Глава 14

Нариэн

Сумрак казался бесконечным. Гулким, рычащим, давящим на виски. Мне чудились чужие голоса. И через какое-то время в голове не осталось места такой желанной тишине. Я метался в этой ловушке, как загнанный в клетку зверь, и не мог найти выход. Тело горело, кости трещали, и я не мог сопротивляться внутренней и наружной боли, словно каждый вдох и выдох разрывали меня на куски.

– Он не знает, – выделился один из голосов. Высокий женский, незнакомый.

– Может, и не стоит? – отвечал обеспокоенный мужской голос. – Если разделён, значит, защищён.

– Если он не свяжется со своей сущностью в ближайший месяц – умрёт.

– Время есть, Алания, не перегибай. Всё зависит от обстоятельств…

– Знаешь, папа, что меня пугает? Что он вообще не сможет соединиться с самим собой, ведь много лет сущность человека и зверя была врозь. Он сам себя не знает. Это ведь очевидно, как и то, что ночью на небе властвует маурис, а лотта лишь ему завидует.

– Ты когда-нибудь видела такое раньше?

– Никогда, папа. Какой-то жуткий эксперимент с риском для жизни, но ведь работает… Только магия явно не энтарская… вот что удивительно.

Голоса внезапно оборвались. Долгое время я лежал в тишине и силился что-то ещё разобрать в фоновом гуле. Казалось, будто я помещён в огромный улей, но ничего услышать не получалось. Никто больше не говорил. А может, это были сны, и я наконец проснулся?

Тело не слушалось, сколько ни силился подняться, разбудить себя, я плавал в необъяснимой мутной неге. Через долгое время бросил попытки выбраться, и вдруг перед глазами появился свет. Тяжёлые веки разлепились, раскрывая перед взором небольшое, слабо освещённое помещение, похожее на полигонную палатку.

– Он пришёл в себя, – прошептал низкий голос.

Я повернул голову на звук и увидел на расстоянии вытянутой руки мужской силуэт. Пришлось долго моргать, чтобы настроить зрение, но кто-то потянул меня вверх, заставляя привстать.

Затылок тронула горячая рука, губ осторожно коснулось что-то холодное. Жидкость потекла в пересохшее горло, обжигая, вызывая приступ кашля и тошноты.

– Тише-тише, – прошептала девушка над ухом и сильнее прижалась ко мне, погладила по волосам, успокаивая. – Сейчас станет легче.

Губы вытолкнули наполненный гарью воздух, а меня скрутило пополам и вывернуло в сторону тёмной жижей. Откашлявшись, откинулся на подушку и согласился ещё выпить горькой гадости. Чтобы снова исторгнуть её в посудину около кровати.

– Да-а-а, тьма должна выйти, – прошептала помощница, потянула меня снова к себе, так близко, что я услышал стук её сердца, и попросила: – Последние глотки.

– Не могу, – хрипнул я, отталкивая маленькую руку с кружкой.

– Если не сделать этого, – в светлых глазах молодой девицы сверкнула синяя магия, – вы никогда не узнаете правду. Вы ведь себя не помните.

– Помню. С чего вы так решили? – Я повёл плечом, отстраняясь. Под одеждой должна быть глубокая рана от меча Райли, но мышцы не болели, кожа не зудела.

– Пейте. – Девушка всё-таки словила мои губы, влила в глотку ещё гадости и только после этого договорила: – С того, что вы один из нас.

Я моргнул, поднял голову и вгляделся в лицо говорившей.

Девчонка с большими жёлтыми глазами, может, чуть старше Мэй, светловолосая, стриженая под идеально ровное каре, лицо миловидное, округлое, немного рябое от родинок, крыло носа с левой стороны проколото – на смуглой коже сверкало кольцо из белого золота. Спортивная и невысокая, одета в военный наряд с нашивками и множеством карманов. Костюм подчёркивал не только её женские формы, но и принадлежность к армии Криты. Только отличался немного – на плечах сверкали заклёпки из рианца. Скорее всего, артефакты для сохранения одежды после перевоплощения, я о таких слышал много раз.

Рядом, сложив сильные руки на груди, возвышался поджарый мужчина, жутко похожий на девушку внешне, видимо, тот самый «папа». У них был одинаковый раскос и цвет глаз, а обилие родинок зеркально повторялось. Волосы незнакомца стянуты в низкий хвост, на лице густая русая борода, над крупными губами аккуратные усы. Одет в такую же, как у дочери, тёмно-зелёную форму и так же подчёркнуто отличие – заклёпки на плечах, только «звёздочек» у него насчитывалось больше.

Они – оборотни, что ждали казни на площади. Их нетрудно узнать.

– Спасибо, конечно, что спасли… – попытался промолвить я, но меня снова и внезапно вывернуло в миску. Переждав волну горечи, отплевался от вязкой слюны и обессиленно рухнул на кровать. Устало прикрыл глаза, желая тишины и забвения. В такие моменты хочется остаться одному, но эти двое не собирались уходить. Да и услышанное в полудрёме заинтриговало. Речь ведь не обо мне шла? Или?..

Мужчина, подойдя к лежанке, положил сухую ладонь мне на лоб, и ощутимое тепло побежало по коже, проникая через поры. Запахло мелом и сухой горчицей. Клановый лекарь, догадался я. Довольно сильный. Легко может заставить здоровое сердце остановиться, и никто никогда не найдёт меня в этом лесу. Но я понимал, что эти страхи необоснованны – не было смысла меня лечить и выхаживать, хотели бы избавиться – уже убили бы и закопали возле старой сосны. Или хотят пытать, выведать государственные тайны?

– Всё. Вывели заразу, – тихо подытожил оборотень и, убрав ладонь от моего лба и обернувшись через плечо, посмотрел на дочь, а потом довольно добродушно обратился ко мне: – Как звать?

– Нариэн ли-тэ…

– Ректор элитной академии? – Восторженно всплеснув руками, девушка чуть ли не подпрыгнула. Жадно втянув воздух, расширила ноздри, сверкнула глазищами и засмеялась. – Папа, я тебе говорила, что это…

– Ала, помолчи, – оборвал оборотень и хмуро перевёл на неё взгляд. – Выйди. Приготовь горячий бульон для больного.

– Конечно.

Девушка присела и, захватив миску с гадостью, что выходила из меня, быстро сбежала из-под брезента палатки. Лучи лотта резанули по глазам, пришлось отвернуться, пока полы выхода не сошлись снова.

– Вы понимаете, где находитесь, ли-тэ? – Мужчина встал чуть поодаль, окинул меня напряжённым взглядом.

– В лагере оборотней. – Я смело посмотрел ему в глаза. Обычно перевёртыши убирают свидетелей, не разбираясь, потому что один такой спасённый вроде меня может загубить весь род или клан, ведь наши власти не щадят ни женщин, ни детей. И эта жестокая война внутри народа идёт сотни лет, многие уже привыкли прятаться и никому не доверять.

– Вы спасли нас, рискуя всем, – добавил лекарь. – Я, как альфа Заречного клана, Ивон ли-тэйс Донелли, обязан вам жизнью. Просите что угодно, мы выполним.

– Пустяки. Бо́льшую защиту я вам предложить не могу, к сожалению. Сейчас хотелось бы вернуться в столицу.

– Ала проведёт вас до ближайшего города. – Его глаза говорили многое, я понимал – меня отпускают только с условием, что о них никто никогда не узнает.

– Спасибо. Я унесу вашу тайну с собой. Жаль, что не могу помочь чем-то ещё… – Не стоит откровенничать, что в столице я беру под свою защиту таких, как они, не время и не место, потому просто замолчал.

Мужчина сложил руки за спиной, отчего крупные мышцы натянули ткань мундира, заклёпки замерцали в полумраке, как звёзды.

– Вы можете помочь. И сделаете это, но не сегодня.

Я ждал, что оборотень объяснит смысл сказанного, но незнакомец долго молчал и разглядывал меня с прищуром, пристально изучая.

– Вы пользуетесь чужой силой, ректор, – вдруг обронил он. – Силой одного из нас. Или одной.

– Как вы узнали? – Я машинально перехватил кулон в виде ключа, что всё ещё висел на шее, сжал до боли кулак. Не глотнул ли я слишком много, когда дрался с Райли?

– Я вижу на вашей эссахе пятна, необычные. Напоминают обет, но отличаются. Словно не вы давали обещание.

– Не я, – прошептал, чувствуя прилив жара по всему телу. Магия моей девочки всё ещё прибывала, будто пыталась поднять меня из могилы, наполняла, лечила и восстанавливала. Нэйша, останови её, ведь отдаст больше, чем нужно.

– И не кулон передаёт вам силу, – лекарь кивнул на мою руку, что стискивала украшение, – а добровольная воля вашего напарника. Чья-то жизнь тесно привязана к вашей, но… – мужчина вдруг опустил голову, будто сокрушаясь, – вы умрёте быстрее, чем думаете, потащив за собой второго оборотня.

– Не понимаю. – Я подтянулся, спрятал ключ под одеждой, дёрнул завязки рубашки. – Какого второго оборотня? Кто первый? Почему умру? Вы пророк?

– Нет. Для того чтобы понять очевидное, не нужно предсказывать.

Силы стремительно возвращались, получилось даже скинуть ноги с кушетки и потрогать больное плечо. Стянув хлопковую рубашку с одной стороны, я удивлённо всмотрелся в чистую кожу – раны не было и следа. Ни один из простых лекарей не сможет заживить так быстро, всё равно нужно время для восстановления. Либо это должен быть архимаг, либо что-то другое. – Сколько я пролежал здесь?

– Несколько часов, – хмыкнул оборотень и, протянув мне кувшин с водой, кивнул на рукомойник у стены. – Мы не лечили ваши раны, если речь об этом, вы сами себя заживили, ли-тэ.

– Быть не может. – Я встал.

– Если вы оборотень, очень даже может. Называется регенерация.

Я тут же сел, ошарашенно уставившись на альфу.

– Что вы сказали?

– Мы выгнали отраву из вашего тела с помощью трав, теперь память вернётся.

– Глупости какие… не терял я память. – Вновь поднялся и, набрав в ладони побольше воды, щедро вымыл лицо, сполоснул рот. Только после этого выпрямился и посмотрел на своё отражение в небольшое зеркало, что висело над умывальником. От увиденного едва не попятился. Волосы потемнели, набрали густой рдяной краски. Я будто вернулся в свои двадцать пять. С правой стороны всё же осталась белоснежная прядь, напоминающая о жестоких боях с нечистью.

– Это невозможно…

– Зелье забвения иногда очищает не только память, – высказался оборотень, глядя на меня в зеркало. – Что-то изменилось, ваша сущность пытается связаться с телом, хотя это не так просто.

Каждый день, прибираясь в комнате, потому что я никому, кроме мачехи, не доверял свои покои, воду в графине меняла Дейра. Вот что она подливала – зелье памяти. Она пыталась скрыть от меня правду и унесла её во тьму. Но прятать мою сущность… Зачем? Чтобы спасти от инквизиторов? И как давно это случилось?

– Почему тогда я раньше не регенерировал?

– На вас было мощное заклятие разделения, для любого инквизитора вы были обычным рядовым магом-лекарем. Такие мощные вещи умеют создавать только архимаги-некроманты, которых в нашем мире нет, насколько я знаю. Вам лучше знать, кто мог сделать с вами такое. Недавно часть заклятия по какой-то причине разрушилась, и советую быть осторожнее с проверками. Любое подозрение, и вы окажетесь на площади с клинком в груди.

– И что теперь? – спросил я отражение. – Какой я оборотень? Ничего не помню. – Потёр подбородок.

– Вам придётся найти себя, – спокойно рассуждал Ивон, – потому что вашу звериную сущность кто-то отрезал от тела и хорошенько спрятал.

– Получается… – Я подался ближе к зеркалу, провёл влажными пальцами по тёмно-медовым волосам и судорожно выдохнул: – Я могу быть её парой…

– О чём вы?

Но я не смог ответить. Жар ударил по груди, заставляя согнуться, задышать, будто в панике. Мэй может быть моей…

Стало дурно от того, насколько близко мы с ней были к разгадке. Я уверен, что она моя. Уверен. И даже страх перед казнью не затмевал мои чувства, а желание вернуться в академию, обнять свою маленькую волчицу, признаться, как скучал и как хочу сделать её своей женой, усиливалось с каждым вдохом. Пусть нам придётся всю жизнь прятаться. Мы справимся.

Отряхнувшись, я поблагодарил оборотня за воду, туго завязал рубашку, пряча шею и грудь под колючей тканью, и потянулся к сложенной на табурете форме.

Долго думал, как правильно ответить. Они ведь помогли мне, но можно ли доверять личное? Ведь это безопасность Мэй, а я не хочу рисковать.

– Вы можете не отвечать, ли-тэ, – вдруг догадался Ивон. – У каждого свои секреты.

– Это не моя тайна, извините.