясь помочь моему сыну.

Сердце с глухим звуком бабахает о грудную клетку. Опираюсь ладонями о стол, пытаясь взять себя в руки. Как так получилось, что я профукал женщину, которую люблю и ради которой живу с её сестрой? Ради её безопасности варюсь в котле боли, что, кажется, срослась со мной за все пять лет, стоило увидеть Тею после долгой разлуки и быть при этом женихом той, что является её же сестрой.

В глазах Ласточки я предатель, но если бы она знала, что всё это я делаю только ради неё, спасая мою девочку, при этом губя свою жизнь, оставаясь с нелюбимой. Понимаю, что не может дальше всё так продолжаться, убивая те чувства, что, надеюсь, ещё теплятся в груди любимой. Не могу больше находиться здесь: жить, строя счастливую семью с Татой, улыбаться при этом её родителям, говорить, как сильно её люблю, держа при этом девушку за руку, а в мыслях брезгливо морщиться. Видеть копию любимой женщины по утрам, а потом вечером, возвращаясь с работы, и, что самое мерзкое, ложиться в одну кровать.

Мне мерзко от самого себя и как же сильно я ненавижу себя, понимая, что в действительности чувствует ко мне Тея, которую предал, но не могу по-другому. Для меня важнее её безопасность, благополучие, чем я, мой моральный облик.

Но именно сейчас всё меняется. Я просто не могу оставаться в стороне, когда девочке плохо, нужна поддержка, я должен быть рядом. И моему сыну, который болен. Во что бы то ни стало я должен им помочь. Я отец. Я их защитник.

В голове крутится до сих пор кажущаяся фантастикой мысль, что я папа. Папа трёхлетнего сына, которого от меня скрывали. Чёрт!

Почему Тея ничего мне не сказала? Почему умолчала о таком, ведь я имел право знать об этом. Знать, что у меня растёт сын. Я бы помогал им, понимая, как тяжело одной с сыном, несмотря на то, что рядом с девушкой друзья, которые не оставят её в беде, позаботятся о ней. Моя душа была спокойна, что Ласточка, мой Ангел жила вдали от этого города, от родителей и самое главное — от сестры, которая пыталась мерзко с ней поступить.

От воспоминаний об этом мои руки сжимаются в кулаки, так, что слышу хруст костяшек, но мне всё равно. В душе поднимается ярость, которую с трудом подавляю. Если бы Тата была мужчиной, я в тот же миг размазал бы её по стенке за то, что она вытворила, впутывая во всё это Тею, которая ни в чём не виновата. Ох, девочка моя, если бы ты только знала, в какой семье живёшь и что творит твоя сестра… Не хочу даже думать, что вместо меня мог оказаться другой мужчина, и тогда…

Нет. Машу головой из стороны в сторону, прогоняя дурные мысли. Им оказался я, и я смог защитить, и неважно, что ради этого приходится жить с нелюбимой. Но сейчас Тея в безопасности, ничего ей не угрожает, но нужна помощь сейчас, поэтому я должен всё здесь бросить и лететь к ней. К нашему сыну, который также нуждается во мне.

Обхожу стол, открываю ноут, захожу в интернет и заказываю ближайший билет в Швейцарию, который будет через четыре часа. Отлично. Успею собраться. Беру телефон, набираю знакомый номер. Идут первые гудки.

— Что опять случилось, Берг? — слышу голос Орла в трубке. — Ты знаешь, сколько времени? Нормальные люди в это время спят, — согласен с ним, но, видать, я ненормальный, раз мне не спится. Да и какой здесь сон, когда в моей жизни творится такое.

— Да, случилось, Орёл. Через четыре часа у меня самолёт. Ты остаёшься за старшего, пока я не прилечу, — говорю, но он меня тут же перебивает.

— Подожди. Стоп! Ты куда намылился? Берг, ты понимаешь, что тебе нельзя сейчас никуда вылетать?! — начинает Олег. — У тебя проблем выше крыши, к тому же, скоро бой. Ян, одумайся. Если не думаешь о себе, то подумай о Тее.

— Я и так о ней думаю. Она в Швейцарии, в безопасности, и сейчас ей нужна помощь — ей и моему сыну. Я лечу к ней. И это не обсуждается. Всё, Олег, ты за старшего. Как смогу, выйду на связь, — больше ничего не сказав, отключился.

У меня нет времени ни на какие разговоры. Сейчас нужно как можно скорее прилететь к Тее и узнать, что случилось с нашим сыном и какая нужна помощь.

Представляю, как сейчас плохо моей Ласточке и в каком она состоянии. Она нуждалась во мне, но я не взял трубку, но как такое может быть? Я не получал ни от кого входящего, да и номер её у меня не сохранён — это на случай, если моя дорогая жёнушка вздумает лазить в моём телефоне, что, по ходу, она и сделала, раз я не видел номер моей девочки и не смог принять звонок.

Дурак. Какой же я дурак.

Так, сейчас нет время на самобичевание. Нужно собираться и выезжать в аэропорт. Направился в спальню. На дворе ночь, но мне всё равно. Зайдя в комнату, подошёл к шкафу, открыл его и, достав оттуда чемодан, стал собирать вещи в поездку. Позади себя услышал шорох, но старался не обращать на это внимание. Мне нет никакого дело до Таты, потому как в моих мыслях только одна Тея и мой сын.

— Ты куда собираешься? — услышал хриплый после сна голос своей жены. — На дворе ночь, а ты собираешься куда-то уезжать.

— Да. Срочно нужно ехать в командировку, — безразличным голосом ответил Тате.

— К ней? — вдруг спросила жена.

— Нет, — стараюсь сделать голос безразличным, чтобы она не поняла всех моих чувств, что сейчас бушуют внутри меня. — Я лечу в Лондон, нужно встретиться с несколькими людьми, — говорю, продолжая собирать вещи.

— Ты же понимаешь, Ян, если я узнаю, что ты с ней, то ей будет намного хуже, чем тогда.

От её слов резко поворачиваюсь в сторону кровати, где лежит близняшка Тата, что смотрит сейчас на меня ехидно, словно знает все мои мысли. Вот только ты, девочка, не на того нарвалась.

Быстрыми размашистыми шагами приближаюсь к кровати, резко и больно, причиняя дискомфорт, хватаю пальцами за подбородок Тату, приближая её лицо к своему. В её глазах вижу испуг.

— Ты вздумала меня шантажировать? — не жду ответа, продолжая дальше говорить. — Ты не на того нарвалась. Тея в безопасности, и если ты или твои дружки хоть на пушечный выстрел к ней приблизятся — я от вас мокрого места не оставлю. Ты меня ясно поняла?! — рычу на неё.

Тата кивает как болванчик, а я отстраняюсь от девушки, выпуская её подбородок из пальцев, как будто она прокажённая и мне неприятно до неё дотрагиваться, что в принципе так и есть. Мне противно к ней прикасаться, и видеть близняшку любимой девушки не могу.

Развернувшись к шкафу, вновь подхожу дальше собирать вещи. Уезжаю тихо, даже не попрощавшись. Никогда не ставил её в известность, куда ухожу. Не её ума дело, я лишь выполнял условия Таты — она вместе со своими дружками не приближаются к Тее, я живу с ней, строя идеальную семью, когда на самом деле ни черта там нет идеального и счастливого. Я живу в аду, но ради моей Ласточки готов на это: пожизненно быть в рабстве нелюбимой.