Глава 17

Никогда в жизни. Пока я не уверена в своей безопасности, ни ректор, ни кто-либо другой не узнают правду обо мне. Я – последняя. А последние не имеют права умирать или ставить себя под удар.

Я судорожно думала, что делать, когда Герат забрал Анотту. Впрочем… А что делать? Только молиться, чтобы Герат не захотел провести полное расследование.

Но кое-что я, пожалуй, могу. Истинных менталистов не будет на моей проверке, а ректор вряд ли обладает очень уж большой ментальной силой. В отличие от них, он может просто не заметить.

Я осторожно прикоснулась к оболочке своей запечатанной силы, как будто сделала надкол. И заставила мою истинную силу тонкой струйкой заструиться в голову, формируя ментальный барьер. Не самый крепкий, чтобы его сложнее было заметить. Разместила его на уровне пяти с половиной лет, на первых эпизодах, где я стала дочерью воровской парочки. Если что, можно подумать, что у меня просто нет более ранних воспоминаний.

Проделав работу, я словно разгладила складку на платье, залатала маленькую дырочку в оболочке своей запечатанной силы.

Как хорошо, что у меня хватило выдержки не сделать этого раньше! Кто-то из менталистов или даже из конкурсанток мог бы заметить струю силы и мои действия.

Когда вышла Анотта – вполне спокойная, видимо, ректор «не пытал» ее, – я была почти уверена в себе. Она доброжелательно мне кивнула, мол, все хорошо, я прошла. Я ответила ей улыбкой: а ты боялась…

Но когда девушка вышла, а из аудитории появился Герат и пристально посмотрел на меня, кровь ударила в щеки. Показалось, что своим огненным взглядом он прожег меня насквозь и узнал все.

– Прошу, тарра Илона, – сказал он с легкой усмешкой. – Мы остались вдвоем.

И открыл передо мной дверь в комнату.

На негнущихся ногах я прошла.

Там стоял большой стол, три стула с противоположной стороны, один – с моей. На столе лежал список девушек, почти все имена в котором были помечены галочками и лишь у двух стояли прочерки, и стоял большой голубоватый шар – артефакт «шар правды», используемый для усиления ментальных свойств мага.

– Присаживайтесь, тарра Гварди, – уголком губ улыбнулся Герат, обошел стол и сел по центру. Я села напротив. Вдруг он добавил деловым, но каким-то галантным тоном: – Понимаю, что вы устали. Хотите сока? – не дожидаясь ответа, развернулся, взял с тумбочки графин, два стакана, налил сока себе и мне. Поставил передо мной еще и вазочку с печеньем. – Выпейте и съешьте. Не хотелось бы, чтоб вы упали в обморок.

– У меня нет такой привычки! – ляпнула я.

– Надеюсь, – усмехнулся ректор, сложил руки на груди и откинулся в кресле, изучая меня темными горящими глазами. – Ешьте, – сказал как отрезал.

Конечно, мне кусок не лез в горло. Но не спорить же с ним по такому малозначительному поводу. Я поблагодарила и с трудом съела два печенья, запивая соком. Все это время он внимательно смотрел на меня, словно уже начал проверять мой разум.

– Вы красиво едите, – сказал вдруг Герат. – Где научились? В приюте или после?

– Это имеет отношение к нашей проверке? – спросила я и отодвинула бокал.

– К нашей проверке что угодно имеет отношение, – опять усмешка. На мгновение Герат показался мне настоящим дознавателем, а шар между нами – орудием пытки. – Итак, – он снова откинулся в кресле, – тарра Илона, я устал. Вы устали. Поэтому, – улыбка краем губ, – у меня нет никакого желания глубоко лезть в ваш разум. Я буду задавать вам вопросы. И от ваших ответов зависит, насколько глубоко я в него погружусь.

– Хорошо, таросси ректор, – сдерживая дрожь, ответила я и добавила: – Вы хотите, чтобы я участвовала в отборе. В ваших интересах, чтобы я прошла проверку.

– С этим не поспоришь, – усмехнулся Герат. – Сейчас я активирую шар. Он не только поможет мне видеть ваши скрытые мотивы, но и будет вести запись разговора на случай, если потребуется проверить результат. Имейте это в виду.

Я внутренне сжалась. А без этого никак? Обещал же помочь!

Герат поставил шар ближе к себе и поводил над ним рукой. В центре родилось перламутровое сияние.

– Итак, тарра Гварди, вначале стандартные вопросы. Вы приглашены на отбор на должность Великой. Для чего вы хотите занять эту должность?

«О господи! – подумалось мне. – И что я должна ответить? Ведь ответить всю правду я не могу».

– Вы знаете, таросси ректор, до последнего времени я, напротив, не желала участвовать в отборе. Но теперь мое мнение изменилось. Я хочу помочь развитию академии, оказавшись на самой высокой из должностей, доступных женщине.

Не знаю, что увидел ректор в шаре или что ощутил сам, но шар мигнул.

– Шар показывает, что ответ неполный. Какие еще мотивы движут вами?

Я крепко сжала подлокотники кресла.

– Хочу повысить свой статус. Для выпускницы приюта это важно. У меня больше амбиций, чем кажется.

Шар никак не среагировал, а Герат неожиданно поощрительно мне улыбнулся.

– Не сомневаюсь, тарра Гварди, – сказал он. – Спасибо за честность. Следующий вопрос. Испытывали ли вы когда-нибудь желание нанести урон академии или лично мне?

«А умнее ничего не мог придумать?» – подумала я. Шар мигнул.

– Озвучьте то, что вы сейчас подумали! – бросил Герат.

– Я подумала, что это глупый вопрос. Любая ответит «нет», даже если рискует не пройти проверку за ложь. Но раздражение и гнев на академию, ее главу и преподавателей во время обучения может возникать у любого адепта.

– Вы правы. И тем не менее ответьте.

– Разумеется, у меня бывали минуты раздражения. Но я никогда не желала зла академии осознанно и всерьез. Академия – мой дом.

Шар «молчал», я говорила чистую правду.

– А лично мне? – усмехнулся Герат.

– Вы знаете, что я не испытывала к вам симпатии, – честно сказала я. – И не раз желала вам провалиться куда-нибудь, чтобы мне не пришлось идти на этот отбор! Но осознанно и всерьез я не желала вам смерти, болезни или других неприятностей.

Шар молчал. А Герат провел над ним рукой, отключая, и расхохотался:

– Не для протокола: и чем же я вам так не угодил?

– Не для протокола, таросси ректор, не так давно я уже отвечала на этот вопрос. Вы жестко вели себя со мной. Делали мне больно, внушали страх. Прежде у меня не было причин вам доверять.

– Это все? Других личных мотивов ненавидеть меня у вас нет?

– Нет. Напротив, я решила отнестись к вам более доброжелательно. В определенный момент вы проявили себя с другой стороны и вызвали уважение.

– Неплохо, тарра Гварди, – глаза Герата блеснули.

И снова активировал шар.

– Обратимся к вашему прошлому. Итак, вы выпускница приюта для бедных сирот?

– Совершенно верно.

– Кем были ваши родители? Это известно? – спросил он. А мне подумалось, что он задает вопросы так, чтобы «под протокол» пошли достойные ответы, соответствующие истине.

– При приеме в приют было указано, что я дочь неизвестных погибших родителей.

Шар оставался спокоен. Но Герат опять быстро провел над ним рукой, отключая, и заговорщицки наклонился в мою сторону.

– Но мы-то с вами, тарра Гварди, знаем, что ваши родители были ворами. Что вы помните о своем детстве? Расскажите. Какими они были, как вы воровали, в конце концов.

– Зачем вам это? – выпалила я, облегченно вздохнув про себя. Пока не похоже, что Герат заподозрил о моем происхождении нечто большее, чем то, что я ему уже рассказала.

– Мне интересно, – пожал плечами ректор. – Никогда не разговаривал с магичкой, которая в прошлом была воровкой.

Ладно, подумала я. Не самое страшное. Хоть и стыдно вспоминать все это.

– Хорошо, – сказала я. – Но тогда вы тоже ответите мне на вопрос.

– Не в вашем положении ставить дополнительные условия.

– Но если вы не пойдете мне навстречу, то вряд ли можете рассчитывать на откровенный рассказ о моем воровском прошлом. Я могу ограничиться формальными фразами.

Герат опять рассмеялся.

– Хорошо. Но я оставляю за собой право ответить на ваш вопрос любым возможным способом.

– Не в моем положении дополнительно качать права, таросси ректор. Мои родители… Они были добрыми людьми, хоть и преступали закон…

Я даже увлеклась, рассказывая о том, как мы с Алиской и Гансом путешествовали по стране, какие комбинации придумывал Ганс, чтобы выманить у жителей городов и деревень деньги и ценности. О том, как пробирались в дома и воровали. О своей роли мага, помогавшего в воровстве, тоже не умолчала. Рассказала я и о гибели приемных родителей.

Ректор задумчиво смотрел на меня.

– Соболезную вашей утрате, – вежливо произнес он, когда я закончила. – Знаете, какой вердикт я могу вынести?

– Какой? – спросила я, а сердце тревожно забилось.

– Я был прав, сказав, что вы можете быть опасны для общества, когда вы поступали в академию. Вы не просто можете – вы были опасны для общества. И еще интересный вопрос. Ваши родители-воры не были магами. Откуда в вас сила?

Сердце забилось как бешеное.

– Я не знаю! – горячо ответила я. – Вы ведь знаете, такое случается. Вероятно, кровь магов у нас в роду.

Странно, но Герат успокаивающе улыбнулся:

– Вероятно. Другого объяснения я не нахожу.

– Теперь мой вопрос! – быстро сказала я, чтобы перевести разговор в более безопасное русло.

– Слушаю его с интересом.

– Зачем вы пошли на отбор к Великой Касадре? Вы любили ее?

Герат рассмеялся.

– С какой целью интересуетесь, тарра Гварди? – спросил он.

– Не исключено, что я стану Великой. Хочу больше узнать о возможном напарнике.

– Тут не один, а два вопроса. Отвечаю только на первый. Я пошел на отбор, чтобы реализовать сразу две цели: стать главой академии и получить вожделенную женщину. Я ответил, тарра Илона? – насмешливо поднял одну бровь.

– Ответили, но весьма расплывчато. Об этом я могла бы догадаться и сама. Ответите на второй?

– Мы договаривались на один, – усмехнулся Герат. – Не вижу причин отвечать на оба. В следующий раз формулируйте так, чтобы ответ вас устроил, – он многозначительно замолчал, на какое-то время воцарилась тишина.

Герат насмешливо, но без злобы и раздражения смотрел на меня. А я думала, что же дальше. Сколько еще продлится эта проверка? Если честно, я совсем замучилась. Даже не от самой проверки, а от напряжения, которое не отпускало ни на секунду.

– Итак, – Герат в очередной раз провел рукой над шаром, включая его. – Ваши ответы устраивают меня. Поэтому еще один стандартный вопрос, и закончим. Тарра Гварди, желали ли вы когда-нибудь зла королю и его семье?

Кровь отлила от лица, а разум заметался в поисках подходящего ответа. Да, я не желала зла академии и Герату. Не желала зла даже королевской семье – королеве и двум ее сыновьям. Но тому, кто распорядился уничтожить мою семью – обе мои семьи, – я не могла пожелать ничего хорошего.

– Я никогда не желала зла королеве… – начала я срывающимся голосом.

Шар на столе взорвался красным светом и издал громкий неприятный звон. Герат резко наклонился вперед, в его глазах сверкнула молния. Одним движением выключил шар и уставился на меня.

Пару мгновений я кусала губы, а он смотрел на меня, словно собирался прожечь дыру в моем лице.

– И за что же вы ненавидите его величество Статира Третьего? – резко спросил он.