Глава 2. Первые рабочие будни

Глава 2. Первые рабочие будни

Назначение Лиссы начальником стражи академии вызвало эффект разорвавшейся взрывной ампулы.

Слухи поползли по коридорам ещё до того, как чернила высохли на приказе. В столовой шептались, что «ректор спит со своей помощницей», в курилках — что «бастард продвигает своих», а в преподавательской профессорский состав собрался на экстренное совещание, даже не дождавшись конца завтрака.

— Это возмутительно! — гремел старый магистр истории магии, лысый, с бакенбардами, похожий на рассерженного моржа. — Девчонка, которая вчера была студенткой, сегодня командует стражей! У неё нет ни опыта, ни связей, ни рода!

— Она подруга Геллы, — заметил кто-то из угла. — А Гелла — та самая, которая спасла академию.

— Гелла — другое дело! Гелла — гений! А эта… золотоволосая кукла!

— Осторожнее, магистр, — усмехнулся преподаватель тактики, молодой лейтенант, помнивший осаду. — У неё есть ампулы. Геллыны. Я видел, как она приклеила троих наёмников к стене одной зелёной.

— Ампулы не заменяют дисциплину!

— А вы замените, магистр? — раздался голос с порога.

Все обернулись. В дверях преподавательской стояла Лисса.

На ней была новая форма начальника стражи — тёмно-синий мундир с серебряными нашивками, высокие сапоги, портупея с ампулами на поясе. Её золотистые волосы были заплетены в тугую косу, уложенную короной вокруг головы — и от этого она выглядела не куклой, а воительницей с древних гобеленов.

Она вошла в комнату, и профессора расступились перед ней, как вода перед носом корабля.

— Я не собираюсь заменять дисциплину, магистр, — продолжила Лисса, глядя прямо на лысого. — Я собираюсь её наводить. Если кто-то из вас считает, что студентка не может быть начальником стражи — готовьте рапорт об отставке. Или идите жаловаться ректору. Он, кстати, сегодня с утра в кабинете. С рапортами.

— Вы… вы не имеете права! — запыхтел магистр.

— Имею. Подпись ректора — вот моё право, — Лисса показала на приказ, приколотый к планшету. — А ваше право — либо работать, либо уйти. Выбирайте.

Она развернулась и вышла, оставив преподавательскую в полной тишине.

— Я же говорил, — прошептал лейтенант. — Ампулы.

---

Ксавьер узнал об этой сцене через десять минут. Ему доложил адъютант — бледный, с округлившимися глазами.

— Она… она заставила магистра Грэма замолчать, господин ректор. Он даже слова не мог вымолвить. А магистр истории магии сказал, что подаёт прошение об отпуске.

— Пусть подаёт, — Ксавьер не поднял головы от бумаг. — У нас есть запасные преподаватели.

— Но… но это же скандал! Женщина — начальник стражи! Она даже не магистр!

— Лисса — боевой маг, выпускница с отличием, участница обороны академии, лично знакомая с главой Совета и с императорской семьёй, между прочим, — Ксавьер отложил перо и посмотрел на адъютанта. — И она моё решение. Вопросы?

— Никак нет, господин ректор.

— Тогда свободен.

Адъютант выскочил. Ксавьер откинулся на спинку кресла и устало потёр переносицу.

«Она справится, — подумал он. — Иначе я не назначил бы её. Но чёрт возьми, могла бы быть помягче с профессорами. Они и так меня недолюбливают».

В дверь постучали. Три раза, отрывисто — новый код, который они придумали с Лиссой для срочных сообщений.

— Войдите.

Лисса вошла, держа в руках стопку бумаг. Её коса немного растрепалась, на щеке краснела царапина — она уже успела подраться? Ксавьер прищурился.

— Что с лицом?

— Кошка, — ответила Лисса, кладя бумаги на стол. — Зельды котёнок. Он думал, что моя коса — это игрушка.

— У Зельды котёнок?

— Гелла прислала. Сказала, что «в каждой академии должен быть свой рыжий хулиган». Котёнок рыжий. Бегает по коридорам, кусает всех за пятки. Я хочу назначить его талисманом стражи.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Ксавьер посмотрел на неё. Лисса не улыбалась. Или улыбалась, но только глазами.

— Ладно, — вздохнул он. — Пусть будет талисман. Но если он укусит кого-то из Совета…

— Я скажу, что это вы его дрессируете.

— Лисса.

— Шучу, — она наконец улыбнулась. — Я скажу, что это Гелла подослала.

Ксавьер покачал головой, взял бумаги. Отчёты о ночном патруле, рапорты о дисциплинарных взысканиях, жалобы курсантов на сквозняки в общежитии. И — в самом низу — конверт без обратного адреса, запечатанный сургучной печатью с изображением южного солнца.

Его сердце пропустило удар.

— Что это? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Нашли в твоём почтовом ящике сегодня утром, — Лисса наблюдала за ним внимательно, как кошка за мышкой. — Без марки, без отправителя. Я не вскрывала.

— Хорошо.

Он сунул конверт в карман мундира, сделал вид, что читает следующий рапорт. Но Лисса уже всё поняла. Её зелёные глаза сузились.

— Ксавьер, от кого это?

— Не знаю. Посмотрю позже.

— Ты побледнел.

— На юге бледность — признак аристократии.

— Ты не аристократ.

— Поэтому я не бледен, — он поднял на неё взгляд. — Лисса, оставь. Это личное.

Она хотела возразить, но в этот момент дверь снова открылась — без стука, что было нарушением всех мыслимых правил. На пороге стоял высокий мужчина в форме капитана столичной стражи, с квадратной челюстью и лицом, которое не выражало ничего, кроме служебного рвения.

— Капитан Рейнар, военная разведка, — представился он. — Прибыл для координации по делу об утечке информации. Ректор Дандарский, я к вам.

— Координации? — Ксавьер встал. — О какой утечке?

— В академию просочился агент, — Рейнар вошёл, не дожидаясь приглашения. — Пока неизвестно, кто именно. Но мы получили данные, что готовится покушение на одного из членов Совета, который приедет на выпускной. У вас есть месяц, чтобы найти шпиона.

— Месяц? — Лисса скрестила руки на груди. — Вы даёте нам месяц на поиски иголки в стоге сена?

— Вы — начальник стражи? — Рейнар посмотрел на неё свысока. — Молодая. Неопытная.

— Зато вооружённая, — Лисса похлопала по ампулам. — Хотите проверить?

— Лисса, — осадил её Ксавьер. — Капитан, прошу прощения. Моя сотрудница ещё не привыкла к новым обязанностям. Мы разберёмся. Докладывайте.

Рейнар развернул карту академии, начал объяснять. Ксавьер слушал вполуха — его мысли были заняты конвертом в кармане. Южное солнце на печати. Дориан.

Когда капитан ушёл, пообещав прислать подкрепление, Ксавьер остался с Лиссой.

— Ты знаешь, кто это, — сказала она не вопросом, а утверждением. — Конверт. Ты знаешь, от кого.

— Знаю, — он не стал врать. — Но это не ваше дело.

— Моё дело — безопасность академии. Если ты скрываешь угрозу…

— Это не угроза.

— А что?

Ксавьер молчал. Он смотрел на её золотые волосы, на решительно сжатые губы, на ампулы на поясе. Она была готова защищать его. Даже от него самого.

— Дориан, — сказал он наконец. — Мой бывший напарник. Мы… не расстались друзьями.

— Он тебя ищет?

— Похоже на то.

— И что ему надо?

— Не знаю. Но узнаю.

Он достал конверт, разорвал печать. Внутри был только один лист бумаги, на котором было написано всего несколько слов знакомым, до боли знакомым почерком:

«Я вернулся, брат. Ты забыл меня. Я напомню. Присмотри за спиной».

Ксавьер сжал лист в кулаке.

— Он не шутит, — тихо сказал он.

— Кто он? — Лисса подошла ближе, заглянула в его лицо. — Кто этот человек?

— Тот, кого я предал, — ответил Ксавьер. — Или кто предал меня. Я до сих пор не понял.

Он подошёл к окну, посмотрел на плац, где только что строились курсанты. Среди них мог быть кто угодно. Дориан умел менять лица. Умел ждать. Умел бить в спину.

— Лисса, — сказал он. — Ты хотела пост начальника стражи. Получила. Теперь у тебя есть задание: найти мне этого человека. До того, как он найдёт меня.

— А ты?

— Я буду приманкой.

Она шагнула к нему, встала рядом, почти касаясь плечом.

— Я не дам тебя убить, — сказала она. — Даже если ты идиот и красишь волосы в чёрный.

— Спасибо за поддержку, — он почти улыбнулся.

— Это не поддержка. Это констатация факта.

Она повторила его же фразу — ту, которую когда-то говорил Омэн. Ксавьер вспомнил, что Лисса — подруга Геллы, а Гелла — жена Омэна, а Омэн — его брат. И что все они связаны одной цепью: долгом, кровью, секретами.

— Работаем, — сказал он.

— Работаем, — ответила Лисса.

Она вышла, и он остался один с конвертом, с тайной, с прошлым, которое вернулось, чтобы напомнить о себе.

Ксавьер развернул смятый лист, посмотрел на слова ещё раз.

«Я вернулся, брат».

— Ты не брат мне, Дориан, — прошептал он. — Ты — моя самая большая ошибка.

Он сунул письмо в ящик стола, запер на ключ и вернулся к бумагам. Работа лечила. Но не от всего.

За окном солнце поднялось выше, и тени на плацу стали короче.

Где-то в этом городе, а может, уже в этих стенах, бродил человек, который знал его слабые места. Который знал его прошлое. Который мог разрушить всё, что Ксавьер построил за три недели ректорства.

Но теперь у Ксавьера был союзник. Золотоволосая, дерзкая, невыносимая. И, чёрт возьми, он начинал верить, что это неспроста.

— Влип, — повторил он свою утреннюю мысль. — По-крупному.

И взялся за перо — писать рапорт для Омэна. Осторожно, не называя имён. Пока что.

Брату нужно знать. Но не сейчас.

Сначала — найти Дориана. Потом — рассказать правду. И только потом — понять, как жить дальше.

Ксавьер писал, и тени в кабинете молчали, не выдавая его тайн. Но они знали. Они всё знали. И ждали.