Глава 6. Архивная находка

Глава 6. Архивная находка

Лисса не спала вторую ночь.

Не потому, что боялась — она вообще мало чего боялась, — а потому, что в голове не укладывалось всё, что она узнала за последние дни. Грейвз. Дориан. Пещеры. Формула бессмертия. И странное поведение Ксавьера, который то бледнел, то краснел, то сжимал кулаки так, что хрустели костяшки.

Он что-то скрывал. Лисса чувствовала это кожей. И сегодня она решила узнать, что именно.

Архив главного корпуса запирался на ночь, но у неё, как у начальника стражи, были ключи от всех помещений. Она тихо открыла тяжёлую дубовую дверь, зажгла магический фонарь — маленькую колбу, подаренную Геллой, которая давала ровный голубоватый свет, — и шагнула внутрь.

Здесь пахло пылью, вековой бумагой и чуть-чуть — плесенью. Стеллажи уходили вверх до самого потолка, заставленные папками, свитками, книгами. В дальнем конце виднелась лестница, ведущая на второй ярус.

— С чего начать? — прошептала Лисса.

Она решила искать всё, что связано с южными кампаниями двадцатилетней давности. Грейвз тогда был молод, служил при штабе. Арно — интендантом. Кейн — командиром отряда. И где-то там, среди этих бумаг, могло быть имя отца Ксавьера. Лисса сама не знала, зачем ей это. Ксавьер не просил. Но чутьё подсказывало: тайна его происхождения — ключ к пониманию Дориана. Почему бывший друг так зол? Почему Ксавьер так боится говорить о прошлом?

— Не просто из-за пещер, — пробормотала она, перебирая папки. — Здесь что-то ещё.

Она просидела в архиве три часа. Пересмотрела десятки дел: списки личного состава, рапорты о боевых действиях, приказы о награждениях и взысканиях. Ничего. Ни одного упоминания о Дандарах, кроме уже известных — Омэн, его отец, дед. Эрик Дандар не фигурировал ни в одном официальном документе.

— Как будто его и не было, — прошептала Лисса.

Она уже хотела закрыть последнюю папку, когда на дне ящика заметила нечто странное. Старый, пожелтевший конверт без марки, приклеенный к дереву — видимо, кто-то специально спрятал его там, чтобы не нашли случайно.

Лисса осторожно отклеила конверт. На нём не было ни имени, ни адреса. Только одна печать — чёрный полумесяц и три звезды, герб Дома Ночи, но перечёркнутый тонкой красной линией. Печать отвержения. Она вскрыла конверт. Внутри — сложенный вчетверо лист пергамента, ломкого, как сухой лист. На пергаменте — текст, выведенный каллиграфическим почерком, с множеством завитушек и официальных штампов.

Вверху стояло: «Приговор Императорского суда по делу № 847-А».

Лисса начала читать.

«…Эрик Дандар, кровный наследник Дома Ночи, лишённый прав и титулов за государственную измену, попытку переворота и сотрудничество с враждебной организацией… приговаривается к смертной казни через отсечение головы. Приговор приведён в исполнение 12 дня месяца Огня 1247 года».

— Эрик Дандар, — прошептала Лисса. — Это же… это же отец Ксавьера?

Она читала дальше. В приговоре перечислялись «соучастники» — пять имён, среди которых были двое, чьи фамилии она узнала: профессор Грейвз (свидетель обвинения) и магистр Арно (финансировал расследование). В самом низу — приписка: «Все записи, касающиеся дела, подлежат уничтожению. Имя Эрика Дандара вымарывается из всех документов империи».

— Вот оно что, — Лисса подняла глаза от пергамента. — Грейвз и Арно были не просто свидетелями. Они помогли осудить отца Ксавьера. А теперь Дориан их убивает, потому что… почему?

Она не успела додумать.

— Лисса, — раздался голос из темноты.

Она вздрогнула, выронив фонарь. Голубой свет покатился по полу, остановился у чьих-то сапог. Ксавьер стоял в двух шагах от неё — бледный, с горящими глазами, без мантии, в одной рубашке, заправленной в штаны.

— Ты… ты следил за мной? — спросила Лисса.

— Я почувствовал, что кто-то в архиве. Связь между нами ещё не окрепла, но я учусь её чувствовать, — он шагнул ближе, поднял фонарь. — Что ты нашла?

— Ничего, — она спрятала пергамент за спину.

— Лисса.

— Ксавьер, это не твоё дело.

— Это моя академия. Мой архив. И если ты что-то нашла, ты обязана мне показать, — он протянул руку. — Давай.

Она колебалась секунду, потом вздохнула и отдала пергамент.

Ксавьер прочитал. Его лицо не изменилось — оно было каменным, как у статуи. Но руки дрожали. Он перечитал второй раз, третий. Потом медленно сложил лист и сунул в карман.

— Откуда это? — спросил он тихо.

— В ящике, в самом низу. Кто-то спрятал, — Лисса встала, отряхнула колени. — Ксавьер, ты знал? Знал, что твоего отца казнили за измену?

— Знал, — ответил он после долгой паузы. — Не все подробности, но знал. Мать рассказала перед смертью.

— Почему ты не сказал?

— А зачем? — он усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Чтобы все узнали, что я сын предателя? Чтобы меня выгнали из академии ещё до того, как я сел в кресло ректора?

— Никто бы тебя не выгнал. Омэн…

— Омэн знал с самого начала, — перебил Ксавьер. — И всё равно предложил пост. Потому что он — брат. А братья не предают.

— А ты предал Дориана? — Лисса задала вопрос, который мучил её с самого начала.

Ксавьер посмотрел на неё долгим взглядом.

— Дориан знал о моём отце. И о том, что Грейвз и Арно помогли его осудить. Он хотел использовать эту информацию, чтобы шантажировать их. Заставить отдать оригинал формулы. А я… я просто хотел забыть. Вычеркнуть прошлое. И уничтожил записи.

— И уехал.

— И уехал, — кивнул он. — Оставил его одного с ненавистью. Теперь он мстит. И винит в этом меня.

Лисса подошла к нему, взяла за руку.

— Ты не виноват в том, что сделал твой отец. И в том, что Дориан стал убийцей. Он сам выбрал этот путь.

— Я бросил его. Это мой выбор.

— Ты выбрал жизнь. И право на неё, — она сжала его пальцы. — Не смей корить себя за то, что хотел выжить.

Ксавьер молчал. Потом вдруг обнял её — резко, порывисто, уткнувшись лицом в её золотые волосы.

— Спасибо, — прошептал он.

— Не за что, — ответила Лисса, осторожно обнимая его в ответ. — Я начальник стражи. Я должна знать все тайны, чтобы защищать.

— Даже такие?

— Даже такие.

Они стояли в пыльном архиве, среди древних бумаг, и тишина вокруг была такой густой, что можно было резать ножом.

— Что будем делать с приговором? — спросила Лисса.

— Оставим здесь. Он ничего не меняет. Мой отец был предателем, я — не он, — Ксавьер отстранился, вытер лицо рукавом. — Важно другое: Дориан охотится на свидетелей. Грейвз мёртв. Следующий — Арно. Потом Кейн. Нам нужно их защитить.

— И найти оригинал формулы. Тот, что в библиотеке.

— И это.

Лисса достала из кармана маленький блокнот, записала несколько строк.

— Я завтра же обыщу кабинет Грейвза. И поговорю с Вэллом ещё раз. Он может знать больше, чем сказал.

— Будь осторожна, — Ксавьер взял её за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. — Дориан опасен. И он может быть где угодно.

— Я помню, — она мягко убрала его руку. — Ты тоже береги себя. И перестань ходить ночью по академии в одной рубашке. Простынешь.

— Ты похожа на мою мать.

— Это комплимент?

— Это констатация факта, — он почти улыбнулся.

Они вышли из архива, заперли дверь, разошлись по разным коридорам. Но Лисса знала: он не пойдёт спать. Он будет сидеть в кабинете, смотреть на карту и ждать нового удара. А она — она будет искать. Искать правду, которая спасёт их всех.

Утром Лисса снова пришла к библиотекарю. Старый Вэлл сидел на своём привычном месте, с книгой в руках, и будто не удивился её визиту.

— Вы нашли? — спросил он, не поднимая головы.

— Нашла, — Лисса села напротив. — Приговор Эрика Дандара. Вы знали, что Грейвз был свидетелем обвинения?

— Знал, — Вэлл отложил книгу. — И Арно — тоже. Они оба помогли осудить невиновного человека.

— Невиновного?

— Эрик Дандар не был предателем, — старик посмотрел на неё прозрачными глазами. — Его подставили. Те, кто боялся его силы, его влияния, его права на трон. Он был наследником старшей линии, а его младший брат — отец Омэна — хотел власти.

— Вы хотите сказать, что отец Омэна…

— Я ничего не хочу сказать, — перебил Вэлл. — Я только напоминаю, что правда часто бывает горькой. И что те, кто её скрывает, часто оказываются теми, кому мы доверяем.

Лисса сжала кулаки.

— Если это правда, то Омэн…

— Омэн не виноват в грехах отца. Как и Ксавьер не виноват в грехах своего родителя, — Вэлл встал, подошёл к стеллажу. — Но справедливость требует, чтобы истина восторжествовала. Иначе Дориан продолжит убивать. И однажды доберётся до тех, кто действительно виноват.

— Вы думаете, он охотится не только на свидетелей?

— Я думаю, он охотится на всех, кто причастен к той старой истории. А причастных — много. Больше, чем семь имён в списке.

Лисса встала.

— Где оригинал формулы?

— Ищите там, где Грейвз прятал самое дорогое, — Вэлл улыбнулся. — Он был романтиком. Любил звёзды. И часто говорил, что истина — наверху.

— Наверху?

— В обсерватории. Старой башне, где никто не бывает.

Лисса поблагодарила и вышла.

Обсерватория находилась в восточной башне, куда уже много лет никто не поднимался. Лестница была пыльной, ступени скрипели. Лисса шла медленно, освещая путь фонарём.

Наверху её ждал сюрприз.

В небольшой комнате с куполом, разбитым ещё при осаде, стоял старый письменный стол, на нём — стопка книг, чернильница и маленький сундучок, оббитый железом.

Сундучок был заперт. Лисса попробовала сломать замок — не поддался. Тогда она достала ампулу с кислотой (жёлтую) и капнула на замочную скважину. Замок зашипел, расплавился. Внутри лежали бумаги. Много бумаг. Письма, дневники, чертежи. И в самом низу — пергамент, пахнущий древностью, с формулами, которые Лисса не могла разобрать, но узнала почерк — такой же, как на сгоревших записях в пещерах.

— Оригинал, — прошептала она.

Она сунула пергамент за пазуху, закрыла сундучок и уже хотела уходить, как услышала шаги на лестнице.

Тяжёлые, уверенные. Не её.

— Лисса, — раздался голос. — Не оборачивайся.

Она замерла. Голос был незнакомым — низким, хриплым, с южным акцентом.

— Кто ты? — спросила она, не оборачиваясь.

— Тот, кто ищет то же, что и ты. Но я пришёл раньше, — шаги приблизились. — Отдай пергамент. И я уйду.

— А если нет?

— Тогда мне придётся забрать его силой. А я не хочу делать больно женщине.

Лисса медленно повернулась.

Перед ней стоял высокий мужчина в тёмном плаще, с лицом, скрытым капюшоном. Из-под капюшона виднелись только янтарные глаза — такие же, как у Ксавьера, но более холодные, более пустые.

— Дориан, — сказала она.

— Умная девочка, — он усмехнулся. — Ксавьер хорошо выбрал помощницу. Жаль, что ты умрёшь.

Он выбросил руку вперёд, и из пальцев вырвалась тёмная магия — не такая, как у Омэна, но опасная. Лисса едва успела пригнуться, шаровая молния пролетела над головой, ударила в стену.

— Я не хочу с тобой драться, — сказала Лисса, доставая с пояса зелёную ампулу. — Уйди по-хорошему.

— Не уйду.

Он ударил снова. Лисса откатилась в сторону, разбила ампулу о пол. Липкая смола растеклась, но Дориан уже прыгнул, перелетев через лужу, и оказался прямо перед ней.

— Гелла делала лучшие ампулы, — сказал он, выбивая у неё из рук вторую колбу. — Но я знаю, как с ними бороться.

Он схватил её за горло, прижал к стене.

— Где пергамент?

— Не… скажу… — прохрипела Лисса.

— Тогда умрёшь.

Он сжал пальцы. Перед глазами Лиссы поплыли круги. Она уже прощалась с жизнью, когда в дверях обсерватории возникла знакомая фигура.

— Отпусти её, Дориан, — раздался голос Ксавьера.

Он стоял на пороге, безоружный, в мятой рубашке, но его янтарные глаза горели таким огнём, что Дориан на секунду ослабил хватку.

— Ксавьер, — сказал он, не оборачиваясь. — А ты вовремя. Как всегда.

— Отпусти её, — повторил Ксавьер. — Это между нами.

— Между нами? — Дориан расхохотался. — Между нами всё кончено в тот момент, когда ты сжёг мои записи и сбежал, как крыса с тонущего корабля.

— Я не сбежал. Я ушёл, чтобы не убить тебя.

— О, теперь ты будешь меня убивать? Давай. Попробуй.

Дориан отшвырнул Лиссу в сторону. Она ударилась о стену, потеряла сознание.

Ксавьер шагнул вперёд.

— Последний раз, Дориан. Уходи.

— Нет.

Они стояли друг напротив друга — два человека, которые когда-то были братьями, а теперь стали врагами. Тени от звёзд падали на их лица, делая их похожими на статуи древних богов.

— Зачем тебе формула? — спросил Ксавьер. — Ты и так силён.

— Чтобы воскресить отца, — ответил Дориан. — Твоего отца. Которого убили лжецы. Которого предали те, кому он верил.

— Мой отец — предатель.

— Твой отец — герой! — заорал Дориан. — И ты это знаешь! Ты просто боишься правды! Боишься, что она разрушит твою новую жизнь! Твоё кресло ректора! Твою красивую помощницу!

— Не трогай её.

— Уже поздно.

Дориан выхватил кинжал, бросился на Ксавьера. Тот уклонился, перехватил руку, заломил. Они сцепились, как два хищника, катаясь по полу, разбивая старые книги, сшибая стулья.

Ксавьер был сильнее, но Дориан — быстрее. Он вывернулся, полоснул Ксавьера по плечу. Кровь брызнула на бумаги.

— Сдавайся, — прохрипел Дориан. — Отдай формулу. Я уйду.

— Не отдам.

— Тогда умрёшь вместе с ней.

Он замахнулся для последнего удара, но в этот момент Лисса пришла в себя. Она увидела кинжал, занесённый над Ксавьером, и не раздумывая выхватила из-за пазухи красную ампулу — взрывную.

— Получай! — крикнула она и швырнула ампулу в потолок.

Взрыв был оглушительным. Камни посыпались вниз, облако пыли заволокло всё вокруг. Дориан отшатнулся, закрывая лицо руками. Ксавьер рванулся к Лиссе, схватил её за руку.

— Бежим!

Они выскочили из обсерватории, побежали вниз по лестнице, перепрыгивая через ступени. Сзади слышался топот — Дориан преследовал.

— В библиотеку! — крикнула Лисса. — Там охрана!

Они влетели в библиотечный зал, где дежурили двое стражников. Те выхватили мечи, но Дориан уже скрылся в темноте, растворился, как тень.

— Ушёл, — выдохнул Ксавьер, прижимаясь спиной к стене. — Ушёл.

Лисса посмотрела на него — на окровавленное плечо, на бледное лицо, на горящие глаза.

— Ты ранен.

— Пустяки.

— Сейчас посмотрим, — она достала из кармана бинт и баночку с «Арника-форте» — Гелла снабдила её всем необходимым. — Садись.

Ксавьер опустился на стул, Лисса начала перевязывать.

— Он знал про формулу, — сказала она. — Знал, где искать.

— Он всегда знал больше, чем я, — Ксавьер поморщился от боли. — Грейвз, видимо, рассказал ему перед смертью. Или он сам нашёл.

— Пергамент у меня, — она похлопала по карману. — В целости.

— Хорошо, — он закрыл глаза. — Уничтожь его. Завтра. Вместе.

— Вместе, — согласилась Лисса.

Она затянула узел, убрала бинты.

— Ксавьер.

— Да?

— Ты назвал его братом. Он тебе не брат. Братья не пытаются убить брата.

— Он был им когда-то, — ответил Ксавьер тихо. — Теперь — нет.

Она взяла его за руку.

— Тогда не жалей о том, что потерял. Жалей о том, кого приобрёл.

Он посмотрел на неё долгим взглядом.

— Ты говоришь как Гелла.

— Гелла научила, — усмехнулась Лисса. — Идём. Нам нужно спать. Завтра — новый бой.

Они вышли из библиотеки, и где-то в темноте, на верхней галерее, два янтарных глаза смотрели им вслед.

Дориан ждал. Игра продолжалась. Но теперь Ксавьер знал: он не один. У него есть Лисса. И этого достаточно, чтобы не сдаваться.