Глава 20. Первые дни

Глава 20. Первые дни

Утро после свадьбы выдалось солнечным и тихим. Лисса проснулась от того, что кто-то настойчиво тёрся мордой о её руку. Порох — рыжий хулиган — сидел на подушке и требовал завтрака.

— Иди к Ксавьеру, — прошептала она, пытаясь увернуться от мокрого носа.

— Он уже ушёл, — раздался голос мужа.

Лисса открыла глаза. Ксавьер стоял в дверях спальни, одетый в простую рубашку и штаны, с двумя кружками кофе в руках. Его рыжие волосы были растрёпаны, а на лице сияла глупая счастливая улыбка.

— Ты чего так рано? — спросила она, садясь.

— Академия не ждёт. Торнберг прислал записку — в восточном крыле протекла крыша. Нужно срочно вызывать магов-ремонтников.

— В день после свадьбы?

— Проблемы не выбирают время.

Он поставил кружки на тумбочку, сел рядом. Порох тут же перебрался к нему на колени.

— Я могу помочь, — сказала Лисса.

— Ты можешь спать дальше, — он поцеловал её в лоб. — Я сам разберусь.

— Я начальник стражи. Моё дело — охранять академию, даже если она течёт.

— Тогда вставай, — он усмехнулся. — Кофе остынет.

Она потянулась и, наконец, выбралась из-под одеяла.

Протёкшая крыша оказалась не единственной проблемой.

Когда Ксавьер и Лисса пришли в восточное крыло, их встретил взволнованный комендант.

— Там не только вода, — сказал он, показывая на потолок. — Потолок может рухнуть в любой момент. Нужно эвакуировать комнаты.

— Сколько людей живут в этом крыле? — спросил Ксавьер.

— Двадцать преподавателей и их семьи.

— Тогда действуем быстро, — Лисса уже раздавала указания стражникам. — Вы — на первый этаж, вы — на второй. Предупредить всех, организовать временное размещение в главном корпусе.

— А семьи с детьми?

— В ректорское крыло. Там есть свободные комнаты.

Ксавьер смотрел на неё и улыбался.

— Что? — спросила она, поймав его взгляд.

— Ничего, — ответил он. — Просто любуюсь.

— Не отвлекайся, ректор. Работай.

Он кивнул и пошёл вызывать магов-ремонтников.

К вечеру всё было улажено. Крышу починили, комнаты проветрили, преподавателей разместили. Порох, который успел оббежать все этажи и переполошить кошек, уснул на коленях у Торнберга.

— Зачем вы его взяли? — спросила Лисса, увидев эту картину.

— Он сам пришёл, — ответил Торнберг, осторожно гладя рыжий комок. — И я не смог отказать.

— Вы становитесь мягче, магистр.

— Это вы на меня плохо влияете.

Он почти улыбнулся, и Лисса поняла, что он окончательно стал своим.

Ночью они лежали в темноте и слушали, как за окном шумит ветер.

— Ты счастлива? — спросил Ксавьер.

— Очень, — ответила Лисса. — А ты?

— Я не думал, что смогу быть счастлив, — признался он. — После юга, после Дориана, после всего… Я думал, что моя судьба — быть одному.

— Но я появилась.

— И всё изменила.

Он повернулся к ней, обнял.

— Спасибо, что не боялась.

— Я боялась, — прошептала она. — Но ты был дороже страха.

Они уснули под шум дождя, и им снились одни и те же сны — о юге, о звёздах, о дороге, которая ведёт домой.

•••

Через неделю после свадьбы пришло письмо от Дориана.

Оно было коротким: «Брат, я слышал о твоей женитьбе. Поздравляю. Если когда-нибудь захочешь увидеть меня — приезжай. Я буду ждать. Дориан».

Ксавьер прочитал его несколько раз, потом показал Лиссе.

— Ты хочешь поехать? — спросила она.

— Хочу, — ответил он. — Но не сейчас. Сначала нужно навести порядок в академии. Потом — может быть.

— Я поеду с тобой.

— Я знаю. Я и не предлагал иначе.

Она улыбнулась и поцеловала его.

•••

Жизнь входила в колею.

Ксавьер руководил академией, Лисса — стражей. По вечерам они ужинали вдвоём, иногда — с Торнбергом, который стал частым гостем в ректорской столовой. Гелла и Омэн приезжали раз в месяц, чтобы проведать друзей и забрать Пороха, который, однако, отказывался уезжать.

— Он выбрал вас, — сказала Гелла, глядя, как котёнок дремлет на коленях у Торнберга. — Придётся оставить.

— Я не против, — Торнберг покраснел.

— Мы заметили.

Лисса рассмеялась, и все засмеялись вместе с ней.

В конце сентября Ксавьер получил официальное уведомление от Совета: дело его отца полностью пересмотрено, Эрик Дандар реабилитирован посмертно, все обвинения сняты.

— Это победа, — сказала Лисса, когда он прочитал бумагу.

— Это справедливость, — ответил он. — Наконец-то.

Они стояли у окна, глядя на плац, где строились курсанты. Всё было как обычно, но теперь — по-другому. Потому что прошлое перестало быть тяжёлым грузом.

— Что дальше? — спросила Лисса.

— Дальше — жизнь, — Ксавьер взял её за руку. — Просто жизнь. С тобой.

— Этого достаточно?

— Более чем.

Она прижалась к нему, и они смотрели на закат — золотой, как её волосы, и рыжий, как его.

А внизу, на плацу, курсанты кричали «ура!», и этот крик был гимном новому дню.