Глава 19

Тея

Яркие солнечные лучи, проникая в комнату, пляшут на моём лице, на шее — и на руках, крепко обнимающих мою талию. Морщусь, пытаюсь зарыться лицом в подушки и поначалу не понимаю, почему в моей спальне так много солнца? Но потом вспоминаю, что ночевала на диване в гостиной, а потом кадр за кадром всплывают вчерашние события: приезд Яна, наш разговор, его синяки, и как он отмахнулся от меня, когда я стала о них спрашивать.

Понимаю, что это всё не моё дело, и я не имею права выпытывать что-то у него, но по-другому я просто не могу. Я переживаю, волнуюсь и не хочу, чтобы с ним что-либо случилось. Он мне дорог. В конце концов, он отец Саши, а мальчику нужен папа, которого он был лишён всё это время. Но я не поставила его в известность. Я боялась, что он сможет отнять у меня малыша. А сейчас я лежу и думаю — а может быть, если бы я призналась сразу, то тогда всё было бы по-другому?

Тяжело вздыхаю, вновь прикрываю глаза. Мои пальцы тянутся к его сильной, тёплой руке, покоящейся на моей талии, и переплетаются с его пальцами. Я понимаю, что нельзя, что это — не моё, но ничего поделать с собой не могу. Меня словно магнитом к нему тянет, и сменить полюса просто не выходит.

Десять лет быть без него, а потом узнать, что он душой и телом принадлежит другой — моей сестре-близняшке. В общем-то Ян всегда принадлежал ей, даже тогда, когда нам было по восемнадцать. Но в прошлом, хоть на мгновение, но он был моим, а сейчас чужой.

Я справлюсь со всем этим, а вот моему малышу будет тяжело. Он и так никогда не видел своего папу, а сейчас, когда узнает, что он у него есть, но не сможет быть постоянно рядом — для него это будет ударом.

Переживаю и сердце не на месте. Сегодня состоится встреча отца и сына. Как они отнесутся к друг другу? Не хочу, чтобы моему мальчику было больно, что папа его оставил.

— О чём думаешь? — слышу тихий шёпот на ухо.

Вздрагиваю.

— Давно не спишь? — ухожу от ответа.

— Как почувствовал, что ты не спишь. Тея, что тебя беспокоит? — его ладони, всё ещё находящиеся у меня под пижамой, приходят в движение, лаская мой живот.

От этих движений по телу проходит ток, а по рукам мурашки.

— Я переживаю о том, что будет, если вдруг ты не подойдёшь на донорство. Что тогда нам делать, Ян? — на последних словах мой голос стих. — Как Саша отреагирует на тебя? Знаешь, он всегда мечтал об отце. Бальз не считается, — последние слова были лишними, понимаю я, когда ладонь замирает, а дыхание сзади учащается.

— Если он хоть на миллиметр к тебе подойдёт, я откручу ему одно место, — мой смех раскатывается музыкой по комнате, а крепкие руки сжимают крепче, не давая отодвинуться от себя.

— Да ты, я посмотрю, собственник, Бергер, — на моих губах появляется улыбка.

— Только тогда, когда это касается тебя, Ласточка, — нежный ласковый голос, Ян зарывается лицом в мои волосы, с шумом вдыхает и так же выдыхает. Целует за ушком. — Всё будет хорошо, Тея. Я сделаю всё, чтобы ты с Сашей была счастлива.

— А ты? — слетает с губ, а в следующую секунду я прикусываю язык.

Чёрт! Тея, что ты творишь?! Нельзя так. Он не твой. Чужой. Ты должна его отпустить.

— И я вместе с вами, — от его слов щиплет в глазах.

Сжимаюсь в клубок, притискиваюсь к нему ближе.

Наверное, именно этого мне и не хватало все те годы с Димой, что мы прожили. Я не была в нём уверена, как в защитнике, хоть и любила. Любила, но не так, как Яна. Бергер слишком глубоко проник в меня, что трудно было поставить на его место кого-то другого.

С Мамаевым было хорошо, спокойно, хоть и не всегда, но не было такой защищённости и чувства, что ты любима и нужна. Словно какая-то данность, что просто оно есть и никуда не уйдёт. Но измена Димы расставила всё по своим местам, хоть и больно меня ранила. Для меня это был шок, оставивший рубцы на сердце, что родной человек, мой мужчина мог так со мной поступить. Предать, растоптав мою к нему любовь.

— Я вас никогда не оставлю, — тихий шёпот.

Мотаю головой. Оставишь, Ян! У тебя семья, Тата, которой ты нужен. Я перетерплю всё это, а вот Сашка, мой маленький мальчик, он будет страдать. Как бы хотелось оградить его от этих ран и боли, что он чувствует сейчас. Сегодня я увижу своё дитя. Я так соскучилась.

— Вредина, — легко смеётся. — Я всегда буду рядом, но сначала нужно немного потерпеть, маленькая. Хорошо? Нужно только немного потерпеть. Осталось совсем немного, — объясняет как маленькому ребёнку, а я только и могу, что просто кивнуть и сильнее прижаться к нему, укутываясь в его родные объятия.

Мы ещё какое-то время вместо лежим, наслаждаясь друг другом в тишине. Потом Ян идёт в душ, а я — готовить еду. Лёгкий завтрак из яичницы с беконом и кофе с круассанами. Вчера по дороге домой купила, и как хорошо, что пригодилось. А то, увидев мой почти пустой холодильник, Бергер бы злился, а этого нам не надо.

Всё же за это время я практически не была дома, да и не могла думать о еде, поскольку кусок в горло совсем не лез от всех переживаний за моего мальчика.

Я переживаю, как Ян отреагирует на Сашу, мне хочется его подготовить к этой встрече, но я не знаю как. Бергер точно так же, как и мой сынок не знал о нём и полюбит ли он его, признает ли своим, родным маленьким человечком, который любит его просто за то, что он есть, что он его папа, а не за конфеты или подарки. Всё таки папа играет очень важную роль в жизни мальчика. Это прежде всего пример, на которого он будет смотреть и стараться быть похожим, равняться на него.

Хочу и боюсь, что Ян не полюбит Сашу, откажется, не признает, уедет и никогда больше не вернётся. Что я тогда скажу своему мальчику? Как объясню, что папа его не любит?

Мотаю головой, стараясь отогнать плохие мысли. Всё будет хорошо. Я должна в это верить.

На губах расцвела улыбка, а мою талию оплели сильные руки. От неожиданности вздрогнула.

— Тихо, малышка, это я, — успокоил меня Ян, крепко прижимая меня к себе, заключая в кокон своих объятий.

— Садись за стол, я кушать приготовила, — повернулась к нему лицом.

— Ты вместе со мной.

— Я не хочу, Ян, — отнекиваюсь.

Я знаю, что не смогу, мне не удастся проглотить ни кусочка. Я переживаю о результатах, которые пока ещё не сделали. О встрече отца и сына. Как к этому отнесётся мой мальчик. Все эти мысли меня не покидают.

— Пойдём, — говорит строго и, ловя мою руку, тянет за собой.

Приходится подчиниться этому засранцу, который кормит меня буквально с вилки, засовывая в меня кусочки вкусного завтрака, а потом и аппетитную булочку, всё это время я сижу у него на коленях, словно маленькая девочка.

Мне всё ещё неловко и непривычно видеть его так близко, обнимать его, слышать его голос… Я смущаюсь, на зная, как себя вести. Но Ян легко целует меня в щёку.

— Ты прекрасна, Ангел, — зарывается носом в шею, обнимая меня крепко. — Всё будет хорошо, — повторяет всё время, пока мы едем в клинику, а уже после сдачи всех анализов к нашему сыну. Но моё сердце всё так же больно сжимается, я переживаю и не нахожу себе места.