Глава 7
Собрав волю в кулак, еду домой, зная, что дедушка покинул стены университета. Намеренно позвонила и поинтересовалась у него, дома он или нет. Лучше в родных стенах признаться, что беременна, чем там, где полно ушей. Дед сказал, что дома, но притом весь такой загадочный и малословный был, что страшно.
Наверное, опять сковородку новую сжёг, пока свои кроссворды разгадывал. Это будет третья сковородка за последние два месяца.
Спрятала бы все сковородки в доме. Да только дедушка яйца тогда в кастрюле жарить будет. Дед всё готов на свете отдать ради яиц на ужин. Неважно с чем, главное хоть одно яйцо.
Но сегодня я всё ему прощу… потому что ему тоже предстоит меня прощать. Принять и осознать, что одна моя глупость может стоить нам двоим спокойной жизни.
Нет, как мама я не поступлю. Не брошу своего малыша ради какого-нибудь мужчины. Ни даже ради денег. Приняв решение оставить ребёнка, я взяла на себя ответственность за свой поступок.
— Дедуль! — кричу, войдя в квартиру. — Я дома! Ты где?
Скидываю обувь и сумку, переобуваюсь в домашние тапочки.
— Вроде горелым не пахнет, — продолжаю говорить. — Значит, не на кухне. Я иду к тебе в гостиную! И хватит играть со мной в прятки, — недовольно говорю и иду вперёд по коридору, оставляя сумку в прихожей.
Потом заберу.
На душе появляется какое-то странное чувство. Не то подвоха, не то паранойя или излишняя подозрительность. Чувства, ускоряющие моё сердце в несколько раз и покрывающее тело мурашками.
— Сюрприз! — мама выскакивает из-за ближайших дверей, расставив руки широко и озаряя меня улыбкой. — Сюрприз! Мы приехали!
Инстинктивно делаю шаг назад и смотрю на женщину, подарившую мне жизнь. Маму, которую должна рада видеть, но отчего-то считаю чужим человеком, ворвавшимся в нашу с дедушкой квартиру.
По телефону общаться одно, а вот вживую… Как-то не очень хочется.
Сразу просыпается чувство детской обиды, что она бросила меня ради своего оленя нерусского. Променяла дочь и отца на деньги.
Злости, что я была одна, когда рядом должна была быть мама. И объяснить мне то, что родительницы объясняют девочкам. Про мальчиков, про критические дни, про то, что изменения в моём теле нормальны и не стоит этого стыдиться.
Но благо мне повезло, в моём жизни была бабушка Мириам, которая взяла на себя эту роль. Успокоила, когда я впервые стала девушкой.
— Мам?.. — тяну и смотрю на женщину, которую мне было приятнее видеть через экран.
— Катя? — она оглядывает меня со всех сторон, знакомясь вновь.
Её не было со мной рядом больше пяти лет. Я изменилась. Выросла. Поменялась.
Я больше не та маленькая девочка, которую она оставила спящей одну в комнате, а сама уехала на вокзал, не предупредив даже дедушку.
Уехала, пока он был на научной конференции. Оставила меня одну на несколько дней.
Знала, что дед не отпустит и свалила, пока его дома не было.
— Как же ты выросла, девочка моя. Дай обниму, — делает шаг на меня, раскидывая руки ещё шире.
— Я… Я испачкалась на физкультуре, — бессовестно вру. — Потом обнимешь! Мне в ванную надо! — и шмыгаю в приоткрытую дверь.
Детский поступок, знаю.
Просто… Просто не готова я была к тому, что увижу её именно сегодня. И к таким нежностям именно сейчас я не готова.
И почему всё в один день? Известие о беременности, приезд мамы и, не дай бог, знакомство с её «любимым», который бесит меня и без знакомства.
— Катюша! — тянет дедушка и стучит в дверь ванной комнаты.
— Я купаюсь! — кричу ему. — Потом выйду.
— Ты хотя бы воду ради приличия тогда включи, — хмыкает дед, и я сдаюсь. Открываю защёлку и впускаю его к себе.
Оглядевшись по сторонам, дедушка входит ко мне и закрывает дверь на защёлку. Осматривает моё лицо и подойдя, утирает слёзы. И когда они только появились?
— Ну и чего ты, котик мой? — ласково обращается. — Совсем не рада маме?
— Знаешь… я ждала её, — признаюсь и прислоняюсь головой к животу дедушки, позволяя ему гладить меня. Словно кошечка ластится начала. — Ждала, но… не была готова.
— Я понимаю, Катюша, — спокойно поддерживает меня. — Я сам пока… прихожу в себя. Но она моя дочь, твоя мама, и она приехала к нам. Сразу после аэропорта, чтобы увидеть тебя.
— Всё ещё не могу смириться с тем, что она бросила меня.
— Но ведь она звонила тебе. Узнавала о тебе. Общалась с тобой через телефон. Значит, ты ей не безразлична? Да, она не лучшая мать, но у других и такой нет.
— Предлагаешь простить её? — поднимаю на него взгляд.
— Предлагаю дать ей один шанс на реабилитацию, — с улыбкой говорит дедушка, зная, что я прислушаюсь. — Будь лучше её. Попытайся ради меня принять её.
— Хорошо, — киваю. — Только ради тебя!
— Отлично! — восклицает. — А теперь умывайся и приходи в гостиную. Твой отчим тоже приехал. Нормальный такой мужик, хоть и напряжённый какой-то. Лицо такое, словно его заставляют здесь сидеть, а он бы лучше на Мальдивах коктейль попивал, — смешит он и меня. — А рядом девочки танцуют…
— Деда!
— Давай ему вместе мысленный лимончик подсунем! Чтобы больше в Россию ни ногой?
— По рукам! — довольно соглашаюсь.
Вот дед у меня самый лучший!
Знает, как настроение поднять!
Убедившись, что я больше не собираюсь прятаться, дедушка уходит.
Умываюсь, поправляю причёску и выхожу из ванной, столкнувшись со стоящей рядом с дверью матерью. Виновато опустив глаза, то сжимает, то разжимает кулачки.
Нервничает.
Я тоже так делаю.
— Мам? — окликаю её.
— Катюша, — замечает меня и вскидывает голову, но подойти не решается. — Прости! Я всё понимаю. Я ужасная мама, но позволь мне это исправить. Я буду стараться! — клятвенно обещает.
— Всё хорошо, — сама подхожу к ней и обнимаю.
Ощущение, словно чужого человека в объятиях сжимаю. Но думаю, это скоро пройдёт.
— Катя, доченька моя, — тянет она и обнимает в ответ.
И лишь в этот момент я осознаю, что приехала моя мама. Та, что играла со мной в детстве в куклы. Отказывала себе в новой туши в пользу нового медведя для меня. Та, что водила меня по выходным в парк есть мороженое.
Как бы я ни злилась и не обижалась, всё же есть во мне часть, которая помнит и любит её.
— Я тебе столько подарков привезла! — восклицает она. — Уйму! Пойдём? Я тебя ещё со своим мужем познакомлю, — приобняв за плечи, ведёт в гостиную. — Ты только не обращай внимания. У него голова раскалывается, и он злюка сегодня.
— Ладно, — выдавливаю улыбку.
Таблетку предлагать не буду. Наоборот, могу покричать, чтобы она у него сильнее разболелась.
Да! Вот такая я жестокая!
Входим в нужную комнату и первым замечаю дедушку, который что-то обсуждает с темноволосым мужчиной.
Сердце ускоряется, словно предчувствуя беду. Взрыв, ударная волна которого снесёт жизни многих.
Ладошки начинают потеть, а всё вокруг погружаться в вакуум.
Первым доносится голос мужчины. Бархатный, властный, сильный. Такой, какой я уже слышала однажды, два с половиной месяца назад.
Мне кажется!
Быть такого не может!
Рассмеявшись, дедушка откидывается на спинку кресла, открывая мне лицо сидящего на диване мужчины.
Нет! Бред!
— Катюша, девочка моя, — почти пищит от радости мама, представляя своего мужа. — Знакомься! Это Карим, твой новый отчим!
Не могу пошевелиться или же даже вздохнуть. Не моргая, смотрю на мужчину передо мной.
Всё вокруг замирает, трансформируясь во что-то сюрреалистичное, потому что мой новый отчим — отец моего ребёнка.
И сейчас он смотрит на меня. Прожигает во мне дыру, пока я сама врастаю в пол.
Карим
— Дорогой, познакомься, это моя дочь, — произносит Ольга и тянет её поближе ко мне, чтобы я получше рассмотрел её девочку. — Моя Катя. Скажи, настоящая красавица? Вся в меня? Да?
— Ага, — тяну, не сводя взгляда с девушки, которая пытается не смотреть на меня. Девушки, с которой впервые изменил Ольге. И та, которую я думал, быстро забуду. Но эта девчонка влезла в мою голову тогда на праздновании дня рождения Алисы, и так и не вылезла.
Она, словно маленький котёнок, который залез зимой под капот. И как бы я ни пытался её оттуда достать… не выходит, маленькая паршивка. Бесит этим! Раздражает!
А сейчас эта мелкая заноза передо мной. Понимал, что встречу её, когда вернусь в Россию. Был готов и ждал видеть её рядом с племянницей, но чтобы… в семье своей жены…
Чёрт!
Почему именно она?!
Почему я, чёрт возьми, раньше не пытался узнать свою падчерицу? Не попросил у Ольги её фотографии.
Единственное, что знал её имя. Но сколько этих Кать в России.
Я даже не подозревал, что однажды… Чёрт! Чёрт! Чёрт!
— Ну, Катя! — хнычет Ольга. — Поздоровайся с Каримом, — улыбается, подталкивая дочь поближе ко мне. — Не стесняйся! Он не кусается.
— Алиса тоже так говорит, — бурчит себе под нос, но её мать этого не слышит, в отличие от меня. — Добро пожаловать в Россию, Карим! Рада знакомству! — восклицает, поджимая губы. — Всё? — оборачивается к родительнице. — Я… пойду к себе! У меня очень много домашней работы.
— Катюша, — вторгается её дедушка, ласково обратившись к внучке. — Ты же обещала. Ради меня.
— Мне надо готовиться, дедуль, — высвобождается из объятий Ольги и идёт к прародителю. — У меня грандиозные планы на своё будущее. И мне надо учится! Прости, — целует дедушку в щёку и убегает.
И в её этом простом жесте столько любви и заботы о мужчине, что воспитывает её, что сердце сжимается от боли и грусти. Желания такого же в своей жизни. Но я давно заледенел. Стал сухим. Безжизненным. Зомби, который только деньги зарабатывать может. Остальное утратило смысл, после…
Сглатываю и закрываю глаза, чтобы не вспоминать.
И лишь однажды я сумел себя почувствовать живым. Когда одна юная соблазнительница приказала мне раздеваться, потому что в её головку пришла мысль переспать со мной.
Маленькая киса решила сыграть со мной. Глупый котёнок.
С которым мы совершили ошибку.
И неизвестно к чему она теперь приведёт.
Вздохнув ей вслед, профессор с усталой улыбкой оборачивается к нам с его дочерью.
— Катя очень ответственная у нас девочка, — вступается за внучку. — Учёба превыше всего. К тому же она не была готова к гостям. Учёба, экзамены, зачёты. Сейчас у неё одни стрессы. Её можно понять.
— Могла бы и уделить нам часик, — обиженно говорит Ольга. — Мать не каждый день приезжает.
— В том то и дело, Оленька, что не каждый день, — вкладывает некий подтекст в свои слова. — Ей мать раньше нужна была, а сейчас ты для неё чужой человек. И на этом всё! Разговор о Кате окончен!
— Я ей подарки, а она со мной…
— Подарками твою дочь не купишь, — строго отчитывает Ольгу отец. — Не такая она у меня.
— Вообще-то… — начинает моя жена, но продолжить ей не даю уже я.
— Всё! — обрываю одним словом поток её возмущения и негодования поведением Кати. — Твой отец прав! Не будем обсуждать ки… Катю за её спиной. Уйти было её право, и она им воспользовалась.
— Ты так думаешь? — невинно хлопает глазками. — Наверное, ты прав! — направляется ко мне, чтобы сесть рядом, но я встаю и направляюсь к окну. — А мы сейчас в отель? Ты уже забронировал номер?
— Зачем отель? — спрашивает отец моей жены. — Оставайтесь у нас с Катей. Мы с Катюшей почти весь день в университете. Мешать никому не будем. И вы нам не помешаете.
— А давай и правда останемся? Я буду поближе к дочери? Налажу с ней отношения? Давай?
— Если ты этого хочешь, то можем остаться, — юлю, говоря это спокойным, размеренным тоном. Словно мне плевать.
Я, чёрт возьми, хочу остаться в этой квартире, нуждающейся в ремонте, но насыщенной атмосферой семьи и уюта! Рядом с той, кто в мозги мне влезла и… той, с которой я могу хоть на несколько секунд почувствовать себя прежним.
Спустившись к машине, объявляю Назару, что мы остаёмся в доме профессора. Беру ноутбук и поднимаюсь в свой временный дом. Располагаюсь на кухне и открываю почту, решив отвлечься от мыслей, что рядом через стену моя киса. Нервничает, наверное. Переживает. А я даже подойти не могу. Успокоить.
Не могу! Не могу работать! Из-за этого же!
Замкнутый круг.
— Карим? — обращается ко мне профессор и садится напротив. — Вы уж извините мою внучку. Она обычно вежливая и хорошая. Перенервничала. Поэтому сбежала.
— Мне всё равно, — кидаю и утыкаюсь в ноутбук.
Зачем он говорит со мной о ней?
Я ведь пытаюсь не думать о котёнке.
Но как последний дурак жду ужина, чтобы увидеть её снова. Почувствовать её неловкий, но местами уверенный взгляд.
— Это вы мою дочь обманывайте, — хмыкает. — Я-то вас насквозь вижу. Вам не всё равно. Я же видел, как вы вслед ей смотрели и хотели следом пойти.
— Не лезьте куда не следует, — рычу, одарив его своим фирменным взглядом, от которого сотрудников потряхивает.
— Дедуль, они ушли?.. — бодро интересуется Катя, но, войдя в кухню, видит меня и поникает. — Не ушли… Ясно.
— Не ушли, — повторяю за ней, с вызовом смотря на девчонку. — Мы теперь здесь живём.
После моих слов застывает и напрягается, понимая, что именно значат они. Испуганно поднимает на меня глаза, полные мольбы не делать это. Сказать, что я пошутил.
Но сегодня явно не её день…
И не мой!
Потому что, мать её! Я хотел найти эту Катю и предложить ей неформальные отношения!
Но как, млять, предложить падчерице спать со мной? Отношения со мной?
— Я это… поеду к Мириам заниматься. У нас зачёт скоро и надо быть ко всему готовым, — врёт. Нагло врёт. Вижу по глазам. По рукам. По лицу. Даже по голосу понимаю. — У неё останусь с ночёвкой.
— Катюша, но ты же знаешь, что я думаю про ночёвки, — мягко, но строго отзывается её дедушка.
— У тебя теперь есть компания, — кивает на меня. — Всего доброго! Я пойду вещи соберу.
— Я дам тебе машину, — кидаю ей в спину.
— Не стоит! — язвит. — Приучена ходить своими ножками, — оборачивается, скривившись в улыбке. После чего в её голову что-то приходит, и она уходит. Пару минут возится в комнате, а затем возвращается на кухню. — Это вы, наверное, выронили, — кладёт на стол конверт, подвигая его ко мне. — Точно не наше с дедушкой. У нас в помине таких денег не было. И да… не раскидывайтесь деньгами. Примета плохая.
— И что за примета? — накрываю её руку своей, почувствовав волну мурашек, стрельнувшей по моей руке.
— Врагов нажить можно, — бросает и выдёргивает руку. — Нервы лишние. А оно вам надо, папочка?
Самой противно от последнего слова. Но она злится на меня. Ненавидит отчего-то.
Да, дал денег, но я ведь хотел, чтобы она порадовала себя чем-то и не чувствовала себя одиноко. Она ведь от этого пыталась забыться.
Но ничего… мы ещё встретимся. В одном доме живём, а всё время она убегать не сможет.