Глава 5

Сразу инстинкт заорал, что надо бежать и прятаться. Если действительно это Артем… – Да не может быть, – шепчу я, отступая обратно к служебному входу. Да в конце-то концов! Ну встретимся мы, допустим. Земля не сойдёт с орбиты из-за этого. Не факт, что Артем в курсе всех наших дел, что они с Тимуром до сих пор поддерживают контакт. – Лера? – застаёт меня в комнате для персонала Дина, которую я сейчас должна сменить, точнее, уже минут пять как, но выйти пока не могу, сколько себя ни уговариваю. – Новых постояльцев много? – спрашиваю вместо приветствия, и получается даже с испугом. – Двое, – стоя на пороге и постоянно выглядывая в холл, отвечает девушка. – Лер, ты идёшь? А то мне надо домой. – Конечно, – поднимаюсь с дивана. Это, наверное, самая долгая смена в моей недолгой карьере администратора. Я, конечно, немного успокаиваюсь, когда захожу в базу и ищу последних зарегистрированных посетителей. Никаких Артёмов нет. Но это машина прямо напротив входа все равно нервирует. Вадим Валерьевич замечает мое состояние. Спрашивает, снова ли зубы, а я даже не понимаю, о чем. Потом всплывает наш вчерашний разговор, и я растерянно киваю, что да, все зубы. Только на этот раз мои сводит так, что хоть все нервы удаляй. А машина все стоит и стоит… Может, ее просто какой-то приезжий бросил на ближайшей парковке и пошел осматривать местные достопримечательности? Но ведь если бы меня кто-то спрашивал, или Дина, или Вадим Валерьевич сказали бы об этом. Значит, не Артем. И меня никто не ищет. К концу смены я уже перестаю дёргаться при виде каждого постояльца. Вспоминаю, что утром говорила Ирина Михайловна. В таком состоянии лучше не появляться рядом с дочерью. Сдав смену, в который раз за день звоню соседке. Только трубку она не поднимает. И снова накатывает паника, из рук все валится. Роняю телефон, прокалываю палец креплением бейджа, не могу попасть в рукав плаща. – Тише, Лера, – Вадим Валерьевич разворачивает меня к себе за плечи и, глядя в глаза, добавляет: – Давай, глубокий вдох, медленный выдох. – Мне надо домой, – качаю головой, понимая, что я близка к истерике. – Я тебя отвезу, – спокойно говорит начальник. – Только схожу в кабинет за курткой и ключами. Жди меня. Машинально киваю и снова звоню Ирине Михайловне, когда остаюсь одна. На этот раз она отвечает шепотом: – Лера, в чем дело? Ты же знаешь, что Кристине ещё спать полчаса. – Ирина Михайловна… – выдыхаю в трубку. – Извините. Мать года, черт возьми! Знаю, конечно, я знаю распорядок дня своей дочки. Не представляю, что сегодня обо мне подумала соседка, учитывая, что звонила я ей едва ли не каждый час. – Лерочка, – заботливо говорит она, – прогуляйся, выпей кофе, подыши свежим воздухом. У нас всё как обычно. – Я готов, – одними губами произносит Вадим Валерьевич, вернувшись за мной. – Я скоро буду, – заверяю соседку и иду за шефом. На улице, прежде чем сесть в машину, снова оглядываюсь, что не ускользает от внимания начальства. Он молчит всю дорогу – это минут десять. Но во дворе, остановившись, садится вполоборота. – Лер, – усмехается он, но это только для того, чтобы не напугать меня ещё больше своим вопросом, видит же, что я сама не своя, – если бы мы сейчас снимали какой-нибудь голливудский боевик, то я бы решил, что ты в программе защиты свидетелей. – Но мы даже не в Голливуде, – в тон ему отвечаю я. Спасибо Вадиму Валерьевичу, конечно, за все, но посвящать его в свое прошлое не собираюсь. Не знаю, может, он думает, что я сбежала от мужа-тирана или ещё что-то – это не имеет значения. – Если нужна будет помощь… – аккуратно начинает шеф, и я с улыбкой киваю: – Я обязательно обращусь к вам, – заканчиваю фразу. – Спасибо, что подбросили. Я пойду. До завтра. – До завтра, Лера, – не настаивает он на разговоре по душам. В квартиру стараюсь войти бесшумно, неизвестно, проснулась Кристина уже или нет. Ирина Михайловна возится на кухне и, услышав мои шаги, оборачивается. – Решили не идти сегодня на прогулку, – говорит она, вытирая руки. – Дождик накрапывает. – Осень, – соглашаюсь я. – Погода сейчас будет переменчивой, так что вы не ходили бы далеко. – В погоде ли дело, – тихо бормочет соседка. – Пойду я домой. Звони, Лера, если что-то понадобится. Только за Ириной Михайловной закрываю дверь, как готова опуститься хоть на пару минут в коридоре на пол, чтобы перевести дух. Денёк тот ещё. Проснувшаяся Кристина меня, как всегда, отвлекает от прошлого, от страхов. Я ее кормлю, мы играем, потом купаю, делаю массаж. Это уже отточенные действия, но я все равно каждый день пытаюсь запомнить в мелочах, ведь дочка так быстро растет. И завтра она уже не будет такой, как сегодня. А через пару месяцев, возможно, пойдет, начнет произносить свои первые слова. Перед тем как уложить дочь, звоню маме по видеосвязи. Родители переживают, что лично пока и не познакомились с внучкой, но хотя бы так видят ее, а она – их. – Костя, Костя, – когда на экране появляется лицо мамы, она сразу же зовёт отца. – Лерочка, Кристиночка. Она старается держаться, но каждый раз в ее голосе слышатся слезы, что разрывает мне сердце. – Привет, мамуль, – улыбаюсь я. – Папуль, – машу рукой, когда рядом возникает отец. Мы делимся новостями, хотя в принципе ничего не меняется, жизнь идёт своим чередом, а потом мама заводит свою любимую пластинку. – Мы с папой хотим приехать к вам, – все чаще и чаще начинает она этот разговор. – Или ты возвращайся к нам, Лера. Дом большой, места всем хватит. Тимур, – всегда запинается на имени мужа, – ещё приезжает, спрашивает… Но неужели мы не справимся с ним? – Мам, вам далеко ехать, это тяжело, – повторяю я каждый раз одно и то же. – А на поезде трястись не вариант. Как Кристина подрастет, мы сразу приедем. – Опять, – вздыхает тяжело мама, но тут папа забирает у нее телефон. – Ира, тебя Андрей звал, – говорит он, а я понимаю, что отец хочет поговорить со мной наедине. Он выходит во двор – вижу по сменившемуся фону. Зажигает свет на крыльце и смотрит на меня. Я уже догадываюсь, о чем пойдет речь. Пока папа не заговорил первым, спрашиваю: – Тимур, да? – Дочь, – обращается он ко мне, – это не мужская солидарность, не подумай. Но мне кажется, что ему есть что тебе рассказать. Он так хочет объясниться, что за такой срок не успокоился. Пусть он скажет, послушай просто, а там решишь. Чтобы выслушать, не надо говорить, что у вас есть ребенок. Отец – оплот здравомыслия в это сложное время. И, наверное, расскажи мне кто-то мою историю, я бы сказала тоже самое, что и отец. Но как подумаю… – Пап, мне надо Кристину уложить, – киваю ему. – Я подумаю над твоими словами. Возможно, ты прав. – Пока, дочь, – прощается он, и его лицо пропадает с экрана. Наверное, стоит себя к этому морально готовить. А то не дело так реагировать на любого человека из прошлого, как вчера и сегодня, что я чуть не довела себя. Мне это даже удается – на смену иду спокойно, думаю о простых бытовых вещах. Купить теплый комбинезон для Кристины, себе кое-что… Вадим Валерьевич даже отмечает, что я сегодня прямо излучаю умиротворение. Только я забываю, что затишье бывает перед бурей… И она приходит в мою жизнь. Пока ищу под стойкой кассовую ленту, слышу шаги по направлению в ресепшену. Тут же поднимаюсь… и отшатываюсь назад. Нет, это снова галлюцинации… Ну, в таком случае по мне точно психушка плачет. Пытаюсь нащупать руками хоть какую-то опору, чтобы не упасть. Мы смотрим друг на друга. Я – с испугом. Он – с болью.