Глава 24

Нам не дали побыть наедине. Объясниться не получилось. Вышла из палаты я в смятении. Ничего не понимаю. Пока я там была Марк, не сводил с меня взгляда. Смотрел с нежностью и восхищением. На меня? На ту, что искалечила его жизнь?

Может у него амнезия? Это вероятней всего. Не помнит событий. Ему сказали невеста, он только очнулся, плохо соображает. Вот и поверил. Вот! Самое логичное объяснение. Другого просто не может быть. Ничего ему станет легче, и неприятного разговора все равно не избежать.

— Йохана, — подхожу к медсестре, которая как раз вышла из палаты вместе с доктором. Отвожу ее в сторону. — А Марк… у него амнезия, да?

— С чего ты взяла? — хмурит брови.

— Просто подумала… странный он был… — бормочу невнятно, прячу взгляд.

— Ну… странный… сама понимаешь… столько травм. Но он все помнит.

— Ясно… — протягиваю задумчиво.

Нет. Ничего не ясно. Совсем ничего!

— Ты это пока он отдыхает, домой бы съездила, что ли. Поспать тебе надо, — смотрит сочувственно.

Как тут отдохнешь, когда столько событий и вопросов, рвущих на части душу. Но Йохана права, ненадолго домой съездить надо. Проветриться тоже не помешает. А то тут в стенах больницы начинаю сходить с ума. Остается только дождаться, когда Марк придет в себя, так что мы сможем поговорить.

Я заезжаю домой всего на пару часов, собираю вещи, заставляю себя проглотить наспех приготовленный омлет и возвращаюсь в больницу. Последующие два дня, почти не сплю. Нахожусь в полной боевой готовности.

Заезжают друзья Марка. Звонят мне. Я держу их в курсе. Они привезли вещи. Раз заезжал даже тренер. Мужчина сокрушенно качал головой, выслушав приговор врачей. И никто абсолютно ничего не знает о его семье.

Как мне удалось выяснить, парень живет один. Все время посвящает футболу. Его любят в команде, всегда тепло отзываются. Помимо воли узнаю мелочи из его жизни, проникаюсь еще большей симпатией. А чувство вины разрастается с огромной скоростью.

— Утром третьего дня, когда я зашла в палату, Марк открывает глаза, улыбается.

— Привет, невеста!

— Я не… — оглядываюсь зачем-то по сторонам. Как воришка, боюсь быть пойманной с поличным, если нас кто-то услышит.

— Расслабься, — улыбается еще шире. — Я все понимаю.

— Понимаешь? — способность логически выражать свои мысли таки не вернулась ко мне.

— Да. И честно говоря удивлен. Ты не отходишь от чужого для тебя человека. Назвалась невестой, чтобы тебя не прогнали.

— Они сами сделали такой вывод… а я не стала отрицать… а потом все закрутилось… сокрушенно опускаю голову. — Прости…

— Тебе не за что извиняться… — запинается, — А могу я узнать, как зовут мою невесту?

— Илона… И Ты неправ, из-за меня ты оказался тут. Может, ты не помнишь, но именно я стала виновницей той аварии. Моя невнимательность привела тебя сюда… — всхлипываю, поспешно вытираю выступившие слезы.

— Ой, водопад какой, — очень бережно дотрагивается до мой руки. — Илон… жизнь непредсказуемая штука. Все случается не просто так. Порой нам кажется, что судьба нас наказывает, а только через время мы понимаем, что испытания вели нас к счастью, — ободряюще улыбается.

А мне становится еще хуже. Он лежит практически обездвиженный и еще успокаивает меня.

— Марк… не знаю… сказали ли тебе… но с ногами… врач сомневается… что они вернутся в прежнюю форму… а ты футболист… — огромным усилием воли заставляю себя не зареветь.

— А еще я программист. Образование имеется. Так что ни единым футболом. Да и не собираюсь я тут безвылазно торчать, выкарабкаюсь!

— Оптимист, — улыбаюсь сквозь слезы.

— Черноты в жизни так много, что не стоит на ней зацикливаться, — смеется, так открыто, искренне. И снова эта улыбка словно привет из прошлого. До боли знакомая и одновременно чужая.

— Пока я только создала тебе проблемы, — вздыхаю.

— Ты лучше расскажи про себя. А то так нечестно, ты про меня куда больше знаешь, — подмигивает. — Красавица Илона, — неотрывно смотрит на меня. Невольно отвожу взгляд. Неловкий какой-то момент.

— Особо и рассказывать нечего, — вздыхаю.

Действительно, нечего. Только боль, которой у Марка и без меня предостаточно.

— Если в прошлом много разочарований, то в настоящее надо заполнить яркими моментами, чтобы затмить все горести, — говорит очень тихо, он словно чувствует то, что я так старательно прячу ото всех.