Глава двадцать пятая

Нормального медицинского обеспечения в Змеином Замке, само собой, не было и близко. Альберто уже даже не удивляло, что в этой структуре, именовавшейся уважаемым учебным заведением, чего-то не хватало. И вопросы, почему так случилось, он тоже давно перестал задавать, понимая, что есть только один вариант — смириться со всем происходящим.

Комиссия, тем не менее, была совсем не в том виде, в котором её можно было оставлять без медицинского вмешательства. Долгая беседа с деревом не принесла желанных результатов, Альберто пришлось довольно долго уговаривать одухотворённое растение успокоиться, отойти в сторону и впихнуть корни в землю.

Вызванный эксперт-медик из министерства недовольно почесал затылок и подозрительно покосился на Альберто.

— Итак, вы говорите, что такое количество профессиональных магов не смогло остановить одно взбесившееся дерево.

— Это не дух-паразит, — пожал плечами Альберто. — Вы должны понимать, что и справиться с ним будет отнюдь не так просто. Предположительно, эта раса вымерла уже довольно давно, осталось несколько индивидов, и одного из них оскорбил председатель комиссии.

— Каким образом оскорбил?

— Господин Тэкла, — ди Руаз скрестил руки на груди. — Как можно оскорбить дерево? Председатель предложил его спилить и был готов тут же приступить к активным действиям. Как видите, профессоры Ларстайн и Биурман решили его в этом поддержать.

— А вы? Всё же, у вас, маркиз, опыта поменьше, чем у этих людей. И, полагаю, они — довольно сильные, опытные маги?

Альберто едва сдержался, чтобы не прокомментировать, насколько опытными были проверяющие. Но Тэкле, уважаемому магу-медику, об этом знать было необязательно. Он — человек не боевой направленности, не привык к подобным проявлениям дара.

— Мы постараемся подлечить их быстро, — протянул медик, давая отмашку своим сопровождающим, чтобы поторопились с больными. — Но гарантировать ничего не могу. И всё же, я не понимаю, почему вы — целый и невредимый, а они в таком состоянии.

— Я — боевой маг, — коротко ответил ди Руаз. — А это совершенно иной уровень магии, поверьте мне. К сожалению, комиссия не учла этот факт, когда пыталась, руководясь моим личным опытом, вмешиваться в дела академии.

— Это звучит не слишком обнадеживающе. И невесть кого к вам пришлют после.

Альберто согласно кивнул. Об этом ему, несомненно, было известно. Что от Академии не отстанут — и так понятно, тем более, местные уже ох как заслужили подозрительного отношения к себе.

— Я думаю, как-нибудь разберёмся, — промолвил он. — Профессор Биурман и профессор Ларстайн всё равно пока что не смогу инициировать повторную проверку.

— Люди, которые ставят палки в колёса своему же начальству… — Тэкла оборвал разговор на полуслове. — Не самые лучшие это люди, если честно. И я б не хотел иметь к ним никакого отношения. Но мне не хотелось бы, из уважения к вашему отцу…

— Всё будет в порядке.

Врач выразительно посмотрел на дерево, но Альберто сделал вид, что не заметил посыл, с которым мужчина это сделал. Он не сомневался — дерево не станет портить отношения с тем последним человеком, что проявляет к нему уважение. Ему просто незачем нападать на ди Руаза. А если и попытается, то не сумеет достигнуть успеха. Альберто уже показал — хоть дух и силён, он тоже способен нанести ущерб ему в ответ. А вот предыдущие оппоненты магического существа на это не способны.

Тэкла в последний раз опасливо посмотрел на Альберто, потом махнул рукой, проворчал что-то о бурной юности и молодцах, которые не задумываются о последствиях, и принялся расширять портал, через который выводили больных.

Ди Руаз отступил немного назад и просто наблюдал за работой медиков. Это было не самое интересное зрелище, но Альберто не сходил со своего места, прекрасно зная, чем закончится его отсутствие. Опять кто-то куда-то влезет, дерево оживёт в очередной раз…

И лес был всё ближе. Это не внушало позитива. Скоро ненавистные деревья доберутся до ограды, окружающей академию со всех сторон, а потом поглотят Змеиный Замок, а вместе с ним и карьеру Альберто.

— Удачного дня! — попрощался Тэкла и, улыбнувшись напоследок, шагнул в портал. Тот полыхнул, закрывая за ним синевато-розовые створки, и Альберто с облегчением выдохнул. Всё же, он не слишком любил гостей, особенно если гости эти приходили забирать в больницу неудавшуюся комиссию.

— Ну наконец-то, — пробормотал ди Руаз.

Он хотел было уйти, но сделал всего лишь два шага — и почувствовал, как на плечо опускается что-то очень тяжёлое, внушительное такое…

Альберто опасливо скосил взгляд и с не то недовольством, не то ужасом заметил, как корень не в меру активного дерева придерживает его рядом с собой.

Можно быть хоть сто раз боевым магом, но от этого всевозможные подвижные корни меньше пугать не будут. Альберто пришёл к этому выводу в тот момент, когда ветка провела, будто гребнем, по его волосам, а потом приставила острие к горлу.

"Очень приятно, что ещё есть двуногие, способные общаться с нами, — зашелестел в голове голос дерева. — Я давно не видел талантливых магов-людей. Всё полукровки… Полукровки — это противно. Это как совместить розу и дуб. По отдельности оба сильны, но вместе — это отвратительно!"

Альберто знал, что исследователи не согласились бы с мнением древесного духа. Смешанная кровь давала чудесные результаты. Сначала это затевалось в качестве эксперимента, теперь вошло в норму. Берто сам был не в восторге от безумных сочетаний, плоды которых порой приходилось отлавливать и приводить в соответствие, но законы уже давно ничего не запрещали. В других государствах к этому относились, разумеется, строже, а вот у них чего только не происходило.

— Мне самому это не нравится, — промолвил он, — но не я ж — законотворец!

"Эти деревья — плод большой ошибки! — дерево всеми свободными ветвями ткнуло в надвигающийся на академию лес. — Им бы сидеть тихо, а они решили идти в нападение! А замок ведёт себя, как невесть кто! Тебе бы найти музыкантов, и они б мигом…"

— Значит, музыканты — это реальный выход?

Дерево закивало, так старательно, что даже расцарапало Альберто шею, а потом вдруг умолкло. Он обернулся и увидел перед собой абсолютно обыкновенное растение, дерево как дерево, совсем не говорящее, не ходящее, уж точно не способное задушить кого-то или сломать человеку кости.

Ди Руаз вздохнул. Всё это не вызывало у него должного позитива. Поведение растения вызывало не самые приятные вопросы, на которые вряд ли кто-то в своём уме мог бы дать лёгкие ответы. Альберто же хотелось избавиться от этой академии, спихнуть её на голову кому-то другому, и только. Жаль, что реализовать это было отнюдь не просто.

Он стряхнул с плеча невидимые пылинки, пытаясь избавиться от ощущения прикосновения чего-то постороннего и противоестественного. Всё же, контактировать с живым деревом было отнюдь не так приятно, как мог подумать кто-нибудь посторонний.

Михаэль этот, например, будь он неладен! И чего он лезет к Нериссе? Ещё и сегодня…

Альберто едва не стошнило от мысли, что кто-то, а не он, будет прикасаться к Крессман. Целовать её или ещё что-нибудь похуже… Ему хотелось прижать девушку к себе, заключить её в объятия, а Михаэля этого сжечь на костре. Вот из этого самого дерева костёр сделать — и сжечь!

Ди Руаз почувствовал, как просыпается магия. Он всегда реагировал на собственное дурное настроение не самым лучшим образом — то огонь на пальцах вспыхнет, то ещё какая-то гадость. Вот и сейчас заставил себя сжать руки в кулаки, прищурился, преодолевая желание кого-нибудь уничтожить.

Впрочем, стоило только поднять взгляд, как Альберто сразу понял — можно и не сдерживаться.

…Прямо на него шли Элья и Дрогар. Шли обыкновенным прогулочным шагом, переглядывались, переговаривались и со стороны казались пристойной супружеской парой. Вот только, если присмотреться, можно было заметить, как между ними искрилось дикое напряжение, словно муж и жена с удовольствием уничтожили бы друг друга, если б только им кто дал волю. Эти взгляды, эти сжатые зубы! Порой и Альберто с Нериссой так переглядывались, вот только почти сразу их немая перепалка переходила в словесную. Элья и Дрогар же копили в себе ненависть и гнев, чтобы выплеснуть его потом скопом, сконцентрированный, дикий, наполненный неподдельной эмоцией.

Альберто не представлял себе, как можно жить, искренне ненавидя друг друга. Самое смешное, что между этими двоими было и что-то хорошее, пока они не поженились. Может быть, если б Нерисса сказала "да", то они сейчас тоже так жили?

Лучше б так, впрочем, чем представлять любимую женщину в руках постороннего мужчины, ещё и совершенно её недостойного, и мысленно желать этому постороннему самой жестокой смерти. И ведь Альберто мог зайти к ним на огонёк и смерть эту безотлагательно обеспечить.

Так и сделает! Лучше желать о содеянном, чем о том, чего не совершил. Придушит Михаэля, скажет Нериссе, что её любит… Или не скажет.

Можно, конечно, проще — сначала сказать, потом дождаться реакции, а потом уже душить, — но Альберто почему-то сомневался, что решится признаться девушке в любви.

— Ну-ка стоять! — он решил, что выгонит из головы мысли о Нериссе работой. — Гуляете? А работать кто будет?

Дрогар тут же нахохлился, собираясь отстаивать право на лень, Элья покраснела, хотя это было нехарактерно для эльфиек, и вперила взгляд в землю под ногами.

— Я говорил, — с угрозой протянул Альберто, — что вышвырну вас прочь из Академии, если не исправитесь? Обещал, что избавлюсь от вас, если будете приносить проблемы? У нас комиссия на носу, а обитатели Змеиного Замка, вместо того, чтобы заниматься делом, отдыхают!

— Говорил… — покачал головой орк. — Но ведь!…

— Никаких но. У вас два варианта, — он решил воспользоваться стандартным методом шантажа. — Либо вы собираете свои вещи и убираетесь к эльфам в лес, либо… — Альберто таинственно усмехнулся. — Либо выполняете моё задание — и тогда остаётесь здесь.

Кажется, Элья не испугалась. Угроза для неё была не страшнее пустого звука. Подумаешь, сказал, что накажет? Все обещают, а вот в исполнение приводят единицы.

— Мы можем уехать, — протянула она, — отсюда хоть сегодня. И поедем, куда глаза глядят!

Но Альберто, вопреки обыкновению, не стал повышать голос, зная, что крик всё равно не приносит желанный эффект. Он, напротив, заговорил ещё тише, чем-то наследуя вязкий, вытесняющий все иные мысли из головы тон дерева.

— Сегодня, — ди Руаз медленно двинулся по аллее в направлении замка, и Элья с Дрогаром против собственной воли последовали за ним, подозревая, что в словах ректора может быть что-то жизненно важное, — сразу же после вашего отъезда, я напишу в министерство. Меня там знают, потому отреагируют довольно быстро. Ведь вам известно, что нетипичные пары, способные к деторождению, полагается регистрировать во избежание проблем? После этого положено будет зарегистрировать ваше новое место жительства, — Альберто немного ускорил шаг, орк и эльфийка — тоже, стараясь не отставать от него. — Но, поскольку Элья ещё не достигла возраста самостоятельности, положенного для её расы, ей будет рекомендовано проживание в эльфийском лесу. А, учитывая редкость таких пар, как у вас, а ещё процент успеха рождения одарённого ребёнка, проживать отдельно вам не дадут.

Дрогар застыл, как вкопанный.

— Я в эльфийский лес не поеду! — выпалил он. — Меня ж там уничтожат! Я могу обратиться к своей родне, к оркам, и Элья будет под опекой уже моей семьи. По закону это разрешается!

Альберто усмехнулся. Надо же, как легко слетело заклинание подчинения со своевольного орка, стоило только упомянуть о чём-то совершенно неприемлемом для него.

Вот только теперь Элья гневно зыркнула на нежеланного мужа и, с трудом сдерживая злобу, прошипела:

— И ты предлагаешь, чтобы я променяла эльфийский лес на какую-то орочью пустошь? Бриана оттуда выбралась, а ты предлагаешь мне восстанавливать равновесие? Торчать невесть где, в жуткой глуши, не пользуясь благами цивилизации, наслаждаться тем, через что все нормальные разумные расы уже давно перешагнули? Лучше б я за оборотня вышла!

— Оборотня тебе не предоставляли, — прорычал Дрогар. — Тебе вообще никого не предоставляли. Надо было вести себя осторожнее, а маменьке потом не рассказывать обо всех своих постельных похождениях! И не была б замужней, а искала себе эльфа по вкусу.

— Ты лишил меня невинности! — обвинительно ткнула его пальцем Элья.

— А не ты ли кричала, что хочешь с кем угодно, только не с эльфом?! — вздыбился Дрогар. — Не ты ли заявляла, что лучше мужчины, чем я, не видела никогда? Что оттенок моей кожи напоминает тебе о самой свежей и самой прекрасной траве из эльфийского леса! Мари… Мари… Тьфу! Гадость какая-то.

Альберто откашлялся.

— Давайте вы будете обсуждать о том, кто больше напоминает коноплю, в эльфийском лесу, — протянул он. — И без моего участия.

— Я никуда не поеду! — уверенно заявил Дрогар, поворачиваясь к начальству. — У меня есть свои планы на жизнь, и они не имеют ничего общего с эльфийским лесом и сумасшедшими родителями Эльи. Уж тем более, я не планирую зубрить их родословную! Что надо сделать, чтобы остаться?

— Надо же, — Альберто ради такого дела даже остановился. — Я вижу, вы настроены куда более радикально, чем я мог предположить! Всего ничего — выгнать змею из замка.

Дрогар, кажется, не сразу понял, о чём идёт речь.

— Что сделать? — переспросил он.

— Выгнать змею из замка, — повторил Альберто. — Расколдовать его. Берёте свои музыкальные инструменты, тренируетесь, потом приводите Змеиный Замок в порядок, и можете идти хоть на все четыре стороны. Или оставаться, хотя лучше б вам этого не делать — полагаю, у нас не сложатся отношения. Что вы на меня так смотрите? Неужели предлагаю плохой вариант?

Орк почесал затылок. Было видно, что принимать решение ему отнюдь не так трудно, как он пытался это показать — ведь у Дрогара и в голове не было вновь контактировать с родителями Эльи. Пожалуй, в этом плане Альберто, разговаривавший с ними в день свадьбы, мог со своим подчинённым согласиться.

— Я лучше домой уеду, — надулась Элья. — И ничего расколдовывать не стану.

— Никаких домой! — упёрся Дрогар. — Мы будем учиться. Очень старательно учиться. Когда нам надо это сделать?

— До приезда комиссии, — отрезал ди Руаз. — Чем скорее, тем лучше, но крайний срок — одна неделя.

— Но это невозможно!

— Невозможно вынести эльфийскую тёщу и свекровь-орчанку. Особенно если они сошлись на почве требования внуков. А выучить заклинание… Ничего сложного. Дерзайте, — Альберто по очереди похлопал по плечу Элью, потом Дрогара, лучезарно улыбнулся и спешно удалился, прежде чем ему в спину понеслись очередные проклятия.

Сейчас у ди Руаза было другое невероятно важное дело, которое он собирался превратить в жизнь ночью.

Никакой Михаэль не заполучит Нериссу.