Глава 11 Секретная: Тайное оружие

Академия жила своей жизнью, а Мира на несколько дней стала ее сенсацией. Ее кубок – для чего за третье место давать кубок? - поставили в большой стеклянный шкаф в фойе учреждения. Видимо, Рихтеру надоело, что награды студентов вываливаются из его шкафа при открытии, поэтому в коридоры летом поставили несколько витрин для демонстрации достижений студентов и преподавателей.

Мире же хотелось покоя и уединения, и чтобы завтра был не вторник, а сразу воскресенье, когда возвращается След.

Андрей был весьма сдержан, относился к ней почти по-прежнему. Почти, потому что часто она ловила на себе его долгий задумчивый взгляд. Он упорно продолжал готовить ее к путешествиям в другие миры, скрывая это под выполнением индивидуального учебного плана.

Мира уже приличное время могла держать портал, профессор Лакомб начал с ней углубленное изучение артефакторики, мисс Шарлотта работала с ее даром предвидения. Дар был, но требовал развития. Начертание Мира штудировала самостоятельно, но получала много консультаций у Орлова-Вышевлавцева. С госпожой Такаяма изучала способы взаимодействия со сложными сущностями, способами защиты от них. Самое интересное, что студентка прекрасно со всем справлялась, чем вызывала приятное недоумение у преподавателей.

И конечно, Мира очень много времени приводила в боевом зале, после занятий с Медведем Рихтер дополнительно обучал ее рукопашному бою, владению оружием. Из-за столь напряженного графика обучения девушка приходила в общежитие уставшей, времени на печальные мысли почти не оставалось. Спасибо Андрею.

В общежитии они мало разговаривали, вместе не играли на рояле, потому, что к инструменту не стоит подходить в таком подавленном состоянии.

Часто Мира крутила в руках зеленую шкатулку из своего детства. Как же она все-таки открывается?

Особенно тяжело было по ночам. Если днем наваливались дела Академии, то ночью Андрея одолевали мысли, они были такими разными, но настойчивыми, что сон просто не шел. Миру он нагрузил учебой, чтобы времени на другое не оставалось, чтобы спала хорошо. В своей кровати. Это помогло только в первую ночь.

На вторую ночь она как мышка юркнула в его комнату (часть стены между их комнатами он восстановил), по дыханию поняла, что он не спит, и забралась к нему в кровать. Его руки сами потянулись ее обнимать, а губы до боли хотели почувствовать ее горячую кожу и прохладные губы. Но Рихтер честно пытался облагоразумить обоих, предлагая все-таки дождаться воскресенья. Вдруг они оба будут сожалеть о содеянном. В свете всего открывшегося…

- Ты сейчас видишь сон. Я тебе снюсь, - уверенно заявила она и не дала больше сказать ни слова.

И тогда он понял, что очень скучал по своей девочке. Так было каждую ночь. Когда становилось темно, Мира прибегала к нему с горячим от слез лицом и вкусными, искусанными, распухшими губами. А он делал вид, что помогает ей, на самом деле наслаждался ею, как страждущий в пустыне глотком прохладной воды. Ночью можно было представить, что они не знают, что на них лежит это чертово плетение соединения.

Так пришла пятница. Казалось бы, радуйся, скоро возвращается Илья, снимет заклинание, все прояснится. Но Андрей стал понимать, что на самом деле боится снятия плетения. А если она его не любит на самом деле? Или он ее? А если они и не захотят видеть друг друга после этого? А его многолетний сон о Мире в роли феи – это только проявление действия плетения? Сон, который определил последние несколько лет его жизни (в том числе его нахождение в ГАМ), был на самом деле пустышкой?

Становилось страшно. И он делал непозволительные вещи: срывался на окружающих, Розу вообще отправил на другой конец страны, чтобы не раздражала, Миру в стенах Академии тоже видеть не мог, много курил. А в пятницу стал бояться воскресенья и того, что оно могло принести с собой.

Понурый и злой (потому что видел, как в обед Мира сидела в столовой с новым студентом, а тот перед ней хвост распустил) пришел в общежитие, но ввалился не в свою комнату, а к ней.

По звукам из ванной стало понятно, что она принимает душ. Недолго думая, зашел к ней в кабинку прямо в костюме, мгновенно промокнул. Она от неожиданности прижалась к стене и смотрела на него широко открытыми глазами.

Как же он ее любит! Ноги сами подогнулись, и он встал перед ней на колени, не в силах больше совладать с собой. Надеялся, что она все поймет. И она поняла.

- Девочка моя, - простонал сдавленно.

- Андрей! – вскрикнула Мира, прижалась к нему, он же схватил ее как в тиски. – Все будет хорошо, мой хороший. Не мучь себя.

А сама проворно стягивает с него одежду и убирает волосы с его лба. Такой близости у них еще не было, печальной, неторопливой и горячей одновременно.

Она, проявив женскую мудрость, увела их обоих в домик в Предгорье (домик был летний, поэтому в осенние холода они уютно грелись под одеялами) и всю субботу не позволяла говорить о воскресенье, заставляя его замолчать самым приятным из всех возможных способов – целовала.

Утром воскресенья Мира не хотела открывать глаза, в тайне надеясь, что новый день все еще не наступил.

- Вставай, чудовище, - Андрей присел на кровать рядом с ней.

- Давай не будем никуда уходить отсюда, - смалодушничала она.

- Все это время ты была сильной за нас двоих. А сейчас? – удивился он.

- А сейчас я хочу обнимать тебя, - и уткнулась ему в колени, пряча накатывающие слезы.

Ее гладили по спине и голове и приговаривали, что горькая правда для них обоих будет лучше, чем сладкая ложь.

- Ты же магерик, - укоризненно произнесла она.

- Звучит как обвинение. Да, я магерик. Что ты хочешь этим сказать?

- Помоги в нашей ситуации.

- Если бы только мог…

- Я думала, что магерики – это супермены среди магов.

- Быть магериком – значит проводить разные виды энергии и уметь плести практически любые заклинания. Но не одновременно. Я словно слышу все ноты, но не могу повторить их тут же, как умеют маги с одной-двумя специализациями. Они всегда настроены на эти ноты. Мне же для настройки, или если хочешь перестройки, нужно время.

- Говоришь так, словно тебе это не помогает, а мешает.

- Так и есть. Я был зол на себя, потому что летом не почувствовал твоего появления раньше Монаха. В тот момент я был сосредоточен только на твоем физическом состоянии, опасаясь ухудшения. Постоянно сканировал тебя. И не мог, как он, слышать твои мысли, пока не настроился на этот навык.

- Но ты все-таки смог. И хорошо, что я не магерик.

- Не будь так скоропалительна. После случая на Источнике трое из присутствующих почувствовали улучшение своих магических способностей.

- То есть все, кроме нас с тобой?

- Ну, я уже супермен среди магов. А ты у нас темная лошадка, все продолжаешь поражать своими успехами.

Несмотря на эту, казалось бы, беззаботную беседу, завтракать не стали. Обоим от волнения кусок в горло не лез. Рихтер повел ее не к Следу домой, как она рассчитывала, а к многоэтажке, которая находилась неподалеку от Академии на площади Свободы и среди горожан называлась свечкой.

- Я купил тут квартиру, - объяснил он, впуская ее в новый светлый подъезд.

Они поднялись на самый верхний этаж, совершенно новая квартира. Из мебели только большой серый диван в гостиной, на окнах жалюзи.

- Когда ты ее купил?

- Когда ты сказала «да».

- Для чего?

- Чтобы в этом городе у нас с тобой было место для уединения. - Он был прав. Общежитие – это все-таки общежитие. - Кроме того, дом в Предгорье летний. А летающие псы уже устроились.

- А это для чего? – она указала на пачку документов на кухонном столе, в том числе загранпаспорт, визы для разных стран, на ее имя. Тут же лежал комплект ключей, видимо от квартиры, и несколько пластиковых карт тоже на ее имя.

- Деньги дают свободу. Почему бы этим не воспользоваться?

- Нет. Почему на мое имя? Все это. Что это?

- Документы на имущество, финансовые бумаги, - он замолчал. – Я был бы рад разделить с тобой свое богатство. Хотя и понимаю, что и без него я дорог тебе.

Почему-то эти находки заставили ее расклеиться. Ведь держалась же! Держалась!

- Андрей, - слезным голосом произнесла она, - мне страшно…

Договорить не смогла, ком встал в горле.

- Я знаю, Мира. Мне тоже, - он обнял ее и усадил на диван.

Через какое-то время в дверь позвонили.

- Может быть, вам нужен не я, а семейный психолог? – пошутил След при виде обоих, но две пары измученных глаз заставили его улыбку исчезнуть с лица.

Рихтер рассказал о посещении Синего мира, отдал сыщику оба камня.

- И не мог бы ты уйти сразу после того, как снимешь с нас плетение соединения? – завершил рассказ Андрей.

Мира в это время сидела, вцепившись в его руку, не слушала разговор и лихорадочно пыталась им надышаться, как умирающий перед смертью.

- Ну, братцы-кролики… - протянул След, он велел им сесть спинами друг к другу, создал плетение, которое окутало обоих светящимся коконом. – Не вставайте до того, как плетение рассеется, - предупредил сыщик и ушел.

Они просидели дольше. Гораздо дольше.

Мире было страшно обернуться и увидеть пустоту в его глазах. Или безразличие.

Страх буквально сковал ее всю: тело и мозг. Всю жизнь она учила себя быть сильной, за себя и за маму. А сейчас вот ослабла.

Почему не разворачивается? Чего она боялась? Снова остаться одной. И понять, что не нужна ему.

А она любит его. Да, любит. А если он уже нет, то отпустит его. Так будет лучше для обоих. Если получится, то останутся друзьями.

А она все равно будет его любить. Просто любить и желать ему счастья. С другой. Это сейчас больно думать о таком. А потом порадуется за него.

Все. Принять. Отпустить. Развернуться.

- Андрей, - протянула Мира, когда поняла, что за окном садится оранжевое солнце.

Сколько они так сидят?

- Я рядом, - тут же отозвался он.

Интонация мягкая, голос с хрипотцой. Таким голосом только с любимыми разговаривают. Он с ней.

Какая она глупая! Она ему все еще дорога! Иначе бы он уже ушел!

- Андрей! - резко развернулась.

Он тоже. Глаза темные, фиолетовые. Он ее любит!

- Андрей… - хотелось сказать многое, но слова забылись.

- Да, я Андрей. Люблю, когда ты меня называешь по имени, дорогая. Иди ко мне, - а сам счастливо улыбается.

- Ты…

- Да, люблю тебя. Очень.

- Почему ты не повернулся сразу, как это понял?

- Дал тебе время. Хотел, чтобы ты убедилась в своих чувствах. Убедилась?

- Да. Все по-прежнему! Я люблю тебя.

- Моя девочка, - и ее поцеловали, уложили на диван и продолжили целовать.

- В тебе совсем ничего не изменилось? – спросила она между поцелуями. В ней-то точно ничего не изменилось.

- Я люблю тебя. Не отвлекайся.

Действительно. Что еще нужно?

- Хорошо, что все хорошо, - прокомментировал их появление вечером в своем доме След, он отдохнул и работал с их камнями.

- У тебя тут как-то по-другому стало, - Мира обратила внимание, что извечный бардак, который был в доме сыщика, стал более упорядочен.

- Да, договорился кое с кем, - отмахнулся он.

Девушка кивнула на его ответ и без лишних разговоров заварила большой чайник чая, нашла в шкафу и выложила печенье и конфеты. Времени они тут проведут немало.

- Итак, братцы-кролики, поздравляю,  у вас мало что изменилось, хотя нервы вы друг другу потрепали изрядно, - улыбнулся След, глядя на счастливых Мирославу и Рихтера. – Я изучил камни, которые оставили вам родители. Камни долго пролежали в мире без магии, поэтому магического заряда в них осталось мало, а значит, часть сообщения может отсутствовать. Я поставлю камеру для записи посланий, но уверен, что они защищены от подобных манипуляций.

- Как это? – удивилась Мира.

- Наши родители хотели, чтобы эти сообщения увидели только мы, поэтому послания можно будет посмотреть только нам и тем, кого мы пригласим. Можно я первый?

Она не возражала, тем более, что понятия не имела, как именно заставить заговорить свой камень. Все было просто и страшно одновременно – требовалась кровь того, кому предназначалось послание.

Андрей сделал надрез на ладони, взял ею камень, лежащий на столе, отчего тот мгновенно стал красным.

- Смотри, - сказал он Мире, показывая плетение восстановления кожных покровов, которое вывел одной правой рукой. – Запомнила?

Она кивнула в ответ. Но все ее внимание было приковано к камню, который менялся: сначала увеличился в размерах, а потом стал превращаться в сгусток розового тумана. Тот поднялся над столом и начал принимать форму двух человек – отца и матери Андрея.

Сначала не было слышно, что они говорят, только шипение.

- … очень важно, сынок, - говорила его мама взволнованным голосом. – Мы с твоим отцом решились на это после того, как узнали, как много от всех нас – магов и немагов – скрывает Министерство магии. Фактически они проводят селекцию среди магов, вербуя лучших. Это очень страшно.

- Мы с мамой выяснили, что на этом планы Министерства не заканчиваются, - продолжил его отец, - они хотят насильно отрезать магические способности у сильных магов, особенно магериков, если те не идут на сотрудничество. Для этого проводят эксперименты под видом разного рода специальной подготовки. Это очень страшно. Очень. Мы нашли троих единомышленников, но никому не можем доверять в своем деле.

Двое это родители Миры. Кто третий?

- Но это еще не все. Мы готовим информацию, чтобы разоблачить Министерство магии. Но за нами почти все время следят, - сказал отец Андрея.

- Поэтому мы нашли безопасный способ, чтобы встречаться с единомышленниками в этом мире. Тебя мы не посвящаем в наши замыслы, чтобы уберечь. Ты такой горячий, Андрюша.

- Поэтому и записываем свое послание таким образом.

- Но это еще не все. Если ты сморишь это, значит, у нас не получилось. Просим тебя, продолжи наше дело, сынок. Для нас это очень важно, - его мама заплакала, поэтому продолжил отец.

- Мы не можем передать тебе всю информацию через камень. Это может быть опасно. Поэтому мы впятером решили, что раздробим ее спрячем в других мирах. Кроме нас пятерых об этом знает еще  маленькая девочка, ее зовут Мирослава Иванова. Мы свяжем вас запретным плетением, прости нас. Но это очень важно. Нужно, чтобы вы обязательно встретились.

- Сынок, мы очень любим тебя и надеемся, что у вас получится.

Туман померк и рассеялся, на столе остался лежать камень, полный магической ноль.

- Я ничего не знаю, - заявила Мира. И Андрей и След помнили, что девушка практически не помнит себя до семи лет.

- Ничего страшного, - успокоил ее муж. - Илья, у тебя есть выпить?

- Мне тоже, - вставила Мира. Андрей задержал на ней взгляд, но ничего не сказал.

Для просмотра своего послания, ей нужно было собраться и расслабиться одновременно.

- Кто пятый в тайном обществе магов? – спросила она, принимая от сыщика стакан с виски. Ничего другого в доме не было.

- Думаю, что Хрусталев, - мрачно ответил Рихтер, он один за другим опустошил два стакана.

Для Миры напиток оказался слишком крепким, она морщилась и цедила его небольшими глотками.

- А обрушение вокзала не может быть связано?...

- Да, у нас на этот счет появилась еще одна версия, - перебил ее Рихтер.

Он был зол, расхаживал по комнате.

- Андрей, не заводись, ты ее пугаешь, - заметил След.

- Все хорошо, Мира, - успокоил Андрей и успокоился сам, заключая ее в объятья. Улыбнулся своим мыслям, - по замыслу моих родителей влюбляться в тебя было не обязательно, но мне нравится.

Они сидели еще какое-то время, обсуждая версии обрушения вокзала, и почему информация об этом расследовании такая засекреченная.

Мира понимала, что ей дали время, чтобы подготовиться к своему посланию. Когда поняла, что готова, взяла нож и резанула по ладони, поморщившись от боли, накапала кровь на камень. Но не рассчитала, что нож окажется таким острым, поэтому кровь уже не капала, а стекала струйкой.

Андрей схватил ее за запястье, посылая лечебное тепло. Кровь остановилась, но рана не затянулась.

- Сама, - он кивнул на покалеченную руку.

Мира сплела заклинание, которому он обучил ее несколько минут назад, рана начала медленно затягиваться. Поскольку ее сил не хватило для полноценного лечения, Андрей помог ей. Вот что значит магерик, ему действительно любое плетение было под силу.

Тем временем туман из камня обрел плотность, став ее отцом и ею самой в возрасте лет пяти-шести.

- Птенчик мой, - обратился ее отец, и маленькая Мира подняла на него взгляд. Она была занята с зеленой шкатулкой, перебирала ее содержимое. Той самой, что уже взрослая Мира нашла в тайнике в обломках дома в Предгорье.

- Папичка, - позвала маленькая девочка, протягивая отцу шкатулку.

- Молодец, а сейчас открой ее, как мы с тобой делали.

Маленькая Мира трижды перевернула шкатулку, дважды стукнула ею о столешницу, еще раз перевернула в обратную сторону. Шкатулка изменила цвет с зеленого на синий. Как она не догадалась раньше!? На артефакты иногда накладывали своего рода кодовые замки, только они состояли не из чисел, как в сейфах, а из последовательности действий с ними.

- Запомнила? – спросил ее отец, обращаясь к Мире взрослой. Несмотря на то, что это было только послание, та кивнула.

Между тем она маленькая вставила балерину в отверстие внутри шкатулки, дважды повернула ее против часовой стрелки и пять раз по часовой. Развернула шкатулку к себе лицом.

- Все! – беззубо улыбалась довольная девочка, а из шкатулки доносилась мелодия. Очень-очень знакомая мелодия.

- А сейчас, Мирослава, слушай меня внимательно, - очень серьезно сказал ее отец, а обе Миры – и большая и маленькая – одинаково приготовились внимать. – Мы с единомышленниками решили устроить революцию в мире магии. И ты - наше тайное оружие.