22. Волнительная глава: Кладик из прошлого

- Мы приехали в Предгорье, чтобы ты могла что-нибудь вспомнить из своего прошлого. Уверен, что на месте своего дома ты что-то почувствуешь, - сказал после завтрака Рихтер, когда они шли пешком к дому ее детства.

Девушка волновалась, хотелось взять его за руку, чтобы было спокойнее. Она тут же поругала себя и велела собраться.

В Предгорье не было улиц в привычном понимании. Дома, окруженные садами, стояли то тут, то там, без какой-либо системы. Мира этих мест не узнавала. Дома разные: и богатые, вычурные, похожие больше на замки, и совсем простенькие, четыре стены да крыша. Магия так и пронизывала эти места.

Они свернули на проселочную дорогу, потом на тропинку, прошли перелесок. Когда проходили мостик, то Рихтер подал ей руку, но так ее потом и не отпустил, оба сделали вид, что ничего не произошло. Потом шли по высокой траве, поднялись на горку. Когда замаячил лес, Мира остановилась и сильнее сжала руку Андрея. Она узнавала эти места.

Лес стал больше, приблизился к дому, где она когда-то жила. В поле, куда Мира бегала собирать травы, появились елочки и березки. Вот там, чуть глубже в лес, бьет ключ, папа говорил, что источник льет живую воду, а там, за большим дубом, была тропинка на реку.

Мира ускорила шаг, почти бежала, трава мешала идти, и девушка продиралась сквозь ее заросли.

Да, здесь был их дом. Вот сад, яблони и груши почти отцвели, а вишня только набирает цвет. Девушка нашла яблоню, где висели ее качели, приложила руку к стволу. Кора была шероховатой, теплой от солнца. Насекомые сновали по саду, цветы, росшие сами по себе, терялись в луговой высокой траве. Большой куст розовых пионов сплёлся с желтым лилейником, а синие волшебные колокольчики позвякивали на ветру. Розы уже пустили стебли с тугими красными бутонами. И вся эта красота обрамляла черные устрашающие остатки дома.

- Почему горел только дом, а сад не пострадал? – спросила Мира Андрея, который стоял за ее спиной.

- Я тоже думаю об этом. Возможно, охранное заклинание не позволило огню нанести вред саду.

Нет, девушка чувствовала, что дело в чем-то другом. Воспоминания навалились на нее тяжелым грузом, Мира села в траву.

- Отец сам поджег дом, - проговорила она почти шепотом. – Все мы так любили это сад. Понимаешь? Мы жили в этом доме, потому что полюбили этот сад. Когда мы бежали, то отец сам поджег дом, чтобы сгорел только дом, а не сад. В саду было много деревьев и цветов. Мама их просто обожала. И я тоже.

Мира замолчала, провела пальцем по колокольчикам, те весело зазвенели. Такие магические цветы сажают, чтобы они предупреждали об опасности.

- Когда мы убегали, была зима. А вокзал обрушился летом. Почему нам не стали мстить сразу же? – говорила Мира сама с собой.

Рихтер сел рядом и внимательно слушал.

- Следствие закончилось быстро, - сказал он, - уже к осени было известно, что виноват Хрусталев.

- Зачем тогда ждать до зимы? Почему не отомстить сразу? – спрашивала она.

- Его посадили уже осенью, он сбежал из тюрьмы.

Они говорили вразнобой, но понимали друг друга.

- Сбежал, потом жил тут? Вместе с нами? Андрей, а если он мой отец? – после паузы спросила Мира.

Что тогда будет с ними?

- Значит, ты не Иванова и не Юрьевна, - спокойно ответил он. – На доме стоят странные чары. Но опасности нет. Давай подойдем ближе.

Дом действительно выглядел странно, трава не росла там, где виднелась голая земля.

Они отыскали дверь и вошли. Сначала Рихтер и только потом Мира. Он снова держал ее за руку.

Когда девушка переступила порог дома, то он стал меняться. Сначала появился деревянный пол с мебелью, потом стены и потолок. Это была волшебная проекция дома.

- Тот, кто здесь жил, был архитектором, - мрачно сказал Рихтер.

Мира прошлась по дому, она его узнавала. Детские игрушки раскиданы по полу, в комнате родителей тоже валяются вещи. Все осталось таким, как было в тот день, когда они убегали.

Девушка часто задышала, не хотелось расплакаться тут. Получилось.

Она стала изучать стену с фотографиями. Больше всего тут было фотографий самой Миры и фотографий со свадьбы родителей. Да, то половинчатое фото, что девушка отдала Следу, тоже свадебное.

Она вспомнила, что там, на стене с фото, за шторой был небольшой узкий лаз, он уходил под пол. Туда они с папой поставили охранное заклинание и заклинание сбережения. Там был Мирин клад.

Девушка отыскала это место и присела. Сквозь проекцию было видно черную стену, заклинанием она раскрошила пару кирпичей и нашла свое детское сокровище – шкатулку, на которую сама накладывала чары от воздействия времени, воды, огня, света. Хорошие чары, шкатулка до сих пор как новая, ни копоти, ни эрозии на ней нет. В руках Миры она отозвалась, сверкнула камнями.

- Сильный артефакт, - прокомментировал Рихтер, осматривая ее находку. Она и сама почувствовала, что вещица сильно фонит, излучая близкую девушке магию.

Шкатулка была небольшая, помещалась в ладони, металлическая, зеленого цвета. По всей находке несколько веточек с цветами из красных камней. И застежка в виде маленькой птички, которая лапками запирала две половины шкатулки.

Шлиман так не волновался, когда отыскал Трою, как Мирослава, когда открывала шкатулку. Внутри оказались ее детские сокровища: заколка для волос в виде синей бабочки, которая взмахивала переливистыми крылышками, когда качаешь головой, брошка в виде детского велосипеда с камушками, браслетик из искусственного жемчуга с цветочками из розового камня, золотая ленточка.

Там же лежала маленькая балерина, которую нужно было вставить в специальное отверстие на постаменте внутри шкатулки и повернуть, чтобы зазвучала мелодия, которую папа придумал для Миры. Девушка повернула балерину, из шкатулки вместо музыки послышался только треск.

- Мы сможем починить ее в Академии, - проговорил стоящий рядом Рихтер.

- А, - Мира как будто не ожидала увидеть кого-либо рядом. Она вся была в своем детстве.

- Шкатулку мы сможем починить в Академии, - повторил он. – Можно?

Мира протянула ему свое великое сокровище, он повертел ее, перебирал вещи, внимательно осматривая каждую. Девушка поняла, что он делает. Нет, артефактом является только сама шкатулка, остальное – это одновременно хлам и самое большое ее сокровище.

- Это место, - она указала туда, откуда достала шкатулку, - мы с родителями называли кладиком. Только я могла просунуть туда руку, чтобы что-то спрятать. Я всегда представляла, как стану взрослой и найду через много лет эту шкатулку. Как к тому времени мы с мужем прилетим на голубом вертолете, как в той детской песенке, и привезем родителям много зефира. С детства его обожаю, даже упросила дом перекрасить в белый и розовый цвета, чтобы он на зефир походил. А сейчас…

Она не договорила, ком встал в горле, глаза защипало, Рихтер прижал ее к себе и погладил по спине. Прошло. С ним всегда быстро проходит. Но Мира еще немного постояла, прижавшись к нему, потому что так было очень хорошо и спокойно. Если забыть про дом, то видятся одни только цветы и зеленые поля, и по всему этому великолепию разгуливает ветер и теребит Миру за волосы. Или это Рихтер?

- В шкатулке еще что-то, - сказал он и передал девушке ее сокровище.

Действительно, на самом дне лежала какая-то бумага. Сразу и не заметишь. Мира достала находку, это оказалась сложенная в два раза фотография. На ней они были запечатлены всей семьей и еще какой-то мужчина.

Вот тот, кого След ищет, но даже фото не может найти.

- Я Иванова и Юрьевна, - уверенно сказала Мира. – Вот Хрусталев, - она показала на того, кто стоял с ее отцом.

Рихтер тоже внимательно присмотрелся. Папа и Хрусталев очень походили друг на друга, как братья.

- Почему тогда «гнездышко Хрусталевых»? – спросил Андрей.

Ответ на этот вопрос Мира не знала. Но это сейчас было для нее не так важно. Ее семья не причастна к смерти тех людей и родителей Рихтера тоже.

На обратной стороне ее детской рукой было написано: «Я, мама, папа, дядя Ваня Хруст».

Обратно они ехали молча, по портальной дороге быстро добрались до Глазова. Общежитие уже спало. Они перекусили в общей столовой. Когда Мира хотела пойти к себе в комнату, Рихтер перехватил ее и завел к себе.

- К роялю, - скомандовал он, девушка подчинилась, немало удивленная его поведением.

Андрей был сосредоточен, положил руки подопечной на инструмент и, как и в прошлый раз, стал наигрывать мелодию. Мира вторила ему.

- Ты очень переживаешь, что не можешь быть с Ларисой Сергеевной? – Внезапно спросила она.

- Почему я должен переживать? – Он усмехнулся.

- Ну, ты же ее любишь, а она любит другого, - пояснила Мира.

- Я ее люблю? – Переспросил он, девушка кивнула в ответ. – Почему ты так решила?

- Ну, она красивая, умная. И она рыжая, - отметила Мира. – Все же знают, что тебе нравятся рыжие.

- Это так заметно? – смеялся Андрей. Мира снова кивнула.

- Роза так старается, а ты ее не замечаешь, - подтвердила девушка.

- Да-а-а… те, кто нас любит, нам не нужен. А тем, кто нужен нам, мы не нужны, - со вздохом произнес Рихтер.

Они играли и говорили ни о чем. Когда Мира собралась уходить, Андрей задержал ее.

- Сегодня моя очередь рассказывать истории. Ты не против? – просил он, сосредоточенно глядя впереди себя.

- Нет, - Мира пожала плечами, но почувствовала, что эта история очень важна для него.

- Много лет подряд мне снится сон о моей любимой женщине. Из-за этого я приехал в Глазовскую Академию магии, узнал одну деталь из видения. Мне снился закат, потом я видел голубей, а потом появлялась она. – Начало истории Мире понравилось, но сейчас ей захотелось убежать. Тело словно окаменело, а ноги приклеились к полу. – Она балансировала на ребре забора, как фея, шла практически по воздуху. Тогда, в лучах заката, ее волосы казались огненными. Я хочу быть с ней. Как ты думаешь, Мирослава, у меня есть шанс? – спросил он и перевел на нее взгляд. Черные глаза смотрят с надеждой, этот взгляд одновременно пугал, потому что в нем было столько надежды, и согревал, потому что еще никто и никогда не смотрел на нее так.

Но она струсила, вскочила и убежала к себе в комнату.

Ответ она ему дала, почти неделю спустя. Все это время бегала от него. Когда Рихтер приглашал ее к себе в кабинет, то глаза не поднимала. Он же был предельно вежлив, словно ничего не произошло. Словно не было поездки, щекотунчика, откровенной истории у рояля. Мира уже стала сомневаться, не придумала ли себе все это.

Когда в начале июня в День города все студенты собирались на мансарде общежития, чтобы посмотреть на салют, который зачаровали сами и подарили городу, Рихтер зашел за Мирой в ее комнату.

- Я жду, Мирослава, я жду, - эта фраза прозвучала двузначно. Ответ у нее был давно, но она не придумала, как сообщить его. В таких вопросах она была полный ноль. Не прийти же со словами: Андрей Вильгельмович, вот, я ваша, забирайте.

Выход нашелся сам. Когда все студенты уже стояли у большого окна на мансарде, Мира не придумала ничего лучше:  просто подошла к Андрею, он стоял дальше всех от салюта (многие студенты залезли на перила) и за спинами остальных, поэтому никто не должен был увидеть, и переплела свои пальцы свои пальцы с его. Рихтер отреагировал мгновенно, сжал ее руку, с облегчением выдохнул и прикрыл глаза, едва заметно улыбнувшись. Потом быстро, пока никто не обернулся, поцеловал ее руку и отпустил, подталкивая Миру встать перед собой.

Когда все расходились по комнатам после фейерверка, Мира тоже направилась к себе, потому что не знала, что делать дальше, пусть он берет инициативу. Рихтер так и сделал, перехватил ее, завел в свою комнату, захлопнул дверь и притянул девушку к себе. Она в ответ прижалась к нему.

- Ты хотела довести меня до безумства за эту неделю? – шепотом спросил он.

- Не получилось? – прошептала в ответ она.

Он отстранил ее от себя, заглянул в глаза, наклонился к ней явно для поцелуя, но она не к месту решила сказать правду.

- Я не умею целоваться.

- Да? Значит, на реке мне показалось, что мы с тобой целовались. Я же говорил, что моя возлюбленная умеет удивлять. - Андрей провел большим пальцем по ее губам, от чего те раскрылись. Потом он смел вещи, стоявшие на комоде у двери, и усадил на него Миру.

– Как ты думаешь, у меня с моей возлюбленной есть шанс? – спросил он и стал наматывать прядь ее волос себе на палец. Его лицо находилось так близко, что Мира могла в любой момент потянуться и поцеловать его сама. Как могла. Но она стеснялась.

- Я не знаю. В ее биографии столько белых пятен.

- Я знаю о ней достаточно. Она живет в соседней комнате. Правда, с недавних пор я для нее не сосед, а лицо, проживающее в соседней комнате. Когда она об этом сказала, я хотел разнести все вокруг, - Рихтер разглядывал ее губы.

- Если бы она знала, что тебя это так огорчит, то позволила бы и дальше валяться на своей кровати.

- Сейчас мне этого не нужно, - ответил он уверенно.

- Не нужно? – повторила Мира удивленно.

- Да, не нужно. Чем реже я ее вижу, тем сильнее буду по ней скучать, и она по мне тоже. Тем более жаркими буду наши встречи. У рояля при свечах. Однажды мы не виделись две недели, и я уже готов был умереть от тоски на ней, а она пришла…

- Ты меня уже поцелуешь или нет? – перебила Мира собеседника.

Его губы так манили. Мира помнила, какими они могут быть требовательными и сладкими.

- Ты же не умеешь целоваться. Забыла? – удивился Андрей.

Девушке стало казаться, что он над ней смеется, она попыталась спрыгнуть с комода, чтобы уйти, но Рихтер удержал ее, обхватил лицо руками и поцеловал. А потом обнял ее и тихонько шептал нежности.

- Мирослава, ты хочешь со мной встречаться?

- Да, хочу. Очень, - ответила она, - только тайком, чтобы избежать ненужных разговоров. Это мое условие.

- Думаю, что я как Глава Академии и твой куратор смогу его выполнить. В Академии мы будем вести себя, как раньше. А тут, на нашей половине общежития, мы вольны делать все, что захотим. - Мира зевнула, подготовка к демонологии, чтоб ее! Рихтер тоже выглядел уставшим, - тебе пора спать, а я не хочу тебя отпускать.

- Я могу остаться у тебя, - предложила она беззаботно.

- Не сегодня, мой Феникс, - проговорил он и снова поцеловал ее.

В эту ночь ей приснился первый сон, который привел к концу.

Сначала она почувствовала только воду. Не видела ничего. Только противная сырость тянула ее куда-то. Мира сопротивлялась. Проснулась. На следующую ночь к ощущению сырости добавилась картинка. Девушка сидела в воде. Вода была холодной, мерзкой, забирала силы и не отпускала. Как Мира ни старалась, она не могла встать. Вода приклеила ее к себе и постепенно наполняла собой все пространство, она не давала достать руки и сплести заклинание, уже подбиралась к груди, мешала дышать. Хотелось закричать, но она не могла. Ее обуяла паника.

Ее спас Рихтер, вовремя разбудил.

- Это только сон, девочка моя, - говорил он, обнимая ее. Андрей сидел на ее кровати, а Мира прижималась щекой к мужскому плечу, вдыхала его запах. Он гладил ее по спине и по волосам.– Что тебе приснилось?

- Вода, - ответила она уклончиво. Не будет же она ему жаловаться. Куда интереснее было то, почему он сидел на ее кровати в парадной одежде.

- Ты куда-то собрался? Еще только утро, - через окна пробивались неяркие лучи солнца, для Глазовской академии магии это глубокая ночь.

Рихтер поцеловал ее в висок.

- Вызывают в Министерство. Я быстро вернусь, - он отстранил ее от себя. – Почему ты спишь в моей футболке?

Да, на ней была та самая футболка, которую он дал ей в своем доме в Предгорье. Мира ее не вернула и с тех пор спала в ней.

- Потому что она пахнет тобой, - ответила девушка с вызовом.

- А ты пахнешь сном. Такая милая, - сказал он и погладил ее лицо. – Ты испугалась и звала меня во сне. Я почувствовал. Делай так и дальше. Я всегда буду приходить и спасать тебя.

- И целовать после того, как спас, - промурлыкала она.

- Обязательно целовать, после того, как спас, - Андрей нежно обнял ее и, конечно, поцеловал.

Когда Мира залезла ему под пиджак и стала гладить по спине, Андрей отстранил ее. Волосы взъерошенные, это Мира постаралась, взгляд растерянный, смотрит на нее странно.

- Ты слишком горячая для меня сейчас, - сказал он, вставая и поправляя одежду и волосы. – Я полагал, что такое может случиться, если я тебя разбужу, поэтому хотел попрощаться при помощи записки.

Мира рассмотрела письмо на столе, оно лежало на какой-то коробке.

- Не могу сказать, что я чем-то недоволен, - продолжал говорить он и никак не мог застегнуть пиджак правильно, хотя было всего две пуговицы, поэтому расстёгивал его и снова застегивал неправильно – верхнюю пуговицу на нижнюю петлю. А ему еще и галстук завязывать, - но ты такая жаркая. Или нет, ты такая теплая. Знаешь, не хочется выпускать тебя из рук. А еще ты восхитительно пахнешь по утрам, а губы у тебя почему-то прохладные. Такой контраст с твоей горячей кожей!

Он замолчал. Наконец-то сумел застегнуть пиджак, но поняв, что еще нужно завязывать галстук, стал снова расстёгивать его.

- Давай я тебе помогу, - сказала Мира с кровати.

Он недоверчиво посмотрел на нее, но покорно подошел и сел рядом. Девушка завязала галстук, поправила ворот рубахи, пригладила волосы.

- Красавчик, - удовлетворённо сказал она, потянулась и оставила легкий поцелуй на его щеке.

- Спасибо, - выдохнул он и поцеловал ее руку. – Я вернусь завтра вечером.

Хотел сказать что-то еще, но вышел.

Спать после такого сумбурного утра не хотелось. Мира подошла к столу и развернула письмо.

Мой Феникс, я вынужден уехать по делам в Министерство магии.

Я буду скучать. Целую.

А.Р.

Уверен, что это может скрасить твое временное одиночество.

Под письмом лежала коробка с зефиром. Запомнил, значит.

Девушка вернулась мыслями к событиям утра. Они только два дня вместе, а она уже готова его раздеть. Нет. Он прав. Это современная молодежь все куда-то торопится. А Андрей дает им двоим возможность сначала узнать друг друга. Так будет лучше.

Об этом думала Мира, поедая зефир.

- Я тоже буду скучать, - сказала она, представила, как прижалась губами к его щеке, и мысленно отправила Андрею это послание. Через несколько секунд пришел ответ. Это было ощущение, словно он целует ее в ответ. Связь работала.

Переэкзаменовка по демонологии была назначена на следующий день. Мира сидела за учебниками. Вышла в общую гостиную, чтобы пообедать. Студенты, в основном, сдали экзамены и готовились к предстоящей практике. В середине недели пройдет прощальная вечеринка, после чего все разъедутся сначала на практику, потом на каникулы.

- Иванова, красота моя, - подошел к Мире Кирилл, - помоги сдать начертание. Ты же умная.

И пустил в ход улыбку и взгляд мачо. На Миру это не подействовало.

- Мы бы самой демонологию сдать, - ответила она, наливая чай.

- Ну, Иванова, - Кирилл бухнулся на колени, - ну, помоги. Я родителям пообещал, что год хорошо закончу. Ну, Иванова!

В глазах парня столько мольбы, что не смогла отказать.

- Помогу, - ответила Мира, - если перестанешь кривляться.

Подошли Вилка и Белка.

- Кир, ты Славке в любви признаешься? – спросила Белка.

Кирилл покраснел, встал с колен, буркнул: «В библиотеке через час» и ушел. Что это сейчас с ним было?

- Как ты делаешь, что все парни перед тобой на коленях стоят? – спросила Белка.

- Где стоят? – отшутилась Мира, стала смотреть вокруг себя, мол, где парни на коленях, не вижу никого.

- Сначала Принц, теперь Кирилл, - стала перечислять Белка. – Или с Принцем у вас все еще в силе?

- А с Принцем у нас любовь до гроба, - пошутила она. – И скоро свадьба.

С этими словами Мира встала из-за стола и пошла в свою комнату, прихватив еды. И чуть не опрокинула все на пол, налетев на Ирэну.

Через час, как и было оговорено, Мира сидела в библиотеке общежития, обложившись книгами. Кирилл пришел без опозданий и принес с собой коробку конфет.

- Вот, - сказал он, протягивая сладости, - это тебе за помощь.

- Спасибо, - ответила Мира. – А не хочешь их своей любимой подарить?

Кирилл смотрел в пол, словно ребенок, застуканный за кражей этих самых конфет.

- Так заметно? – спросил он и бухнулся рядом.

Мира кивнула в ответ.

- Белка или Вилка? – уточнила она.

- Анюта, - мечтательно протянул Кирилл. Значит, Белка. По имени ее только преподаватели называли. И Кир, значит, еще.

- У нее же нет никого. Чего ждешь? – удивилась Мира.

- Так она такая умная. А со мной родители, как ни бились – и на скрипку отдали, и на танцы, и на боевую магию, - я только в танцах и преуспел. Думали, что я на балу выпускников танцевать буду лучше всех, а я пока что могу вылететь из Академии, - Кирилл понурился.

- А туфли с артефактами использовать на балу нельзя? – Проявила интерес Мира. – Не все же умеют танцевать.

- Можно, конечно, но это всегда заметно. Тогда человек как робот двигается.

План в голове Мирославы созрел мгновенно.

- С начертанием я тебе помогу, а конфеты лучше Белке подари. Со мной по-другому расплатишься. Танцевать научишь, - Кирилл вопросов не задавал, только кивнул. – И если хочешь, то дам тебе дружеский совет, - он снова кивнул, - подойди к Белке и признайся во всем. Если она захочет с тобой встречаться, то обоих сделаешь счастливыми. А если она тебе откажет, сожалеть не будешь, что мог бы попытаться, но не стал. И будешь двигаться дальше. Итак, что тебе непонятно в начертании?

Через два часа Мира вернулась к себе в комнату.

На балл она идет, а о том, что на балу обычно танцуют, она и не подумала. И еще платье нужно, туфли, прическа, макияж.

Что у нее уже есть?

- Учитель танцев.

Рихтер говорил однажды, что хорошо танцует, и, наверняка, на балу захочет пригласить ее. Если уж Мира решила быть с ним, то нужно дорасти до него.

Платье она пошьет сама, но под присмотром мисс Шарлотты, а прическа и макияж – не проблема, тоже сама правится.

С этими мыслями она села за демонологию. Когда голова уже не могла вбирать в себя знания, Мира откинулась на кровать и уснула.

И ей снова приснился тот странный сон. Девушка снова сидела в воде. Воде не отпускала ее.

Где-то что-то капало. Потом вода стала наполнять помещение. Мира кричала, но своего голоса не слышала, а потом оказалось, что она в воде и это вода не дает ей кричать.

- Помоги! Помоги! – но слышно только, как капает вода.

И сон не прекращался. Она не могла проснуться.

- Помоги! – Мира мысленно звала на помощь.

Ее разбудил мобильный телефон. Девушка была благодарно тому, кто решил разбудить ее в этот ранний час.

- Мира, Мирослава, - звучал знакомый взволнованный голос из телефона, - что произошло?

- Андрей, - она благодарно выдохнула, - все хорошо, просто сон плохой приснился, - слабым голосом ответила Мира.

- Оказывается, мне нравится, когда ты называешь меня по имени, - сказал он уже спокойно.

- А что тебе не нравится?

- Ну, например, когда хлопают дверью, - его голос звучал с хрипотцой, значит, он тоже проснулся недавно.

- А я не люблю спать лицом на своих волосах.

- У тебя чудесные волосы, - сказал он.

- У тебя тоже. Мне нравится запускать в них пальцы.

Повисла небольшая пауза.

- Я скоро приеду. Ты съела зефир?

- Да, было очень вкусно. Можешь дарить мне еще, - она улыбнулась.

- Когда сдашь демонологию, выполню любое твое желание, - пообещал он. – Поспи еще, мой Феникс.

- Хорошо, - сказала Мира и отключилась.

Вроде бы тепло поговорили, а как будто главного не сказали. Ничего, у них еще много времени впереди. Успеется.

Но Хранитель решил иначе.