Глава 4

Рун

После краткого посвящения нагов в шокирующие события, которые угрожали уже всему измерению и его правителям, император Иолии перешел к подробностям. Потому что теперь все готовы были его слушать. Даже Эманор, который поначалу стеной стоял, чтобы соседский правитель отправлялся обратно в «свою Иолию». А все остальное наги узнают из данных разведки.

Ненталь едва урезонил брата. Рельгор только хмурился и наблюдал за тем, как спорят два других императора. Рун отлично понимал реакцию Эманора. Когда-то его нари сбежала с генералом Иолии Варгором и брат Ненталя не смог ее догнать. Знаменитый магический купол между странами помешал. Эмоциональный и экспрессивный наг не забыл тот случай и не собирался вступать в диалог с «врагами». О чем прямо заявил двум другим императорам Гардавии. Однако тем удалось поменять решение родственника. Эманор сдался под весом аргументов, которые посыпались со всех сторон. Даже Ренсвилл – и тот высказался.

И вот теперь пять нагов, включая Ренсвилла и Канора вместе с Руном слушали Саха Тааса.

Иолец рассказывал все по порядку. Медленно и детально. Однако по Таасу очень хорошо читалось – он ошарашен, сбит с толку и даже напуган. Глаза бегают, руки словно не знают, где приткнуться. То на столе с переплетенными пальцами, то поправляют несуществующую скатерть, то тянутся к карманам, которых нет у иолца.

И это зрелище по-настоящему пугало. Император Иолии не раз сам воевал. Шел впереди своего войска и прослыл хладнокровным генералом даже в моменты, когда все становилось совсем плохо.

Несмотря на ситуацию, Эманор шепнул Руну: «Наверное, каждый наг хотел бы видеть правителя Иолии в таком состоянии. Да еще и на нашей территории. Сбылась мечта любого гардавийца». Шутка не разрядила атмосферу. Однако вельмер не мог не усмехнуться ехидству самого молодого императора Гардавии.

– Сегодня ночью ко мне неожиданно попали люди. Причем не иолцы! Это были земляне! Как вы знаете, мой замок окружен специальной магической защитой. Пройти туда могут только избранные. Подобные же щиты стоят во всех покоях внутри. Однако люди вывалились из пространственных карманов, где, похоже находились довольно давно. Ждали или готовились к операции. Они не перешли зеввом, они просто прыгнули из свернутых пространственных мешков. При этом они были вооружены магическим пламенем и замороженными заклятьями. Я сразу же поставил щит и прыгнул зеввом в специальные укрепленные комнаты замка. Призвал всю охрану, всех стражников. Потому что выдержать схватку с двадцатью с лишним людьми, в полном магическом вооружении, не был готов. Благо, я всегда держу при себе портативные порталы…

– Стой! Стой! – прервал Тааса Ненталь. – Ты сказал двадцать с лишним? А точнее?

– Я не уверен. Некоторым удалось бежать. Причем опять же – в пространственные карманы, из которых они затем куда-то исчезли.

– Как это исчезли? – возмутился Эманор. – У вас там, что, стражи, боевые маги зря жрут императорские щи?

На эмоциях он опять перешел на земные понятия.

Таас покачал головой – мол, неприятно, когда ты вынужден прийти за помощью к врагам, а тебя еще мордой об стол. Но деваться некуда. Иолец выдохнул, словно пытался утихомирить эмоции. Ненталь сделал резкий жест, показывая Эманору, что тот перегнул палку. Брат отмахнулся. Дескать, иолец в нашей стране, и никто не обязан с ним церемониться.

– Почти всех противников мои стражники очень серьезно ранили. Все, что мы знаем о людях и о землянах говорило за то, что с подобными травмами они с места не сдвинутся. Но они все равно ушли. У одного голова висела только на куске кожи. В другом не было практически живого места после отстрела заклятьем плазменного пулемета. Однако они двигались! Ходили! И убежали! Один вообще несся с огромной скоростью, хотя магический взрыв оторвал ему ногу. Остальных мы повязали, чтобы также не скрылись.

Эманор только нервно сморгнул. Ненталь глубоко вздохнул – этот наг всегда тяжело переносил рассказы о мучениях остальных. Рельгор сжал кулаки. Рун не сдержался от ругательства.

Канор же спокойно произнес:

– Это нормально. Людьми управляли магические программы, внедренные в их ауры. Они использовали их тела как скафандры. Или вроде того. Так что ранения киллерам бежать не мешали.

– Я не понимаю – они живые или нет? – спросил Эманор.

Канор развел руками.

– Мы только исследуем тех, кого парализовала Алена. Причем, я бы сказал, что им повезло. Потому что заклятья сейчас почти неактивны. Если и есть способ избавить от них людей, то только в подобном состоянии. Иначе тело разрушится, а заклятье – нет.

– И? – не выдержал Эманор, словно предчувствовал неладное. И, как назло, оказался убийственно прав.

– Что случится с заклятьем? – поддержал его Рельнор.

– Есть два варианта, – спокойно сообщил Канор, словно о погоде за окнами разговаривал, о том, как солнце припекает и птички поют. – Либо заклятье найдет другого носителя, либо растворится без необходимой ему аурной энергии. Мы с вами знаем – поврежденное тело и энергетическая оболочка не могут питать. Там идет процесс растворения ауры во внешней среде. Нечто вроде круговорота энергии и информации в измерении. Заклятье досуха высосет погибших людей и будет искать нового носителя. Как вариант. Если оно на это заточено. Но учитывая, как сделаны эти магические штуковины, я бы не удивился подобному.

Сах Таас аж выпрямился, словно шест проглотил. Эманор сглотнул, Ненталь мотнул головой, а Рельгор скрипнул зубами. Сам Рун ощутил, как холод упал в желудок и мгновенно выстрелил по телу. Аж на секунду накрыло ознобом.

Получается, сейчас никто не может быть в безопасности от захвата его тела подобной штуковиной? Или может?

– Ты ведь говорил, Канор, что нельзя просто так вживить заклятье в ауру? Верно? – ухватился за последнюю ниточку надежды Эманор.

– Да. Мы так считали. Но сейчас мы видим обратное, – ответил в прежнем духе королевский медик.

– Я правильно понимаю, что пока «заражены» оказывались только люди с Земли и только немаги? – Рун сам не понял, как догадался. Как-то само вышло.

Канор усмехнулся и кивком похвалил вельмера.

– Все верно, – сообщил королевский медик. – Есть смелые теории, которые мы с коллегами обсуждаем.

– Да поделись уже! – возмутился Эманор, взмахнув руками.

Ненталь положил руку на плечо брата: мол, хватит уже, успокойся. Рельгор сжал ладони в кулаки.

Таас выглядел так, словно он ни жив, ни мертв. Лицо бледное, губы сжаты, под глазами синяки напряжения. Вены на шее вздулись, будто вот-вот лопнут.

– В общем. Заклятье внедряется в ауру как паразит. Медленно и постепенно, шаг за шагом. Мы точно не знаем сколько на это требуется времени. Однако захват тела происходит не сразу. Какое-то время существо должно болеть. Во всяком случае, ощущать себя как те, у кого повреждена аура. Недомогание, слабость, вялость… Опять же – точных симптомов пока не скажу. Но однозначно следует ухудшение общего самочувствия и работы мозга. Мозг постепенно отключают от руководства телом, делегируя ему исключительно функции управления органами. Он перестает транслировать существу эмоции, порывы к действиям. Все это берет на себя заклятье. В результате, зараженные должны испытывать провалы в памяти, временами не понимать, что делали и где находятся. Такие симптомы должны стать звоночками.

– Так заклятье может овладеть любым существом или нет? – все-таки не выдержал Эманор.

– Давайте я повторю то, что говорил до этого. Пока мы располагаем только предположениями на основании увиденного и экспериментов, которые провели с пленными. Я не могу давать точных прогнозов и пояснений, – Канор обвел всех взглядом. – Это понятно? Любой мой тезис может быть опровергнут. Любые мои мысли и идеи не имеют сто процентных подтверждений.

Эманор закивал, Ненталь кивнул только раз. Ренсвилл как сидел словно статуя, так и продолжал сидеть. Кажется, даже не моргал. Рельгор только сильнее сжал кулаки – аж костяшки стали отдавать синевой.

Рун весь напрягся и даже подался к Канору.

Таас скрестил руки на груди, будто защищался от того, что скажет императорский врач.

– В общем, так. По нашим совместным предположениям с коллегами заклятье овладевает не существом определенной расы или вида. Все зависит от мощи энергополя.

В комнате воцарилась такая тишина, что Рун слышал, как быстро и нервно дышит Эманор, как скрипит зубами Рельгор, и как Ненталь едва слышно постукивает носком по полу. Бабочка вдруг так жахнула по окну, что все аж подскочили на месте.

– Есть мысли, что сильные маги защищены от подобной участи. Заклятье может пытаться их захватить. Но не проникнет в ауру и, скорее всего, либо рассосется, потратив оставшуюся энергию на борьбу, либо начнет искать другого носителя.

– По факту это как энергетический паразит? – уточнил Эманор, уже чуть более спокойно, чем прежде. Слова Канора дали ему надежду. Большинство нагов были очень сильны магически, как, впрочем, и многие вельмеры. Удар приходился на низших оборотней, типа лис и волков, с куда более слабой аурой, иолцев без чародейских способностей и, конечно же, землян, у которых их также нет.

Рун тоже практически поблагодарил всех богов, кого знал. Даже Эсквета – бога удачи трегорнов.

Он не за себя переживал и, как ни странно, не за своих подданных. За Алену. Она землянка, и первое, о чем думал вельмер – не окажется ли истинная под ударом.

– Алена справилась с магией заклятий. Следовательно, у мощных магов Земли, хотя и нет способностей в своем измерении, но нечто вроде иммунитета к таким штукам работает, – еще больше утешил Руна Канор.

Императоры Гардавии буквально просияли. Успокоились за своих жен, оно и понятно. Таас выглядел так, словно ему легче не стало. Способности иолцев отличались от магии землян. Они были намного слабее, и Таас с сородичами использовали алхимию, замороженные заклятья и прочее, чтобы усилить чары. Поэтому под удар вполне могли попасть многие жители Иолии.

– Что стало с теми киллерами, которые не сбежали? – уточнил у Тааса Канор.

Император Иолии стукнул кулаком по столу – сразу понял, почему королевский медик Гардавии задал этот вопрос. Таас еще раз опустил кулак на столешницу и выругался на своем языке:

– Ресвиталь оскол!

Это означало нечто вроде «Черт побери».

– Я так понимаю, что магическим куполом вы не обезвредили пленников?

Таас мотнул головой.

– И ни один не умер, несмотря на ранения? – подлил масла в огонь Канор.

Таас подорвался с места и нажал на большую серьгу на своем ухе. Так он связывался со своими. Устройство походило на андры, по которым звонили в измерении все, кто не владел телепатией.

– Срочно окружите пленных магическим куполом! – нервно произнес Таас. Ему что-то ответили, и иолец опять выругался. Трижды. Смачно.

– Все равно окружите! Даже если он умер! Полностью перекройте любое сообщение энергий между пленниками и внешним миром!

– Да! Я пришлю нужных магов, чтобы все проверить!

Канор покачал головой и, когда иолец прервал связь, прямо спросил:

– Кто-то почил с миром?

Таас только мотнул головой.

– Выходит, заклятье заразило кого-то из моего окружения? – спросил он с ужасом на лице. Таким Тааса точно никто не видел. – И сейчас пытается овладеть его телом? Да? Так? У меня в окружении, среди министров, государственных сановников, есть люди вообще без магии. Мои доверенные лица, ученые…

– Так! – поднял руку Канор, прерывая истерику иолца. Рун усмехнулся на знакомый жест. Точно таким же усмиряли толпу императоры Гардавии. – Давайте я вначале исследую пленных и погибших, а затем будем делать выводы. Пока рано говорить о чем-то подобном. Возможно заклятье не нашло носителя и растворилось в окружающей среде. А может, что также не исключено, оно вообще не способно менять носителя. Мы пока ничего толком не знаем!

– Сколько? – тихо уточнил Эманор.

– А? – Таас ошарашенно покосился на нага.

– Сколько нападавших уже умерли?

– Семь… – выдохнул иолец.

Эманор поднялся и рубанул рукой по воздуху.

Ненталь встал и медленно двинулся по залу.

– А вам не кажется, что атака служила как раз для этой цели? – вдруг спросил он.

– То есть, к нам прислали камикадзе, дабы затем завладеть кем-то из моих приближенных? – вскрикнул Таас.

– Этого нельзя исключать, – подтвердил Канор. – Но давайте не будем паниковать. Пока для этого нет причин. Мы узнали о зомби раньше, чем хотел этого враг. Я в этом уверен. Атака на Иолию произошла одновременно с нападением на Руна. Я более чем уверен, что о судьбе пленников их хозяева не знают. И свято убеждены, что по земле сейчас бродят заклятья для захвата кого-то из людей. Возможно, им даже намечены цели. Какие-нибудь тамошние правители, что играют роль на мировой арене. Диктаторы, генералы…

– То есть, враги считали, что я убью носителей заклятий, и те освободятся? – уточнил вельмер.

Канор кивнул.

– Уверен. Тебя атаковали слабо вооруженные люди. У них не было ни шанса победить в бою. Их хозяева не могли этого не знать… Они ведь даже определили, куда ты телепортировался после атаки в своем замке. Выбрали удачное время для маневра, когда ни ты, ни Алена не ожидали подвоха. Спокойно себе работали на участке… Это был хороший план, и он практически сработал…

– Получается, цель неведомых врагов распространить заклятья, чтобы те начали управлять некими существами. Зачем? – прищурился Ренсвилл. Рельгор усмехнулся и ответил прежде, чем Рун и Эманор, которые тоже уже догадались:

– Власть. Вот цель наших неведомых создателей зомби. Они атаковали императора Иолии, чтобы подсадить заклятье в кого-то из его окружения. Дабы получить власть в Иолии. С той же целью прислали зомбирующие заклятья и на Землю.

– Тогда получается, они хорошо знают специфику разных измерений! – добавил Таас. – Ведь они не прислали своих киллеров в Гардавию. Они отправили их ко мне. И выходит, что Руна убивать не планировали. Наоборот, они хотели, чтобы ректор отбил удар, уничтожив зомби и освободив заклятья?

Канор кивнул.

– Это не точно. Но вполне вероятно.

– Значит нужно срочно придумать как выявлять зараженных существ! – произнес Рун.

Ненталь одобрительно кивнул.

– Да! – вскрикнул Эманор.

– Этим мои помощники уже занимаются, – в своей обычной спокойной манере ответил Канор. – А сейчас я хотел бы немедленно отправиться в Иолию и с коллегами исследовать тамошних зомби.

– Я сейчас же распоряжусь на счет «экстренного дипломатического коридора»! – отозвался Таас. – Но надо выработать какую-то стратегию. Разобраться, как вообще использовались пространственные карманы. Получается, что из них можно пробиться в магически защищенные места измерения?

Ненталь кивнул:

– Все это тоже надо будет проверить. Я лично займусь. Но не думаю, что это вот так просто. Однако я считаю, это задача нагов. Мы лучше всех ориентируемся в зеввах. Фактически – это наш обычный транспорт, обыденная часть жизни. Поэтому нам и изучать подобные вопросы.

* * *

Алена

– Так. Я уже в курсе, даже пережил все на своей шкуре. Змеиной и человеческой… Когда некоторые попаданки пробуют силы в магии, многим хочется оказаться подальше… Но русские женщины очень гуманные. Перед тем, как шибануть мужа скалкой за то, что пришел утром, грязный и пьяный, они все-таки позволяют ему зайти в ванную и умыться. В основном для того, чтобы не пачкать уже помытую скалку. Но сам факт… Гуманизм на лицо… Точнее на офингаленном, но уже чистом лице мужа.

Несмотря на то, что почти целый день Канор исследовал людей с внедренными в ауру заклятиями подчинения, как их назвали в Гардавии, королевский медик все еще не утратил способности шутить. Не испугал его даже пробный «залп» моих чар.

Поначалу, надо сказать, у меня вообще ничего не выходило, и ничто, так сказать, не предвещало…

Остальные землянки пытались помочь чем могли.

– А ты попробуй как следует разозлиться! Я как выйду из себя – все, огненная магия прет так, что муж срочно отправляется на совещание… Внезапное, экстренное и где-нибудь на защищенном от магии полигоне. Часов на пять, пока я не успокоюсь, – от всей души юморила Альва. – Причем, если Рельгор возвращается и видит, что у меня все еще ПМС – принципиальная молниеносная критика самцов, сразу же вспоминает о срочном деле. И снова исчезает на несколько часов.

– А я, когда стараюсь задействовать магию, пытаюсь ощутить, как она во мне зарождается. Перетекает вокруг и извне. Ну как будто ты находишься в бурной реке и пытаешься понять – какого лешего тебя сюда вообще занесло, – добавляла в копилку шуточек Ада. – Потом вспоминаешь, что просто поспорила с подругой, кто больше мужик. И уже не столь важно, что вы обе совсем не мужики. Ибо легче, увы, не становится. Хотя однозначно уже определилось, что пить надо меньше и реже.

– Ну мои советы тебе вряд ли пригодятся, – вклинивалась Стелла. – Я, как настоящий сумасшедший, начинаю общаться с книгами, стараясь убедить себя, что совершенно нормальна. Совершенно нормальна, совершенно нормальна…

Она даже головой подергала – для полного эффекта сценки.

Надо сказать, что поддержку юмор попаданок, в самом деле, оказывал. Но, увы, не моей магии, а моему фирменному земному чувству юмора.

– Я поняла. Если вдруг оказалась в реке, Рун убегает от меня, теряя тапки, а книги отвечают стройным хором Пятницкого… все, магию освоила однозначно. Правда, не без потери дееспособности. Впрочем, если слегка безумная попаданка имеет мощную магию – ее поехавшая крыша уже не ее проблемы…

Тем не менее, ни попытка разозлиться, вспоминая, как бывший муж фыркал: «Вот, все из-за тебя, Алена», стоило ему ошибиться на дороге, даже если меня вообще рядом не было – сын рассказывал в лицах и красках, ни попытка поговорить с неодушевленными предметами, мне не помогали.

Я в упор не понимала – как вообще нужно чувствовать магию. Что это такое, и как с ним работать. Магия оставалась для меня чем-то из разряда фантастики, сказки, ужастиков, наконец… Возможно, в этом и заключалась проблема. Я видела себя, свое тело, воздух, уносящиеся к небу стены полигона. Но никакой магии, никаких чудес не наблюдала.

Ну кроме одного чуда – Канора. Тот умудрился провозиться со мной несколько часов и продолжать терпеливо советовать, что еще можно попробовать.

И тут змей решил применить последнее средство. Видимо, несколько часов безуспешных попыток пробудить мой дар способны разбудить злость даже в таком невозмутимом наге.

Я отвлеклась на фразу Альвы:

– Огненная магия – это не только ценный дар, но и три-четыре седых волоса у окружающих… Три-четыре, потому что остальные сгорели… Эманор с Рельгором до сих пор подскакивают на месте, стоит мне лишь произнесли совершенно безобидную фразу: «я воспылала гневом». А стражники ищут, куда бы прыгнуть зеввом.

…Внезапно я ощутила сзади движение, словно кто-то пытается подкрасться. Ну прямо как на моем участке, когда на Руна покушались неизвестные…

…В следующую секунду раздался стон, хрип, и я обернулась. Канор повис на магической паутине на стене полигона, высоко над землей. Я даже вскрикнула от восторга.

– Почему землянки всегда так радуются, если мужчины из других измерений становятся жертвами их чар? Я во всех смыслах слова, – не сдержался от иронии Канор. – И в любовном тоже.

Я развела руками.

– В этом наша поразительность и незабываемость! – прокомментировала Стелла. – Поражаем если не в сердце, то во все остальные части тела уж точно. И потом такое уже не забывается.

– Да ладно вам! – обернулась я к хихикающим приятельницам. – Я не этому радуюсь, честное слово… Правда-правда… Я просто увидела эту самую магическую паутину!

Стелла захлопала. Ада поздравила. Альва философски сообщила:

– Еще немного, и ты станешь видеть каждое убийственное заклятье, которое применяешь. Правда, уже после его использования. Но кто считает…

Заклятье, подвесившее Канора, напоминало нечто среднее между сетью и яркими лучами, скрещенными между собой. Оно выглядело эфемерным, но работало вполне четко, и все внутри паутины светилось.

– Может, отпустите? – уточнил Канор. – Ну если вы уже достаточно использовали меня в качестве тренажера для юмора и средства от скуки.

– Если бы я знала, как… – растерялась я.

– Помочь? – тут же вызвалась Альва.

– Нет! – быстро отказался Канор. Видимо, в целях самосохранения. – Уж лучше я сам попробую. Мне очень дороги мои руки-ноги. Да и хвост в змеиной ипостаси тоже. Я с ними знаком тысячелетия… И еще не готов попрощаться. Они не успели мне надоесть.

…Прелесть зрелища, которое мы наблюдали заключалась в том, что я все лучше настраивала зрение на магию. Это была тоже своего рода тренировка. Минус был в том, что Канору никак не удавалось порвать или повредить мою сеть.

Вначале он создал нечто вроде фантомного ножа и резал ее. Но та не поддавалась. Вздрагивала, шла синеватыми волнами, похожими на дымку или газ… Но разрушаться даже не думала. Затем Канор откуда-то достал шарик магического пламени. Но оно рассыпалась алыми исками, совершенно не повредив ловушку. Сеть еще раз вспыхнула синим – возможно это был ее способ выразить свое «грандиозное фу» и даже не подумала выпустить змея.

Далее последовали какие-то еще колюще-режущие и огнедыщащие заклятья. После чего Канор констатировал:

– Мда… Похоже я попал в знаменитую русскую пословицу «Сложно спать на стене, одеяло спадает». Всегда думал, что за фантазер ее изобрел. Теперь мне ясна подоплека.

– Помочь? – опять предложила Альва.

– Нет! – быстро отказался наг. – Я еще не настолько отчаялся. У меня осталась надежда на спасение… Вот если я совсем ее потеряю, тогда, действительно, твоя помощь сразу избавит меня от лишних мучений…

И хотя все шутили, язвили, мне становилось очень не по себе. Я понятия не имела, как снять заклятье. Канор, к несчастью, тоже не справлялся. Это даже пугало. А вдруг у меня никогда не получится? Упаднические настроения мне обычно не свойственны. Но тут я почти им поддалась…

– Ничего-ничего! При помощи подъемного крана меня даже можно будет кормить! – хохмил наг. – Тут главное, чтобы птицы не приняли меня за потерянное когда-то гнездо. Яйца в прическе, боюсь, я уже не вынесу… Опять же – это не мой стиль. Я предпочитаю более строгие головные уборы. Да и вообще люблю, чтобы с моей головы убирались все, кто там лишний. В принципе, после того как Альва чуть не сожгла меня на полигоне в попытке освоить магию, я должен был ожидать чего-то подобного. Просто рассчитывал, что действует русская пословица: “Дважды ядро в одно место не бьет”. Но, видимо, особенности нашего измерения отменяют статистику Земли…

Когда мы все отсмеялись, и Канор понял, что самому справиться с моей магической ловушкой не получится, он предложил:

– Так. Давай ты попробуешь вспомнить, что ощущала в момент, когда колдовала…

Я задумалась.

– Только думай не в нашу сторону! – подала голос Альва. – А то мне совсем не идет сетка на всем теле. Честно – не мой стиль.

– А я йогой люблю заниматься, – добавила Ада. – А в таком подвешенном состоянии это сделать весьма затруднительно…

Я сконцентрировалась…

Так… Я ощутила движение, какую-то возможную угрозу «с тыла»….

Что-то промелькнуло и пропало. Я оглянулась.

– Хочешь убедиться, что мы еще не стали украшением местной конструкции? – съязвила Стелла.

Я кивнула.

– Очень сомневаюсь, что ваши мужья в состоянии оценить по достоинству подобную художественную инсталляцию…

– Это правильно! – кивнула Альва. – Ну, и что ты ощутила?

Я пожала плечами.

– Что-то было… Но так быстро… Молниеносно… Я не успела понять… Это было как нечто мимолетное, неуловимое, мгновенное. Как будто сработал инстинкт. Мы ведь не думаем, когда отдергиваем руку от горячей сковороды. Это происходит быстрее, чем мы соображаем, что сделать.

– Попробуй погрузиться в ощущения, поймать их и продлить, – предложил Канор. – А то ловишь только мужчин. Хотя, если честно, пережив уроки магии с землянками, можно уже совсем ничего не бояться… Это та-ак закаляет… Никакие военные походы не сравняться с парочкой таких уроков.

Погрузиться… Поймать… Продлить… Мда. Легко сказать…

Я прикрыла глаза. Вдохнула и выдохнула. Расправила плечи и постаралась отключиться от того, что творилось вокруг.

Где-то в вышине завывал ветер. Слабо, как-то невнятно, но я все равно слышала. Альва издавала нервные вздохи. Ада шептала Стелле на ушко. А та отвечала. Канор едва слышно кряхтел в моей паутине.

«Чир… да… Чир… да-а-а…» – напевала какая-то птичка.

С ближайшего луга приносились сладковатые запахи. Солнце легкими касаниями пробегалось по коже. Оседало на затылке теплом.

Я постаралась уйти в себя так, как случилось, когда вдруг ощутила опасность. Когда исчезло все: звуки, запахи, краски мира… И все во мне сфокусировалось на одном – защититься. Дать бой. Отразить чужую атаку… Не позволить никому мне навредить!

В тот момент все остальное словно перестало существовать. Так ставишь фильм на кнопку стоп, и он будто на время уходит из поля внимания. Превращается в часть обстановки. Еще недавно сопереживала героям, слушала их голоса и звуки кино, погружалась в историю, верила ей… И вдруг оказалось, что это не более, чем картинка на моем телевизоре.

Я будто в замедленной съемке воспроизвела внутренним зрением все, что случилось. Это ощущение – там кто-то есть… Такое пробирающее холодом до мурашек, неприятное до давящей ноши на плечах.

Затем мысль «а вдруг это враги?» Холод и резкое сосредоточение. Будто я враз стала машиной, которая отражает атаку. Возникло желание обездвижить, а точнее – обезвредить пришельцев… И… Из тела будто хлынула струя. Чего именно, я не разобрала. Только начиналась она в центре лба и заканчивалась в районе пупка. Такой широкий поток энергии, что ли… Он будто вырывался из тела, стремился куда-то. Причем, очень направленно, четко.

Я видела поток – ярко-желтый, в точности как паутина, которая обездвижила киллеров.

– О-ой… – раздалось неподалеку. Ошарашенно, потрясенно и совершенно неожиданным голосом.

Я просто ушам своим не поверила. Искренне пожелала, чтобы это мне только почудилось. Да и я ведь могла просто ослышаться…

Попыталась сфокусироваться на реальности.

Получилось не сразу и не так легко, как надеялась. Вначале перед глазами поплыли оранжевые всполохи, как будто слишком долго смотрела на яркую лампочку. Затем они начали таять, а мир вокруг обретать очертания.

Темная поверхность под ногами, похожая на очень гладкий и ровный асфальт. Огромная территория, окруженная высокой, по виду сплошной стеной.

Первым делом я оглянулась на попаданок.

Не дай бог они стали жертвами моего нового эксперимента. Уверена, что в Гардавии опыты над императрицами запрещены категорически. И никакие новые, самые передовые законы не дадут мне поблажку… Даже если прикинуться беженкой, блаженной, которая не осознает, что творит… Рельгор, Ненталь и Эманор за любимых женщин… Не хочу даже думать, что они со мной сделают. Скорее всего, я еще позавидую Канору.

* * *

Рун

Виртуальный экран тэннора развернулся на всю стену.

Вейрен докладывал. Эманор, Рельгор, Ненталь и Рун внимательно слушали. Ренсвилл отбыл вместе с Канором в Иолию. Помощники ректора АО отправились по заданию нагов и вельмера.

Им поручили успокоить всех в ВУЗе, а заодно попробовать прощупать информацию на счет киллеров и заклятия подчинения. Мало ли? Вдруг кто-то что-то слышал, кто-то о чем-то знает или догадывается? Тельвен и Ленгель лучше других могли бы попробовать все выведать. Вельмеры много лет работали в Академии. Поэтому их присутствие и желание вникнуть в детали жизни ВУЗа не выглядели странными или же подозрительными. Напротив, в обязанности помощников Руна входило инспектировать АО, пока ректора нет на месте. Держать руку на пульсе, дабы студенты не развалили ВУЗ, в прямом смысле этого слова, в процессе обучения магии. Тут глаз да глаз, причем неусыпно. Только отвернулся, и стена превратилась в жеваные камни. Только отвлекся, и случилась полнейшая беспощадная «глобализация» – благодаря недоученным чародеям обрушился потолок – и два этажа ВУЗа стали одним. Преподавателей тоже лучше надолго не выпускать из виду. Этим только дай повод разрушить ВУЗ в переносном смысле этого слова – дезертировать с передовой борьбы за мозги нового поколения. Как любил шутить проректор Мендрас: обучить способных, умных и прилежных студентов – такое себе достижение. Им только дай прорваться к книгам, к источникам знаний. Потом силой уже не оттащишь.

А вот привести остальных к реке информации и даже заставить пить из нее… Это вам не земных лошадей вынудить пить на водопое. Там достаточно обратиться всем руководящим составом АО. В драконов, нагов, гигантских львов и медведей…

– Вот смотрите. Мы обнаружили целую сеть пространственных карманов в указанном вами районе Земли. Аналогичные есть в императорском замке Иолии и даже здесь, в резиденциях адельтахов Гардавии.

– Здесь тоже? – подорвался с места Эманор. Рельгор и Ненталь только вскинули на него взгляды. Ситуация была очень нервной, ощутимо давила на психику. Не мудрено, что самый импульсивный наг предсказуемо реагировал на новости с изрядной долей фирменной экспрессии.

– Да. Но магия нагов защищает материю измерения намного сильнее. Мы обнаружили, что к вам пытались прорваться. Осколки заклятий, работающих как взрывные устройства для ткани пространства и защитных чар, остатки силовых бомб и портативных порталов – все это мы обнаружили в пространственных карманах вблизи замков императоров Гардавии и вашей резиденции, Торрун.

Рун кивнул. Он что-то такое предчувствовал, поэтому совершенно не удивился. Эманор все еще стоял в ожидании продолжения.

– Однако магия нагов и вельмеров, как вы уже знаете, принципиально отличается от той, которой пользуются люди Иолии. Наги и вельмеры как-то связаны с тканью пространства. Они работают с ней напрямую, словно требуя измениться по их воле. У них возникает какое-то взаимодействие: с зеввами, с самой материей измерения в моменты наложения любых чар. В свое время мы проводили эксперименты. Пытались при помощи разных исследований определить: какой пространственный карман создали наги или вельмеры, а какой появился естественным путем. Это оказалось практически невозможно. В большинстве случаев даже самые мощные маги, которые видят энергетические потоки и связи, ошибались так же часто, как и угадывали. Иолцы же меняют пространство особенной энергией, которая содержится в их ауре. Отсюда и термин: “магический резерв”. У нас есть только понятие – “мощь ауры”. То есть иолцы общаются с тканью измерения словно бы через посредника. Поэтому у них немного другие заклятья и совершенно другие способности.

– Слишком мутно поясняешь, – подал голос Ненталь. – Лично я почти ничего не понял. Кроме того, что у высших оборотней и людей с магией разные чары.

Эманор кивнул следом. Рельгор вторил.

Вейрен тряхнул головой. Минуту помолчал, видимо, формулируя. И попытался зайти с другого конца:

– Давайте представим, что вы делаете оружие. Одни напрямую меняют форму металла, другие же накладывают на него новые слои из какого-то вещества, чтобы придать нужную форму. Какое оружие лучше продержится в бою?

– Поэтому наши защитные купола противостояли вторжению, а в Иолии – нет? – уточнил Рун.

Настала очередь Вейрена кивать.

– А на Земле такой защиты вообще не было, – добавил тот.

– Это понятно. Дальше, – поторопил докладчика Эманор.

– Сети пространственных карманов созданы не искусственно. Это естественные мешки в материи измерения. Нечто вроде его скручивания в определенную форму. Однако их растягивали и меняли под нужды наших врагов.

– Кто они, удалось выяснить? Хотя бы найти какие-то следы?

Вейрен мотнул головой.

– Пока ничто не указывает на владельцев киллеров и создателей заклятия подчинения. Их следов мы пока не обнаружили. Только от самих зомби и их оружия.

– Так. Если они выпустили на меня на Земле этих людей, могут они сделать нечто похожее в другом месте планеты? Там ведь вообще нет никаких заклятий защиты?

– Мы предполагаем, что этого не случится.

– Почему?

– На Земле нет магии. А без магии убить этих людей невозможно.

– На Земле есть довольно опасное оружие. Пистолеты, гранатометы, ракеты…

– У заклятья обнаружилась уникальная особенность. Оно, как и любое живое существо, защищается от повреждения. Если атаковать его чем-то без магии, заклятье выставляет нечто вроде силового щита. И легко отбивает атаку. То есть, нападающие без чар, не смогут навредить киллерам. А вот если у вас сильная магия, щит заклятья ломается как хрустальный. Вы даже не заметите этого. Так случилось с киллерами в Иолии. Их, в принципе, легко победили.

– Значит, единственным их шансом на Земле был я? – нахмурился Рун. – Я мог сильно повредить киллеров и, тем самым, высвободить заклятья?

Да. Его использовали: нагло и грубо. Просчитав Руна, словно мальчишку.

Кто уже только не слышал, что наги и вельмеры прыгают на Землю, где нет активных чар, чтобы спастись от киллеров и предателей. Неведомые враги все продумали. Включая тот факт, что Рун обязательно вступит в бой, раз уж ему пришлась по душе землянка. Они учли практически все… Кроме уникальной магии Алены, о которой не знала даже она сама.

– Но с Иолией у них все-таки вышло? – уточнил Рун.

– Мы только предполагаем. Точнее скажет Канор, после детального обследования тел нападавших.

– Он уже доложил, что в ауре двух из них только остатки заклятий, – возразил Эманор.

– Заклятье могло как выйти из тела, так и рассосаться естественным путем, выпив энергию носителя досуха. Мы пока не знаем, что случилось в конкретных случаях. Возможны оба варианта. Если подходящей ауры для внедрения заклятья рядом не окажется, оно просто само себя уничтожит. Нужно слабое энергетическое поле, к тому же, готовое принять вторжение…

– Если…

Эманор вернулся на место и сжал кулаки.

– Ничего больше и точнее на данном этапе сказать нельзя. Нужно просто продолжать исследования. Канор потом доложит подробней. Я лишь рассказываю о промежуточных результатах нашего изучения ситуации. В любом случае паниковать пока рано. Наши специалисты, вместе с магами Гардавии и Иолии, разрабатывают энергетическую сеть, которая способна обнаружить заклятие подчинения.

– Как много на это уйдет времени? – уточнил до этого момента молчаливый Рельгор.

– Пока точного срока нет, – с сожалением сообщил Вейрен. Рун заметил, что на лбу подданного выступила испарина напряжения. Вельмер определенно переживал.

– Вы нам скажите хотя бы примерно, – вмешался Рун, пока Эманор не вставил свое веское слово – младший император Гардавии уже вновь подорвался с места. И даже воздуха в грудь набрал. – Просто предположительные сроки.

Вейрен беспомощно развел руками:

– Неделя. Может, месяц. Может, быстрее.

Эманор всплеснул руками.

– Да за такое время эти мрази способны захватить кучу магов! А мы даже ничего не заметим! Остальные нападавшие в Иолии все еще живы, и их заклятья явно ищут носителей! И это не считая тех троих, которых мы притащили с Земли.

– Мы делаем все, что можем. Не исключено, что случится некий прорыв, и мы быстро найдем решение. Но будет хуже, если мы всех обнадежим, не собрав нужной мощности заклятье. Пока чары, использованные на пленниках, нам совершенно незнакомы. Поэтому сконструировать то, что сможет им противостоять или же обнаружить заклятье подчинения внутри любого существа до того, как оно проявит себя, тоже не так-то просто.

Эманор отмахнулся. Ненталь похлопал его по плечу.

– Мы будем работать. Без отдыха. Днем и ночью на тониках, – твердо заверил Вайрон. – Даю вам слово!

– Если военный совет временно окончен, и новой информации пока нет, я отправлюсь к своим подчиненным. Выясню, как и что в Академии. Есть ли слухи, мнения, подозрения. Узнал ли кто-то про заклятье подчинения. Что думают про мое исчезновение и возвращение в измерение. А потом наведаюсь к Алене. Канор час назад сообщил, что скоро отправится учить ее магии…

Ненталь понимающе усмехнулся. Мол, да, попал ты, мужик. Попал от хвоста до рогов. Эманор закивал явно с тем же намеком. Рельгор произнес:

– Ты только связь не отключай. Мало ли – срочно понадобишься.

Рун кивнул и отправился по делам. Чтобы побыстрее со всем справиться и… снова увидеть пару. Несмотря на неутешительные новости, на угрозу, которая нависла гильотиной над всем магическим измерением, ректор АО не мог не думать про истинную. Он бы отложил все на потом. В конце концов – лучшим магам измерения Рун доверял как себе. Его, словно магнитом, тянуло к Алене. Он волновался за нее, беспокоился, как землянка освоилась в новом мире, нашла ли общий язык с соотечественницами. Не злится ли, что Рун без разрешения забрал ее сына и привел парнишку в Гардавию. Вельмера по-прежнему клинило, и все остальное уходило на второй план.

Он смаковал в памяти каждую минуту, проведенную в доме Алены. Безмятежную, полную какой-то непривычной, глупой, но такой сладко-пряной эйфории. Вспоминал, как переглядывался с землянкой, со значением, с каким-то намеком… А может ему только чудилось? Но вельмер не хотел сомневаться. Сейчас, когда надвигалась черная туча неведомой опасности, ему хотелось думать, что именно так и случилось. Алена тоже ощущала все это. Ток, что пробегал по телу от быстрого обмена взглядами. Магнетическое, волнительное притяжение, когда сложно отвести глаза… просто потому… что сложно. Желание улыбаться на каждое слово, на каждый жест своей женщины. И совершенно неважно: ругает она тебя, язвит, критикует или же хвалит. Желание показать ей, какой ты. Выглядеть лучше, чем ты есть. Но все же из кожи вон лезть, чтобы, на самом деле, стать лучше…

Это было так… Так… От одних воспоминаний в тело вливались небывалые силы, и хотелось сражаться, побеждать любые напасти… Ради нее… Ради нового, спокойного и одновременно волнительного обмена взглядами… И всего остального – тоже.

Заставить себя заняться делами оказалось не так уж и просто. Но Рун нашел лазейку, чтобы самого себя мотивировать. Он напомнил себе, что безопасность Алены зависит от обстановки в измерении. Ее желание здесь остаться резко и быстро уменьшится, если на Земле гадостного заклятия подчинения не будет, а тут начнется подобная эпидемия. И тогда Руну придется разрываться между долгом, обязанностями и желанием срочно рвануть за истинной.

С этими мыслями он отправился инспектировать Академию. Заодно надо было там «засветиться». Дабы все «заинтересованные лица» увидели, что ректор жив и здоров, а их происки закончились сокрушительным фиаско. Пусть даже все не совсем так, и в Иолии, вполне возможно, планы мерзавцев уже стремительно воплощались в реальность…

Психическая атака – тоже нападение. Задавить противника морально не менее важно, нежели победить его физически…

* * *

Алена

– Добро пожаловать в мою команду! Могу сказать, что теперь мне не так обидно здесь висеть. Уж раз даже ректор магической Академии оказался в сходном положении. Да еще и прилип по соседству. В какой-то степени мы уже можем назвать нашу компанию – высокая делегация магического измерения. Ну, сами понимаете, мы ж высоко.

Канор шутил, я все сильнее нервничала. А Рун совершенно не обиделся на то, что стал новым пленником моей защитной паутины. Ада, Альва и Стелла, несмотря на серьезность положения, не могли удержаться – хохотали от всей души.

Я бы тоже присоединилась, если бы отчетливо не понимала: разгребать проблемы придется мне. И желательно как можно скорее…

Канор при помощи своей магии разрушить паутину и выбраться не смог. Думаю, Рун тоже не справится. Я должна сама как-то отменить действие магии.

– Вот это я называю – поймать мужчину в свои прочные женские сети! – вторил королевскому медику вельмер. – Сделать его жертвой своих женских чар. Я, правда, немного иначе себе все это представлял. Но, в целом, смысл выражения становится более четко очерченным.

– Да ладно тебе! – вмешивался Канор. – Если честно, вот скажи? когда ты в последний раз отдыхал? Ну так, чтобы повисеть где-то, при этом ничего не делая? А тут такая возможность! Согласись! Подобная возможность не каждый день представляется.

– Даже думаю не каждый век! Я вот прожил много веков и ни разу с таким не сталкивался! – парировал Рун.

Эта парочка стендаперов на стене начинала уже веселить и меня. Я поневоле расслаблялась и начинала хихикать. Остальные попаданки уже просто держались за животы.

– А как ты думаешь, если приедет делегация и захочет с нами встретиться, они поверят, что это такой новый способ выказать уважение? Или решат, что мы заносчивые, поскольку нас занесло на подобную верхотуру? Мало того, мы смотрим на приехавших сверху вниз? – не прекращал развлекать нас Рун.

– Я думаю, они решат, что с такими лучше не связываться, – продолжал Канор в том же стиле. – Уж если наши своих так… Что ж будет с остальными? Навеки останутся на деревьях и шпилях? Начнут притворяться скульптурами, частями конструкции, чтобы не так опозориться? Типа, а это не император сельвентов у вас прилип над окном? А он оттуда: «Нет-нет, обознались! Я новая модель кондиционера со встроенным радио».

Я вдруг поняла, что мужчины старались не просто так. Я расслабилась и немного успокоилась. Шея перестала ныть от напряжения и ощущение, словно на плечи наложили камни, куда-то ушло. Я выдохнула, расхохоталась и посмотрела на Канора.

– Есть еще советы? – уточнила с вызовом. – Я уже примерно поняла, в какой момент и как наложила заклятье. А вот как его снять… Учитывая, что я ни разу этого не делала…

– Я еще раз предлагаю нацеленное магическое пламя. Заодно проверим, выдерживают ли его чары Алены! – вклинилась Альва.

– Чары-то может и выдержат… А вот мы… – задумчиво произнес Рун. – Ладно, давайте я попробую вначале своими усилиями. А то мало ли, Алена снова представит, как колдовала… И будем мы все куковать на стенах. Должны же остаться зрители у нашего представления…

Вельмера окружило нечто вроде туманного сияния. Что-то такое фантомное, но очень узнаваемое. Какое-то время я почти не видела Руна. Он скрылся в этой густой дымке. И я вдруг поняла, что она мне так напоминала. Конечно же! Дракона! Того самого, что едва не разбил мою любимую тарелку на моей же кухне и пытался отодрать ручку от моего шкафа!

Вельмер собирался перекинуться!

А что? Это мысль! Канор тоже пробовал стать полузмеем. Но у него ничего не вышло. Однако это же вроде как не полное обращение?

Я с замиранием сердца и надеждой ждала, что же будет.

Фантомный образ вокруг Руна сгустился. Выглядело словно его окутало облако в виде ящера. Ярко-оранжевое, колышущееся на ветру оно светилось все ярче, даря мне надежду. Ну, а вдруг?

Какое-то время ничего не происходило. Рун не становился вполне материальным мощным драконом, но и эфемерный ящер в воздухе не исчезал. Затем он словно вспыхнул ярким пламенем. Пришлось зажмуриться и даже прикрыть глаза руками. Настолько нестерпимым было свечение. Спустя какое-то время я рискнула разлепить веки. Сразу же захотелось выругаться. Смачно, по-русски, не сдерживаясь. Вельмер как висел в моей паутине, так и висел. Наверное, я самый мощный человек-паук из существующих. Это одно только и радовало.

Канор хохотал. Рун усмехался. Хотя я была уверена, что он сильно расстроится.

– А мощная магия! Ничего ее не берет. Наверное, надо тебя приводить к большому скоплению врагов! – подала голос Альва. – А потом выдавать все за панораму вражеского нашествия.

Я хихикнула. Состояние было то ли плакать, то ли смеяться. Ну правда! А что еще делать?

Внезапно я ощутила чье-то прибытие на полигон и крутанулась.

– Да, Колхар и его приспешники! Надо предупредить остальных императоров Гардавии, чтобы не приходили ни в каком случае! Она уже реагирует даже на выходящих из зевва! – возмутился Эманор, зависнув неподалеку от Руна. – Я к жене вообще-то шел!

– Добро пожаловать в компанию! – хмыкнул Канор. – Втроем уже совсем весело.

– Вообще, если к нам явится иностранная делегация, предлагаю притвориться памятником Канору, Эманору и Торруну. Так оно все же будет солидней, нежели раскрывать истинное положение вещей.

Вельмер и королевский медик расхохотались. Эманор показал, насколько он проник в земную культуру – сматерился так сматерился.

– Спокойно, дорогой! У меня есть книги, способные доставлять еду на твой уровень! – подбодрила мужа Стелла.

– Вот спасибо, любимая! – скривился адельтах. – А снимать нас не будут? Это путь в один конец?

– Такая опция у магии Алены не предусмотрена! – почти по-русски съязвил Рун.

– Ты серьезно? – взволнованно уточнил Эманор и посмотрел на меня.

– Э-э-э… Я не знаю, если честно, – растерянно ответила я. – Я попробовала снять Канора. Не получилось. С Руном аналогично…

– Предлагаю магическое пламя! – вновь отозвалась Альва.

– Да ты опасная женщина! – возмутилась Стелла. – Оставь мне моего мужа! Я хочу обнимать его целым! Так как-то приятней.

– Да, пожалуйста. Только как ты его обнимешь, если он висит вон там, а ты тут? – хихикнула Ада.

– Тогда давайте все верить в Алену! – предложила Альва.

– Да! Как в высшую справедливость. Не в этой жизни, так в следующей Канор, Рун и Эманор непременно освободятся! – вторила ей Ада.

– Нет, ну так уже я не согласна! – подала голос Стелла. – Я хочу обнять мужа в этой жизни…

– Так, давайте все дадим Алене сосредоточиться! – предложил Канор и обратился ко мне. – Логика подсказывает, что если и есть способ отменить ее чары, то это должно быть что-то из разряда избавления от ощущений, при которых заклятье накладывается. Что ты чувствовала, когда это делала? Можешь рассказать своими словами?

– Это как инстинкт самосохранения, – пожала я плечами. – Так отдергиваешь руку от горячей воды.

– Хорошо. Значит, тебе нужно почувствовать себя в безопасности?

– Стоп! – подал вдруг голос Рун. – Я думал, Алена вполне ощущала себя в безопасности, когда общалась со мной после атаки киллеров. Она не выглядела напуганной и даже язвила надо мной вдоволь. Но ведь заклятье не отменилось?

Мне почудилось, что этот факт расстроил вельмера гораздо сильнее, нежели его «подвешенное» во всех смыслах этого слова состояние. Рун нахмурился и посмотрел на меня с выражением «за что ты со мной так».

Ого! Вот это уже совсем поразительно! Я еще могла ожидать подобного, после того как пришпилила вельмера к стене. Словно он не дракон – а бабочка на выставке. Только большой стеклянной витрины и не хватало. Однако появилось подобное выражение в глазах и на лице Руна только сейчас. Это удивляло и обескураживало. Особенно в отношении громадного, мощного, властного мужчины, способного, как мне кажется, на многое. На войну, на спортивные подвиги и на прочие неординарные вещи.

Канор, похоже, тоже заметил необычную реакцию вельмера. Едва слышно прицокнул языком и многозначительно обвел меня взглядом. Если честно, я не поняла, к чему это он. Слава богу, королевский медик перешел от пантомимы к ораторству. Потому что стендапер из него получался куда лучше, нежели мим.

– Тут есть детали. Тогда внедренные в ауры людей энергопаразиты все равно представляли угрозу. Алена этого не знала, но ее магия могла все-таки почувствовать. Вспомним! Магия Альвы тоже защищает ее инстинктивно. И временами без ведома хозяйки. Если принять это за данность, то у нас еще есть шансы слезть отсюда когда-нибудь! – закончил свою тираду Канор. – По крайней мере, до того момента, когда над нами начнут смеяться даже пролетающие мимо птицы.

Я захихикала в унисон с остальными девушками. Все-таки королевский медик Гардавии умел немного встряхнуть, направить мысли в нужную сторону и одновременно помочь расслабиться.

Когда же мы все успокоились, я призадумалась вновь. Остальные попаданки не мешали и старались не отвлекать. Дали, если можно так выразиться, простор для моей фантазии. Опять же, во всех смыслах слова. Девушки отошли на почтительное расстояние. То ли ради моего уединения с собственными размышлениями и догадками, то ли попросту – от греха подальше. А может все вместе. Наша веселая компания уже, похоже, ничего не делала «без двойного дна».

Я прикрыла глаза и постаралась в очередной раз воспроизвести то, что испытывала, когда накладывала паутинное заклятье. Пошла, так сказать от противного – противного вторжения вооруженных мужчин на мою частную территорию.

Так… Этот холодок по спине. Ощущение «что-то не так». Оно пронеслось по позвоночнику ледяным вихрем и спустилось в желудок прохладой. Меня даже слегка передернуло. Мышцы инстинктивно напряглись, кулаки сжались…

Ого! Раньше я не вспоминала такие подробности. Все, что случилось, выглядело для меня мгновением: неуловимым и неожиданным. А вот теперь каждая часть моего тела и ауры словно напомнили о том, что делали, когда магия дала знак «опасно».

Я стиснула зубы и словно бы приготовилась к атаке. Крутанулась и… обнаружила «живые магнитики» на заборе. Так. Скорее всего ключ в желании атаковать. Это был сигнал моей магии, которая сработала раньше, чем я даже успела повернуться лицом к врагам.

Хорошо. Значит, дело вовсе не в страхе или ощущении надвигающейся беды, как мы полагали с Канором и Руном. Дело именно в моем стремлении напасть в ответ. Как выражался один мой знакомый – нанести прИвИнтивный удар – привинтить все, чем тебя могут ударить. По принципу «Кто с мечом к нам придет… тот легко от меча не погибнет»… Будет долго и долго мучиться, повиснув на какой-нибудь стене, заборе или еще где-то.

Значит «отменять» нужно не чувство беззащитности, страх или ощущение близкой опасности. А желание в любой момент ответно атаковать.

Но как это сделать и поможет ли такой подход снять заклятье?

Ладно. Была не была. Хуже, чем сейчас, вряд ли будет. Разве что остальные императоры Гардавии неожиданно заявятся из зевва… Я не смогу себя остановить и полигон превратится в стихийную выставку первых оборотней измерения. Эдакий музей не восковых фигур.

Я выдохнула и, не открывая глаз, внутренним аурным зрением настроилась на мужчин, которые стали жертвами моих чар.

Как ни удивительно, я их сразу увидела.

Канор походил на желтоватое облако, от которого протуберанцами выстреливали во все стороны ярко-оранжевые волны силы. Видимо, так выглядела аура нагов, способных к исцелению и чтению аурных связей. Об этих способностях королевского медика мне уже кто только не напомнил.

Эманор представлялся столбом синеватого пламени, с небольшим расширением книзу.

Рун напоминал все того же ящера. Оранжево-алого, покрытого не чешуей – искрами и язычками пламени. Они вспыхивали, чуть затухали и снова становились ярче. Ну, прямо не мужик, а какая-то светомузыка.

Мои сети казались еще более прочными – чем-то плотным, нерушимым, к тому же, намотанным вокруг пленников в несколько слоев.

Да уж… Вот и не верь после этого в мутантов пауков…

Что ж. Займемся аутотренингом. Когда-то у меня неплохо получалось. Когда мы с мужем только начали жить вместе, я убеждала себя, что это нормально, когда родня супруга откровенно тебя не переваривает. И была бы совсем не прочь переварить тебя со всеми потрохами…

Потом у меня отлично получалось внушать себе, что это в порядке вещей, когда спутник жизни не только зарабатывает на порядок меньше, но и без зазрения совести излишествует за твой счет. Например, ест всякие деликатесы или покупает ребенку очередную машинку, каких у того целые коробки.

В общем, по аутотренингу у меня черный пояс.

Ага. Они в моей власти. Мне не нужно атаковать. Они уже обезврежены. Полностью и безоговорочно.

Я убеждала себя без малейшей надежды. Однако внезапно паутины начали неспешно рассасываться. Нити становились тоньше и будто эфемерней. Если с открытыми глазами я видела их как туманные пересечения неких лучей, то на аурном уровне они выглядели как жгуты, переплетенные между собой причудливыми узлами. Узлы начали распускаться. Нити не исчезали, но связь между ними ослабевала, и сами путы становились все более эластичными. Заметно растягивались при движениях «пленников».

На заднем фоне Рун сказал Канору что-то типа: «Давай попробуем сейчас».

Я увидела, как медик вспыхнул зеленовато-изумрудной энергией. Рун стал буквально алым, а Эманор – ярко-синим.

Сетка моего заклятья начала расплетаться сильнее. Между тем, я отчетливо видела, что вельмер практически обратился!

Ура! У него получилось! Канор и Эманор тоже стали полузмеями. Еще рывок, и громадный ящер выскользнул из моей сети. Расправил огромные паруса-крылья и поймал нагов, которые практически его оседлали, вновь приобретя ноги.

Я распахнула веки, чтобы засечь, как мужчины приземляются на полигоне. Эманор тотчас поспешил к Стелле. И мне сложно было отвести взгляд от этой «сладкой парочки» правителей Гардавии. Землянка преобразилась в объятиях мужа. Черты лица стали мягче, исчезли хитринки в уголках глаз и появилось такое знакомое выражение… Говорят – ты вся светишься от счастья. Вот именно так теперь Стелла и выглядела. Даже чуть глаза прикрыла. Эманор же прижал ее как нечто свое, собственное, что никому и никогда не отдаст. Ну настоящий альфа-оборотень со своей женщиной.

Рун успел перекинуться, одеться и тоже почему-то на какое-то время сосредоточился на счастливой парочке. Неожиданно покосился на меня. Словно то, как я наблюдала за Эманором и Стеллой что-то для него значит. Может решил, что я слишком уж пялюсь? Возможно, подобное считается здесь невежливым? Я немедленно отвела глаза.

Вельмер вздохнул и буркнул в сторону Канора:

– Только не думай, что я и дальше стану тебя катать…

– А мне понравилось, – съехидничал наг.

И мне почему-то вдруг захотелось сказать вельмеру о том, почему его близость на Земле и защита не сняли мое заклятье.

Не знаю… Это почему-то выглядело очень важным и правильным.

– Это не заклятье защиты, это заклятье атаки, – произнесла я, заметив, что вся честная компания сосредоточилась на моей скромной персоне. – Дело было не в том, что я испугалась и хотела защититься. Я пыталась напасть первой! – произнесла я.

– Узнаю земных попаданок! – тут же отозвался Канор, а Рун так улыбнулся, будто ему подарили весь мир в красивом фантике с красной лентой. – Теперь понятно, почему у нас не получалось снять чары. Мы считали, что Алена защищается, устанавливает нечто вроде блока. И его нужно снять. А это вполне себе атакующее заклятье. Причем, автоматически созданное магией землянки. Я с таким еще ни разу не сталкивался… Но очень интересно, как все работает. Аура Алены сама собой генерирует подобные штуки. Это что-то вроде инстинктивной магии. Я слышал о подобной возможности. Но носителей похожих чар еще не встречал. Интересно, что аура Алены еще умеет?

– Вы уверены, что вам интересно? Я с трудом сняла вас со стены. Если отправлю в космос, даже не увижу! – не могла не пошутить я. Однако, помимо облегчения, которое выливалось наружу юмором, внутри тонкими холодными струйками разливался страх. Что, если я атакую еще кого-то при ощущении опасности и заклятье окажется совершенно другим? Вдруг я не смогу снять его или даже ослабить?

– Не волнуйся. Твою магию надо исследовать особенно, – поспешил утешить меня Рун.

– В закрытом помещении, где не может найтись случайных жертв? – вскинула я бровь.

Рун подошел и осторожно погладил по плечу. Я даже слегка сомлела от этой робкой, почти невесомой ласки.

– Не переживай. Канор во всем разберется. Поверь, в этом он мастер, – мягко произнес вельмер и посмотрел так, словно нет ничего на свете прекрасней. На меня еще никогда и никто так не смотрел. Поэтому на секунду я вдруг потеряла ориентацию. Просто выпала из времени и пространства. Казалось, все вокруг уже не настолько и важно. А та удивительная связь, которая вдруг возникла между Руном и мной… она единственная имеет значение.

– Я постараюсь разобраться в твоей магии, – прервал наше странное уединение в обществе Канор. – Пока давай завершим тренировку. Мы уже знаем, что постоять за себя ты сможешь. Но мне нужно попытаться детально исследовать твою магию. Постараться замедлить ее так, чтобы ты всякий раз осознавала, когда и какие чары накладываешь.

– Замедлить? – отозвалась сзади Стелла. – У меня есть фолиант, который тормозит время.

– Можно попробовать, – кивнул Канор. – Но все это уже завтра. Дайте пожилому нагу немного отдохнуть от висения на стене. Мне надо подготовиться. Взять хотя бы поесть, попить… В конце концов, накупить успокоительных. Их запасы здорово оскудели, еще когда Альва пыталась нас всех сжечь… А теперь так и вовсе почти ничего не останется. Нужно срочно предпринимать меры. Еще одна попаданка с Земли, и успокоительные в нашем измерении станут на вес золота.

Я отлично понимала, Канор способен все это вытащить из любого соседнего мира. Но было смешно. Остальные тоже начали хихикать, и стало полегче.

– А я больше на ваши тренировки ни ногой, ни хвостом! – проворчал Эманор. – Эксперименты на нагах, между прочим, незаконны! Не говоря уже об опытах на императорах!

– Не пугай нашу Алену! – возмутился Рун. – Я тоже висел на стене и, как видишь, не возмущаюсь! Хотя гораздо дольше жил в роли барельефа. Мы с Канором даже уже подумывали о цирковой карьере. Вот есть артисты под куполом Цирка. А есть оборотни над полом полигона. Тоже своего рода представление…

Эманор многозначительно хмыкнул, метнул взгляд в мою сторону и ответил:

– Ты шел к Алене, и она, если можно так выразиться, одарила тебя своим вниманием. Причем, специфически одарила – подвесила на стене… А я шел к Стелле.

– Ладно тебе! – вмешалась Стелла. – Но если уж ты так хочешь, в следующий раз я сама тебя одарю вниманием. Возьму какой-нибудь магический фолиант…

– Не надо! – быстро ответил Эманор. – Я все понял и осознал. Даже можно сказать – уяснил и проникся. Молчу в тряпочку, как говорят земляне.

– Так мы домой? – уточнила я. – Вернее, в мое временное прибежище и дом Стеллы?

Народ дружно поддержал эту идею. И я прекрасно всех понимала.

Так хотелось уже отдохнуть, расслабиться, перестать думать, как колдовать и при этом никого не убить.

Оказывается, это та-ак сложно. Не накладывать чары – снимать их. Я считаю, местная пресса должна буквально пестреть объявлениями: «Сниму ваше заклятье. Быстро и дорого. Заодно и вас сниму с верхатуры», «Сниму заклятье земной ведьмы. За это вам придется снять последнее исподнее. Но после чар земной ведьмы это вас уже не напугает», «Сниму с вас заклятье попаданки с Земли. Но вначале сниму вас на камеру, чтобы все могли посмеяться».

Да и соскучилась я по своему Темке. Он остался с няней-нагиней, которая присматривала за близнецами Стеллы. Недавно ставшая мамой императрица Гардавии наняла сразу пятерых женщин для присмотра за маленькими наследниками. Нагини ухаживали за младенцами по очереди. То одна, то другая, посменно. И вот свободную в данный момент няню Стелла «одолжила» моему мальчику.

Прежде чем отправиться на тренировку, я почти час наблюдала за их общением по тэннору, по совету Альвы прячась в соседней комнате. Хотелось убедиться, что иномирная няня найдет с ребенком общий язык, и я действительно могу доверить ей свое единственное и самое важное сокровище.

Картина вырисовывалась прямо умильная. Нагиня Аккара играла с ребенком в развивающие и полезные игры. Вроде математических примеров. Если Темка решал правильно – пример превращался в единорога, сфинкса, дракона и принимался летать по воздуху. Если ребенок ошибался в расчетах, пример превращался в улитку и уползал в угол. Там кряхтел, чихал и делал вид, что крайне неважно себя чувствует.

Нагиня «выпускала» из тэннора изображения местных лугов, полей, флоры и фауны, оборотней и рассказывала о них. Потом играла с Темкой в прятки в его огромном детском городке. В общем, сынишке явно нравилось, и Аккара относилась к нему тепло и заботливо.

Однако я все равно очень хотела побыстрее вернуться к своему сорванцу. Все-таки оставила ребенка в малознакомом мире, с малознакомыми нелюдьми. Я прекрасно понимала, что мальчик уже достаточно взрослый и где-то даже вполне самостоятельный. Но для матери ее ребенок всегда тот сладкий, драгоценный малыш, который робко хватался за ее руку крохотной пухлой ладошкой, чтобы сделать свой первый решающий шаг.

Вот почему, хотя я удостоверилась в профессионализме и сердечности Аккары, все равно стремилась поскорее проверить Темку.

– В общем, вы возвращайтесь в замок. А я займусь делами. Их еще много, – сообщил Канор и растворился в пространстве. Видимо, ушел зеввом.

– Ну, пойдемте. Поужинаем, отдохнем, пообщаемся! – подмигнула нам Стелла, все еще нежась в объятиях мужа.

– Пойдешь со мной? – вдруг спросил Рун и протянул руку. При этом смотрел вельмер так, будто это многое для него значит. То, что я пойду именно с ним. Не со всеми, кто остался на полигоне, не с попаданками, а именно с Руном.

Я кивнула. Почему-то отказаться не получалось просто категорически. Как и ювелирно «отбиться» в стиле: да мы все идем в одно место. Ты со мной, я с тобой, Стелла, Альва и Ада тоже вроде как с нами… Язык не поворачивался. Сзади девушки зашептались. Я подала вельмеру руку, и он сжал ее, погладив большим пальцем.

И так мы шагнули в глянцевое жерло зевва. Такое загадочное. Одновременно пугающее и завораживающее.

* * *

Рун

Картина получалась настолько трогательная, что у Руна в груди щемило, и глаза почему-то становились чуть влажными. Там не было слез, нет. Просто какие-то отголоски тех чудесных и светлых мгновений, которые вельмер проводил с родителями.

Руну так захотелось стать частью этого удивительного маленького мирка, куда входили Алена и Артем, что он на некоторое время подвис. Хотя вельмера ждали другие дела, да и землянка не особенно в нем нуждалась. Оборотень просто стоял, смотрел и улыбался. Помимо воли и вопреки здравому смыслу. Но у ностальгии и надежды нет смысла. Они просто накатывают, просто захватывают. И никуда ты от них больше не денешься.

Что-то такое теплое, далекое, но одновременно близкое душе вельмера просыпалось внутри. Он уже очень давно не думал о том, что называется «семья». Родители Руна погибли в одной из больших войн измерения, потому что вели за собой свои армии. Вельмер завел друзей, сподвижников, близких себе по духу существ. Но это ощущение, когда становится легко и светло на душе, когда там что-то расцветает и прорастает наружу ребячеством. Желанием прыгать, радоваться жизни, целовать прохожих и подставлять лицо искрящимся на солнце каплям дождя… Это ощущение, когда хочется бежать навстречу ветру и спорить с ним, кто сильнее, быстрее… По-хулигански бросать вызов стихии просто потому, что чувствуешь себя так… настолько… Что и описать толком не в силах. Это ощущение… ты не один, которое проникает внутрь, вдруг охватывает. Руки сами собой тянутся, чтобы обнять, прижать и, прикрыв глаза, просто слиться с кем-то на недолгие мгновения…

Ничего подобного Рун уже давно не испытывал. И сейчас ему было одновременно сложно и легко, радостно и тяжело просто потому, что вельмер не был частью семьи Алены. Но землянка и ее сын стали частью семьи Руна…

…Темка показывал Алене то, чему научила его няня. Создавал энергетический шар и руками придавал ему форму то зверя, то здания, то цветка. Затем вдруг превращал в колонну машин, которая стремительно движется по воздуху.

– А вот сейчас? Смотри, мама! Смотри, мама, как я умею! – восторженно восклицал мальчик.

Энергошар вдруг изменялся, принимал форму слона – зверь трубил и махал ушами. А затем неожиданно на глазах растекался и медузой неспешно плыл по воздуху.

Алена смеялась, смотрела на сына и вся просто сияла.

Рун видел, как дорог ей этот мальчик. Понимал – чтобы удержать землянку, нужно убедить ее, что и Темку можно полностью доверить вельмеру. Что ребенок здесь в безопасности.

Снова мысли Руна вернулись к проклятым заклятиям подчинения и неведомым врагам, что их создали.

– Я пойду по делам. Если что-то потребуется, ты всегда сможешь связаться со мной телепатически, – неохотно прервал общение Алены и Темки вельмер. Самому показалось, что это кощунственно – вмешиваться в их единение сейчас, в такой трогательный и сильный момент.

Землянка вскинула взгляд на оборотня, чуть приподняв одну бровь – и все, словно к месту пригвоздила. Помолчала, слегка прищурилась.

– А если все у вас могут связаться телепатически, зачем андры? В смысле, зачем в них функции сотового?

– Не все в измерении могут общаться мысленно, – уклончиво ответил вельмер. Так и хотелось сказать: ты – моя истинная. Вот почему между нами особенная, ни с чем не сравнимая связь. И мой телепатический канал открыт для тебя днем и ночью.

Алена так смотрела, словно подозревала, что Рун сказал далеко не все. И объяснения рвались наружу. Вельмер пока судорожно глотал их: большими порциями слов и вздохов.

Ему казалось – сейчас не время. Они еще недостаточно сблизились, не настолько хорошо знакомы с землянкой и не так доверительно общаются. Рано взваливать на плечи Алены такой груз. Стать единственной, истинной парой – все равно ответственность, как ни крути. Эманор когда-то делился с вельмером, что землянки воспринимают это иначе, нежели уроженки магического измерения. Они считают себя в чем-то обязанными, скованными этой деликатной информацией. Ненталь тоже говорил о чем-то подобным. Даже абсолютно закрытый и замкнутый Рельгор пару раз обмолвился: «Женщины с Земли следуют пословице «Мы в ответе за тех, кого приручили». И это ужасно все осложняет».

Да, Рун понимал, о чем говорил тель Ррах. Оборотню не нужно, чтобы истинная чувствовала ответственность, чтобы стремилась как-то оправдать «оказанное доверие». Ему нужно только ответное чувство. Взаимность, вот что ему требуется. А жалость, стремление не причинять боль… Это все не то, совершенно не то…

– То есть, мне просто повезло? В плане талантов к телепатии? – Алена явно не до конца верила и ощущала, что Рун юлит. Он отлично все это осознавал, но все же решил не обострять ситуацию.

– Да. Тебе повезло, – соврал, отведя взгляд, и поспешил зеввом к ожидаюшим его императорам Гардавии.

Считав выражение лица приятеля, Эманор понял все по-своему. Похлопал Руна по плечу и произнес: «Ничего не поделаешь, мужчины детям не конкуренты. Хотя без нас и детей-то не было бы».

Рельгор и Ненталь усмехнулись.

Канор успел вернуться из Иолии и получить все данные от своих подручных. Иногда Руну чудилось, что Канор – не простой родовитый змей. Он словно был везде, все умудрялся держать в поле зрения, всегда и повсюду ухитрялся успеть. Казалось, только-только королевский медик Гардавии расстался с Руном, Эманором и попаданками на полигоне для обучения магии. Вельмер, правда, успел немного поговорить с Аленой, уточнить – нормально ли она устроилась и нет ли каких пожеланий. Умудрился поглазеть на то, как Тошка хвастается своими достижениями в магии… Но прошло не так много времени. Хотя Рун потерял счет минутам, потому что находился рядом с истинной.

Оранжевый зал замка Эманора оставался бессменным местом сбора властелинов измерения.

Канор долго ходить вокруг да около не стал – не тот случай и не та публика.

– Есть большая вероятность, что заклятия подчинения все же покинули тела трех пленников Иолии.

– И где же они? То есть, в ком? – тихо уточнил Эманор.

– На данный момент мы этого не знаем. Возле умирающих пленников крутилось слишком много сподвижников Тааса. Мы насчитали больше четырех десятков. Слуги, министры, советники, стражники…

– И вы далеко не всех знаете поименно? – моментально догадался Рун.

Канор кивнул.

– После покушения на императора, в замке, который вот уже много лет считался непоколебимым, нерушимым оплотом, куда ни один враг не проникнет, творилось настоящее безумие. Кто-то паниковал. Кто-то пытался опознать людей, думая, что они – местные. Кто-то просто пришел поглазеть на диковинное и кровавое зрелище. В общем, колхар его ведает, сколько народу там побывало.

В зале воцарилась тишина, у вельмера аж в ушах зазвенело.

Эманор стиснул зубы, Ненталь сурово нахмурился, по щекам Рельгора с бешеной скоростью скакали желваки. Рун ощутил резкую боль в ладонях и понял, что прорвал кожу ногтями.

Канор выдержал небольшую паузу и продолжил доклад на чуть более обнадеживающей ноте:

– В данный момент мы работаем над специальным заклятием, которое сможет распознавать всех зараженных подобной магией. Есть еще очень интересная деталь: энергия, использованная для создания заклятья, совершенно нам незнакома.

– Это как? – Эманор аж слегка подскочил на стуле.

– Мы никогда не встречали подобную в пределах известных нам измерений, – в своей обычной спокойной манере произнес Канор. Он почти никогда не проявлял сильные эмоции. Во всяком случае, Руну такого видеть не доводилось.

– То есть, это какая-то новая магия? – уточнил Ненталь. – С Земли?

– Не совсем так, – огорошил всех Канор. Рун даже сглотнул. Только-только у него начало что-то складываться. Вроде бы даже картинка вырисовывалась.

Вельмер подумал было, что некий очередной редкий дар земного мага всему причиной. Но оказалось, что он ошибался. Как и остальные присутствующие.

– Я-а-а… Не понимаю, – подал голос Эманор. – Эта новая магия даже не с Земли?

– Она имеет некое сродство с чарами, что демонстрируют попаданки с Земли. Но есть разница. Эта магия кажется какой-то другой.

– Можешь пояснить подробней? – уточнил взволнованный Ненталь. – И откуда вы вообще знаете, какая магия с Земли, а какая – нет?

– Думаю, многие из нас знакомы с земным фэнтези, – усмехнулся Канор. Мужчины закивали. Попаданки с Земли умудрились не ассимилировать в магическом измерении, а заставить «ассимилировать» к ним окружающих. Ненавязчиво вплели в культуру измерения свою, уникальную, умудрились заставить многих оборотней читать про… оборотней в земных книгах и комиксах. Читать с интересом и удивлением.

– Там есть понятие «техномагия». Думаю, мы вполне можем его использовать. Наша магия – это некая конструкция, созданная из особенной энергии. Я прежде уже говорил. Иолцы используют особенную энергию, что как лента в косу вплетена в их ауру. Поэтому их магический потенциал легко исчерпать. Высшие оборотни накладывают чары непосредственно из собственной ауры по той простой причине, что она подходит для создания энергоконструкций. Так же поступают и землянки. Поэтому наш магический потенциал равен силе нашего поля. У каждой ауры есть свои особенности. Давайте представим воду. В море у нее один состав, в реке – другой, то, что у нас течет из кранов – тоже, просто очищенный и обеззараженный. И все это вода. Горный ручей – тоже вода, но по составу она отличается от морской и речной. Да и в каждом водоеме вода все равно своя. Вот также отличаются и ауры разных существ. Состав энергии в них уникален, но у энергополей, например, нагов или иолцев есть некоторые общие черты. Составляющие, если можно так выразиться. Они отличаются так же, как речная вода от морской или, скажем, озерной.

– Ты хочешь сказать, что мы имеем дело с магией неизвестной нам расы? – поразился Рельгор. – Разве мы не посещали многие измерения? И не фиксировали те, где самая мощная магия?

– Меня открытие тоже потрясло. Уж, поверьте – не меньше, чем вас. Однако все, что я знаю и умею, подсказывает, что мы нащупали новую расу. Причем с довольно сильными чарами.

– И магичат они куда лучше нас, раз мы не умеем внедрять программы в ауру, а у них это легко получается… – покачал головой Эманор.

– Я бы не стал делать подобные выводы, – возразил Канор. – Возможно, у них просто другие методы внедрения программ в ауру. Непрямые, например.

– Это как? – удивился Ненталь.

– В ауру можно вставить мелкие куски другой энергетики. Что, если они не имплантировали заклятье целиком, а собирали его в энергополе жертв по частям?

– Как конструктор? – уточнил Рун.

Ненталь кивнул.

– Множество мелких деталей заклятья, как занозы, входили в ауру. По одной, постепенно. Когда аура переставала отторгать чужеродную магию, туда вкрапляли еще и еще. А затем части соединяли, или они сами сцеплялись.

– Это предположение, или вы уверены? – уточнил деловитый Ненталь.

– Мы почти уверены, – из уст Канора более сильного утверждения Рун не слышал. Императорский врач всегда осторожничал и никогда не говорил наверняка. – Мы обнаружили места внедрения частей заклятья. Они напоминают рубцы на ауре. Но что интересно, они идут не извне, а изнутри тела.

Эманор аж приподнялся, Рун приоткрыл рот, Ненталь и Рельгор пораженно переглянулись.

– Как это? – уточнил Рун.

– Мы предполагаем, что подопытные принимали некие лекарства или витамины с мельчайшими частями заклятий. Сквозь человеческое тело они прошли незаметно и затем закрепились в ауре. Это абсолютно новый метод. Он позволяет собрать внутри потенциального киллера заклятье подчинения практически без побочных эффектов. Носитель не чувствует недомогания, не может уловить момент, когда чужеродные куски энергии начали работать внутри его поля. А затем подопытного просто переключает. Мы с коллегами предполагаем, что и разбирать заклятье следует похожим способом.

– Вытянуть через тело? – удивился Ненталь.

– Не совсем. Пленники могут принимать препараты, которые растворяют заклятье в ауре. Если наш эксперимент удастся, то мы сможем убрать заклятье подчинения из энергетики, практически не вредя жертве.

– То есть, найдете тех, в чью ауру переселились энергопаразиты убитых в Иолии киллеров и просто выведите заклятье, как вредное вещество?

– Да. Если все получится. Пока мы лишь приступаем к экспериментам по выведению заклятья из тела и его обнаружению. Работаем.

– И каковы сроки? – уточнил смурной Эманор.

Канор развел руками.

– Я так понимаю, Вейрен вам уже сказал, что сроки назвать сейчас крайне сложно. Мы должны начать активную работу, чтобы прогнозировать результат. Но я буду держать вас в курсе.

* * *

Алена

– Ну и как тебе первый рабочий день? – прищурилась Стелла, уплетая борщ за обе щеки. Я тоже отдала должное земному супу, который, как ни удивительно, оказался далеко не единственным «приветом с родины». Например, мы нашли «Салат Цезарь» и даже напиток, вроде цикория.

Столовая Академии приятно меня удивила. Длинные шведские столы с кушаньями простирались от стены до стены вдоль всего гигантского помещения. Спортивная арена рядом с ним казалась жалкой крошечной хижиной. Оплату снимали виртуально с наших местных кошельков. Датчики над столами фиксировали ауру посетителя, которая, как выяснилось, уникальна, подобно отпечатку пальца. И дальше все происходило автоматически.

На своем кошельке в программе андра я еще утром обнаружила очень приличную сумму. Но спросить об этом у Руна не успела – он уже отбыл по срочным делам. Остальные попаданки за завтраком дружно предположили, что это, возможно, аванс.

Что ж, если это такой аванс… в здешних Академиях явно считали, что труд вузовского работника даже важнее, нежели труд дворника. Внезапно, однако. Прямо разрыв шаблона. Причем, уже на наночастицы.

Столики на разное количество посетителей огораживали непрозрачные ширмы с изображением местных оборотней: драконов, нагов, медведей, лис, волков. Так что мы со Стеллой обедали, можно сказать, в полном уединении. В окружении «справочников» о местном видовом разнообразии.

– Если вы не работали в ВУЗе, значит нервы у вас не стальные канаты. Даже если вы попадали в эпицентр действия природных бедствий: цунами, ураганов, смерчей. Потому что ВУЗ – это Цунами, ураган, смерч и еще много чего вместе взятого, – не могла не съязвить я.

Стелла кивнула, предлагая мне продолжить краткое сочинение «Как я провела полдня работы в новом ВУЗе». Однако вышла почти повесть на манер «Войны и мира». И по содержанию и по объему.

– Я еще на Земле уяснила: в ВУЗе никогда не угадаешь, чем закончится твой рабочий день. Одни только столкновения преподавателей за аудиторию из-за ошибок в расписании чего стоят! Так интеллектуально унизить, буквально растереть в порошок собеседника масштабами своего ай-кью, способен исключительно научный работник в святом порыве отвоевать себе помещение. А проверки от любимого начальства? Это когда к вам на лекцию то и дело вваливается неведомый парень. Заходит, извиняется, уходит. Снова появляется через пятнадцать минут. И это повторяется, пока вы не предложите ему уже посидеть на занятии. Вы-то лекцию все равно дочитаете – сбить опытного преподавателя с темы лекции может разве что ураган. Да и то ненадолго. Хороший физик всегда сможет найти где укрыться и продолжит вещать. А вот студенты сильно отвлекаются, и вместо «длины волн» в их конспектах появляются «долины волн», «клинья волн» и прочие чудеса географии и орнитологии.

– Помню-помню эту фишку. Дабы преподаватель не вздумал отпустить студентов пораньше, – хихикнула Стелла. – Ада вон у нас тоже физик. И тоже ходячий сборник вузовских анекдотов. Жаль, что у нее сегодня нет занятий. Вместе пообедали бы, обменялись хохмами. Ну, да ладно. В следующие дни наверстаем. Продолжай, дорогая…

– Если по небу клиньями летят металлические бруски, это вовсе не значит, что наступила осень, и даже они потянулись на юг. Вы просто шли в столовую, а из лаборатории на третьем этаже вылетели грузы одной из физических установок. Грузы они вообще такие, несознательные, даже коварные. Они понятия не имеют, что студенты еще не все выучили и не разобрались. Посему ставят реостат не на минимальную мощность, а на полную катушку во всех смыслах слова. Учитывая, что реостат выглядит как катушка. В результате – колебания достигают «апофигея», все вокруг «фигеют», а грузы активно покидают «насиженное гнездо» и отправляются осваивать новые горизонты.

Если вас в холле едва не сбила с ног целая толпа студентов, это совершенно не означает, что в них проснулась тяга к знаниям. Скорее всего, ребята бегут к киоску с пирожками, чтобы подкрепиться между занятиями.

– Или за семечками, чтобы крепиться всё занятие и грызть их под партой ближе к концу. Человек слаб…

– Если в аудитории царит приятная слуху любого, кто уже несколько часов провел в ВУЗе, тишина, это совершенно не значит, что студенты взялись за ум. Готовятся впитывать знания, словно губки. Скорее всего, они просто сбежали с пары.

– Ну, а магический ВУЗ – это помесь военного полигона с доисторическими джунглями. Причем и там, и там гораздо безопасней, зато куда менее интересно, – вклинилась Стелла. Она сразу ловила мою иронию и вполне могла соответствовать. Ну, а кто из земных попаданок не смог бы? Любая самая последняя Мэри Сью легко осваивает шутливые издевательства над местными в течение первых двух часов пребывания в новом мире. После чего местным уже только смеяться и остается. Плакать как-то несолидно.

– За свой первый рабочий день я уяснила несколько простых правил, – я прервалась, и взялась за нечто вроде пирожка с мясом, только открытого, наподобие хачапури.

– Ну? Давай сверим часы. Точнее наши правила выживания в ВУЗе для магов! – предложила Стелла. И мы начали.

– К лабораториям для зельеварения лучше не подходить от слова совсем. Потому, что даже после занятия, благодаря очумелым ручкам студентов, там еще вполне может что-то взорваться. И если просто взорвется – это мелочи жизни. Вот если расплавится например, потолок или пол… Если из закрытой двери внезапно вылетит шкаф и отправится торпедировать все подряд… Вот тут уже все значительно хуже. Как говорится: покайся, кто может… Фраза: «спасайся, кто может» уже несколько запоздала. Вон, утром после очередной пары из лаборатории по зельеварению пулей вылетела тумбочка. Прошу заметить! Дверь была заперта. Но тумбочка этого не знала. Поэтому пробила преграду и выбралась на свободу. Сбила с ног двух уборщиц и гордо наделась на шпиль соседней крыши. Представляю удивление соседних миров, где решат, что это такой флаг… Хорошо, что уборщицы – лисицы оборотни. Отделались легким удивлением. Даже не испугались.

– Да-а-а… Классика АО! Узнаю уже родной теперь ВУЗ… А библиотека для магических книг – это не столько поле боя студентов с формулами, законами и прочими научными штуками, сколько битва книг за выживание в условиях, когда у них то пытаются вырвать страницу, то спрятать внутри шпаргалку, – поддержала меня на ниве стендапа Стелла. – Книги выживают. Ибо магические фолианты, как выяснилось, неутомимые мстители за все те книги, которые сгинули в руках студентов ВУЗов всех измерений. Их миссия наглядно всем объяснить, что заворачивать рыбу в справочники и задачники, капать жиром от пирожков на параграфы и статьи, ковырять уголками страниц в зубах и забивать обложками гвоздики можно только один раз. После чего от одной подобной мысли тебя прошибет холодный пот и срочно захочется найти бомбоубежище. А как тебе проректор Мендрас?

Я хихикнула.

– Проректору Мендрасу после очередных студенческих выходок на глаза лучше не попадаться. Нет, я вполне понимаю, что я, вроде как, блатная. Можно даже сказать – беженка, принятая «на баланс» великодушными нагами и неравнодушным ко мне Руном. Что бы это ни означало. Но проектор Мендрас одним своим взглядом из-под кустистых рыжих бровей железно убеждает – всех, к кому он должен отнестись снисходительно, он уже отнес… Скорее всего, в больницу после подобной наглости.

– Кстати! – подняла палец Стелла. – Я давно предлагала создать магию, дабы здания и аудитории местных ВУЗов обладали эффектом регенерации. Сколько денег можно было бы сэкономить для бюджетов стран измерения! Ну, а должность и служебные обязанности успели тебя впечатлить?

– Рун устроил меня помощницей ректора. Последним форпостом к его кабинету для посетителей и секретуткой… – я специально выдержала паузу, позволив Стелле подумать о самом неприличном. Тем более, что разговоры о том, что я, возможно, пара для ректора, не стихали в нашем попаданском междусобойчике. – Ну секре-тут-кой… Я храню секрет, как вообще оказалась тут – в магическом измерении. И на кой мне сдалась вся эта АО. А ты что подумала? – я прицельным взглядом оценила выражение лица Стеллы. Та захихикала.

– Каюсь… Подумала о плохом. Учитывая, как Рун на тебя смотрит, его кабинет вполне может в любой момент превратиться в место преступления. Домогательства к попаданке. Ну, а фронт работ как тебе? Впечатляет?

– Несказанно! Я бы даже сказала, не столько впечатляет, сколько впечатывает… Когда кажется, что тебе принесли слишком много бумаг и в них сложно разобраться, вдохни, выдохни и не жалуйся. Потому что иначе количество бумажной работы вырастет в несколько раз. Причина неизвестна – возможно АО сам по себе не любит жалобщиков, но пробовать решительно не стоит.

– АО – ВУЗ с фантазией и характером, – кивнула Стелла. – Если тебе кажется, что все потрясающее уже случилось, Академия непременно тебя удивит. Если и не до нервного тика, то до ночных кошмаров однозначно.

– Не знаю на счет кошмаров, но сегодняшние дела мне точно будут сниться еще долго… Я с самого утра то направляла посетителей к помощнику ректора, то разбирала корреспонденцию, то ставила печати на срочные документы. Мне выдали целый список того, что не требует визы ректора, зато требует, чтобы моя рука к вечеру отваливалась из-за постоянных ударов мощной печатью этого заведения. После очередного такого нокаута документу, там появлялась светящаяся оранжевая надпись: «Заверено у ректора». Под надписью проступал такой же светящийся герб – золотой дракон, что сидит и смотрит прямо на вас. Устрашает, надо сказать, знатно. Думаю, это мера против слишком уж частых обращений к ректору. Один раз пришел, получил такой документ и в следующий раз повременишь, подумаешь, прежде чем сунуться.

– Это герб нашей Академии. Наверное, в честь Руна. Он, если что, самый древний и могущественный дракон измерения. Хотя у нас есть трегорны – ледяные драконы, живущие на полюсах. Есть сельвенты… Не к еде будут упомянуты.

Я хихикнула. Да, мы нашли друг друга.

* * *

…Жизнь постепенно налаживалась. Утром я завтракала с попаданками, потому что Рун привычно отбывал по делам. Я даже подозревала по каким именно. Всё измерение стояло на ушах из-за чудовищной магии, которую применили к моим пленникам. В Иолии судорожно искали зараженных заклятьем подчинения. Весь императорский двор стоял на ушах. Подозревали каждого первого. Теперь уже было ясно – энергопаразиты, что управляли тремя киллерами, нашли новых носителей, и они определенно посещают дворец императора. Канор постоянно докладывал властителям измерения, как продвигаются его изыскания.

Сынишку занимали по очереди няни Стеллы. И он уже начал выбирать, я бы даже сказала, привередничать. «Хочу Аккару или Зейлу! Литиция слишком серьезная, а у Яльвиги слабая магия».

В другой раз и в иной ситуации, я бы пожурила парнишку. Нам ведь делали одолжение. Я даже не платила нагиням, которые присматривали за Темкой. Но только не здесь и не сейчас. Ребенок эмигрировал не просто в другую страну, где другой язык, другие традиции и правила поведения тоже абсолютно новые. Не говоря уже о правлении. У нас, на Земле почти одни президенты, здесь же сплошные вожди-императоры. Однако моему сыну пришлось еще и магию осваивать! По факту, из обычного человека вдруг стать чародеем!

Темку планировалось всерьез тренировать магии чуть позже, когда я немного освою собственный дар и смогу ему помогать. Пока няни давали сынишке самые азы.

После очередной смены в Академии я обедала с Адой или Стеллой, а то и с обеими сразу. Вечером возвращалась в замок гостеприимной четы дель Марх. Я так поняла, туда сразу же переселялись все императорские семьи нагов и вельмеров, если измерению грозила опасность. Владения Стеллы и Эманора считались самыми укрепленными, магически и энергетически, и словно становились убежищем для высших оборотней и их родственников.

Вечерами, после ужина с попаданками, за мной заходил Рун, и мы отправлялись на прогулку. В основном, прыгали зеввами в самые красивые и удивительные места измерения.

Например, на цветок-гору. Здесь ее называли Колум наткай. Расцветающая вершина, если переводить с языка вельмеров. Потому что гора находилась во владениях Руна.

Огромный розоватый мерцающий камень горы сам по себе впечатлял. Над ним величественно плыли облака, словно приветствовали потрясающее место. В определенный момент гора слабо вибрировала, воздух словно подхватывал, появлялось туманное марево… И… вершина на глазах «распускалась», словно гигантский чудной бутон. От нее во все стороны расходились такие же вершины. Я насчитала шесть. На самом деле, конечно же, гора не размножалась. Это был какой-то оптический обман. Но выглядело просто невероятно.

Если бы я не знала, что «лепестки», на самом деле, не материальны, обязательно попыталась бы на них взобраться.

Мы посещали «резиновое море». Поверхность воды местами покрывали плотные участки. Наступив на них, вы погружались, но не полностью, а где-то по колени. Среда под ногами словно растягивалась. По словам Руна в этих местах вода была какой-то особенной, наполненной необычной энергией.

Впечатлял и вулкан-мыльные пузыри. Из жерла черной громадины вылетала не магма – округлые оранжевые, желтые и голубоватые шарики. Они устремлялись к небу, лопались и падали на землю охлажденной оранжевой жижей.

Мы общались с вельмером, в основном, на отвлеченные темы. Крайне редко, буквально по касательной, проходились по обсуждению последних новостей о заклятиях подчинения и всех тех заботах, что они принесли измерению.

Рун обращался со мной так заботливо, так предусмотрительно и так внимательно, что временами я просто забывала, что мы знакомы всего несколько дней. С ним было легко и спокойно. Хорошо, я бы сказала.

А однажды вельмер пригласил нас с сыном на прогулку и пообещал «большой сюрприз». Темка немного привык к моим новым знакомым. И Рун ему чем-то импонировал, хотя общались они редко и недолго. Вельмер провожал меня после наших встреч и обязательно дарил Темке игрушку или сладость. У них даже был свой приветственный жест. Нечто вроде тех мужских «танцевальных композиций», которые со стороны выглядят как пляски нетрезвых электриков на высоковольтных проводах. Но мужчинам нравилось, и я не возражала.

Все мужчины во многом дети. Они и дружат, и ссорятся именно так. С фанфарами и хлопаньем дверями. С обнимашками и братством на всю жизнь или прерыванием связей из-за какой-нибудь сущей чепухи. Мужчины они такие мужчины…

* * *

На сей раз Рун был таким загадочным и позитивным, что я ожидала чего-то воистину грандиозного. И не ошиблась в своих предположениях.

Я заметила, что вельмер оделся как-то слишком спортивно: в шелковую рубашку и свободные брюки. Внушительные ботинки на толстой подошве дополняли образ эдакого дворянина, который решил расслабиться где-нибудь на природе.

Я порадовалась, что тоже готова к приключениям в своей голубой тунике и черных кожаных брюках. Привыкнуть к гардавийским платьям-секси у меня пока не получалось. Так что пока я использовала преимущество гостьи и носила то, что удобно.

Вельмер зашел за нами с Тошкой, когда мы уже поужинали и были готовы к прогулке в саду младшей четы дель Марх.

– Дядя Рун! – обрадовался сын.

– Наконец-то пожаловал любимый начальник, которого никогда не встретишь на работе! Парадокс, правда! Дома видеть начальника, а на работе нет… Я с подобным впервые сталкиваюсь. Это как встречать мужа на работе, но только не дома… Альтернативная модель реальности… – усмехнулась я, пока вельмер трепал сынишку по голове и смотрел на меня так нежно и выжидательно, что не отшутись я, смутилась бы точно.

– Очень рад тебя видеть. Где угодно! – практически сбил меня с ног Рун своим признанием. Прозвучало тихо и очень искренне. А тут еще вельмер очертил мою фигуру взглядом и быстро сглотнул, словно в горле у него резко пересохло. Это было так заметно, так очевидно…

С минуту я не знала, что и ответить. В апартаментах повисла ватная тишина. Не столько напряженная, сколько какая-то томительная, наполненная невысказанными словами и невыраженными эмоциями. Наполненная так, что наш маленький мирок, который вдруг сузился до одной комнаты и одновременно увеличился до волнительной радости встречи, едва по швам не трещал.

Рун тоже молчал. Смотрел в своей обычной манере, когда хотелось и нежиться в этом взгляде, наслаждаться и спрятаться от того, как он на меня действовал. Становилось вдруг жарко и одновременно как-то не по себе. Но неприятных ощущений не возникало. Скорее непривычные, жутко смущающие. До мурашек выводящие из себя.

– Так куда мы поедем? – выручил Тошка. И время, которое словно остановилось, замерло, как жук в янтаре, закрутилось с невиданной скоростью.

Наполнилось потерянным в годах ребячеством и чисто детским восторгом жизни. Когда тебе хорошо просто потому, что хорошо. Ты не думаешь о том, какие проблемы наступают стенами на твой мир, какие неприятности острыми стрелами реальности пытаются пробиться в его бойницы. Какие тараны невзгод ломятся в двери…

Тебе хорошо, легко, здорово! И ты уверен, что так будет и дальше, и до́льше… Даже если нет совершенно никакого повода так считать.

Мы вышли на задний дворик замка. Рун, кажется, заметил, что мне не очень нравится путешествовать зеввами, поэтому мы чаще ходили дверями, коридорами, лестницами. Тем более, что жилище Стеллы и ее семьи заслуживало того, чтобы посмотреть на него снаружи.

Замок был просто огромен и при всей своей роскоши не выглядел слишком уж вычурным. Здесь гармонично сочеталась воистину императорская величественность и аристократичный вкус владельцев. Деликатное изящество форм и глянцевость дорогого дизайна.

Возле входа высились статуи людей-змей в натуральную величину. Мускулистые воины из белого камня были вооружены копьями. Со всех сторон их окружали стройные, изящные колонны с вязью в виде каких-то цветов и листьев. Белый замок буквально светился издалека, а его ярко-алая крыша сразу же притягивала взгляд. Ажурные балконы, ставни и парапеты напоминали настоящее металлическое кружево.

Садовые деревья были подстрижены в виде геометрических фигур, названия части которых я уже и не помнила. Плодовые покрывали цветы всех видов и оттенков палитры.

Дорожки из белого гравия похрустывали под ногами.

– Вот так погулял по замку императора нагов и никакой оружейной палаты не надо! Опять же – экономия на билетах! – не удержалась я от язвительности. – Я ведь тут совершенно бесплатно! Исключительно на правах беженки! Какой-то ненавязчивый риск для жизни, небольшая схватка с киллерами – и ты уже любуешься красотами иномирного дизайна. Мелочи, если подумать!

Рун сразу понял, о чем я, слегка усмехнулся. Благо в магическом измерении не требовалось объяснять, где Москва и что за музей такой чудной я имела в виду.

Однако сегодня мы не особо любовались красотами владений приютившей нас четы змеев. Потому что все наше внимание мгновенно перетянули на себя огромные полупрозрачные шары, что ожидали возле замка.

Рун потянул нас именно к ним.

Мы остановились возле одного из диковинных шаров. Вблизи он оказался еще больше – почти с мою спальню в замке дель Марх.

– Если это елочные украшения, то я отказываюсь их вешать. Тут нужен, как минимум, строительный кран. На худой конец – пожарная лестница! Если надеешься на мою магию, то сразу хочу предупредить, что отколупывать тебя от шара не стану! Так и будешь висеть до второго пришествия. В смысле пришествия второй такой попаданки, у которой сходная магия.

Рун усмехнулся.

– Люблю твои подколки. Заставляют держать себя в тонусе. Без них я бы, наверное, совсем рядом с тобой поплыл…

Не знаю, к чему он это сказал, но у меня мурашки подло забегали по коже, и захотелось смотреть и смотреть в глаза Руна, пока солнце еще светит.

Тем временем Тошка обошел наш шар и деловито уточнил:

– И что мы будем делать с этой штуковиной?

– Летать! – задорно воскликнул вельмер, вдруг поднял сына, как пушинку, и… засунул в шар. Тошка оказался внутри, хотя ни дверей, ни окон в шаре не открывалось. Он словно прошел насквозь.

Только собиралась удивиться, как очутилась на руках у Руна и затем сразу же рядом с сыном.

Следом возле нас появился и сам вельмер.

Внутри шар выглядел не так, как снаружи. Он напоминал округлую комнату с окнами. Изнутри они оказались абсолютно прозрачными.

Рун провел рукой по поверхности шара, вырисовывая на ней какие-то сложные узоры.

– Надеюсь, этой штукой управляются не при помощи китайских иероглифов? – уточнила я, следя за действиями вельмера. – Тогда уж лучше русским матом…

– Матом можно, но не обязательно, – ответил Рун, и в эту минуту из пола выехали большие кресла.

Вельмер жестом пригласил нас садиться. Надо сказать, сидение оказалось более чем удобным. Причем, стоило лишь нам устроиться, как откуда ни возьмись появились ремни и пристегнули нас как в самолете.

Следующим расположился на своем кресле Рун и сразу же возле него из пола выплыла стойка с какими-то горящими кнопками. Она казалась эфемерно-прозрачной. Я даже протянула руку и потрогала – стойка была вполне себе твердой. Следом за мной жест повторил Тошка и удивленно приподнял брови.

– Она настоящая? – уточнил он.

– Да. Это такой аморфный минерал – кильтоний. Из него делаются в нашем мире многие удивительные техномагические штуки. Заклятье – программа из чистой энергии управляет формой материала. Им также можно управлять и мысленно, если маг достаточно сильный.

– А я сильный маг? – уточнил Тошка. Ну как же ребенку такое не спросить и не опробовать новую удивительную игрушку? В противном случае я бы решила, что сын заболел.

– А ты проверь! – усмехнулся Рун и подмигнул мне. Когда эти двое общались, казалось, нет между ними разницы ни в возрасте, ни в расе. Однако, если требовалось, Рун мог и пожурить моего мальчика и дисциплинировать.

Тошка естественно зажмурился и принялся «колдовать», как учили няни. Он выглядел очень деловитым и серьезным. Однако ничего не происходило. Шар оставался таким же, как прежде.

– Я слабый маг, – разочарованно произнес сын.

– А давай ты обратишься к шару, – предложил Рун. – Коснись его.

Тошка послушно протянул руку и приложил ее к поверхности шара. Причем мне почудилось, что «стенка» слегка приблизилась к ладони моего сына, а затем немного пошла волнами. Едва различимыми, но все же…

– А теперь подумай, что хочешь сделать, и представь, что твоя энергия струится сквозь руку к шару, – продолжал пояснять вельмер.

Сынишка весь сосредоточился, снова напрягся… Внезапно поверхность шара вновь пошла мелкой рябью, и у нашего транспорта выросли крылья. Самые настоящие, похожие на лебединые.

– Вот видишь! Магии тебе хватает! – обрадовался Рун, словно и сам не был уверен в исходе.

– Теперь у нас какой-то очень странный по форме транспорт. Ещё шеи с головой не хватает – и получится птица. Но опыт физика настойчиво мне подсказывает, что круглая форма более аэродинамичная. Если, конечно, мы не хотим устроить себе аттракцион «выживи внутри вертушки». Весело, забавно, но не всегда заканчивается хорошо. Правда, воспоминания останутся на всю жизнь. Либо твою, либо тех, кто все это наблюдает.

– Язвочка! – резюмировал Рун.

– А мама такая! – поддакнул сын.

– Спелись? – вскинула я бровь. – Вы ведь помните про мою страшную паучью магию? Смотрите у меня! Наказание стоять в углу перестало быть актуальным, когда, благодаря моему дару, наказанные могут «висеть на углу». Причем время наказания – непредсказуемая штука. Пока я не смогу его отменить. А когда случится это пока…

Рун хмыкнул и кивнул Тошке.

– Смотрю, она у тебя строгая.

– Ага! Еще какая! – снова поддакнул сын.

– Это ты еще не видел, как эффектно я выбрасывала вещи мужа из дома на улицу! Поверь! Цирковые жонглеры отдыхают! – добавила я и скроила нарочито строгое лицо.

– Ладно-ладно! – примирительно произнес Рун и даже поднял руки вверх. – Чего не сделаешь, дабы не висеть на углу, как муха, пойманная в паутину. Прямо скажем, мне, как ректору и правителю, это не добавляет авторитета. Скорее уж наоборот… Студенты засмеют. Хорошо еще если установки в лабораториях, магические фолианты и зелья не зайдутся хохотом. Иначе Академии точно конец.

– Мы полетим или дальше будем рассуждать о непростой судьбе ректора? – уточнила я.

– Да, мой генерал! – взял под козырек Рун, и спустя несколько минут мы неслись по небу со скоростью самолета. Без крыльев, без птичьей шеи и головы.

Тошка глазел в окна и прикрикивал от восторга. Наверное, подпрыгивал бы на месте, если бы не ремни безопасности.

– О-о-о! Смотрите, какие там пальмы! Они похожи на косматые головы!

– А вон там, видите? Видите? Здание напоминает какого-то зверя с двумя головами и тремя хвостами!

– Глядите! Глядите! Какая там башня! Она, как стрела, уходит в небо. Наверное, до космоса достает.

– Туда посмотрите! Там такое интересное растение-е… Оно как будто покрыто не листьями, а пухом, как птица…

– Мама! Птица! Смотри туда! Это же почти птеродактиль!

Остановить этот бесконечный поток восторга не было ни единого шанса. Но нам с Руном очень даже понравилось. Я просто упивалась тем, что ребенок доволен. А вельмер так улыбался и подмигивал мне, что сомнений в его отношении не оставалось.

Так мы пролетели минут тридцать, пока, наконец, Тошка не приутих, и Рун не начал рассказывать нам про чудеса местной флоры и фауны.

– Пальмы вроде косматых голов – это плодовые деревья. На них растут очень большие вкусные фрукты, похожие на яблоки и манго по вкусу. Здания в виде разных мифологических животных и сказочных существ у нас делают для всяких детских учреждений. Садиков, школ, развлекательных центров. Башни, похожие на стрелы – это сторожевые вышки измерений. Они действительно пронзают всю атмосферу и даже немного выходят в космос. Управляют ими особенные техномагические конструкции. Они сообщают о погоде, следят за агрессией стран и помогают грузовым летательным аппаратам разных государств ориентироваться в пространстве. Кроме того, сторожевые вышки служат защитой планеты от метеоритов. Если какой-то подлетает к атмосфере – вышка выпускает направленный луч энергии и распыляет его на молекулы. Птицеящеры у нас не редкость. Есть несколько видов. Даже очень большие, почти размером с земную лошадь…

…В общем, полет получился веселым, поучительным и приятным. В нашем летающем шаре совсем не укачивало и находиться там было очень комфортно. Тошка слушал Руна, открыв рот. Я любовалась красотами вокруг и наслаждалась прогулкой.

Однако впереди нас ждали еще более невероятные приключения.

Шар пронесся над пушистым паласом лесных крон, вспарывая пышные клубни облаков и оставляя на небе белесый след, как самолет. Несколько обширных лугов и полей остались позади золотисто-зелеными реками. Сверкающий на солнце сапфир озера промелькнул справа, и тут же взгляд отвлекла голубая лента бурной реки. Где-то вдалеке короной на холме высился горный хребет.

Природа в магическом измерении просто поражала. Птицы догоняли нас, обгоняли, широкими клиньями устремлялись наперерез, но все равно уступали дорогу. Небо выглядело голубым-голубым. А сколько здесь было солнца!

– У вас все работает на магии. Поэтому окружающую среду не загрязняют ни нефтяными отходами, ни отходами производства.

По-моему, я сказала это даже немного обиженно за свою родину. У нас ведь нет подобных возможностей! Летать за счет каких-то техномагических программ, без двигателей и топлива. Однако Рун покачал головой.

– Магия портит энергетическую подушку планет также, как отходы и выбросы ваших земных заводов. Уж поверь. Мы с этим сталкивались. Остаточная энергия заклятий не выглядит серым дымом или бензиновыми разводами в лужах, но действует ничуть не лучше.

– Что-то непохоже, – усмехнулась я, указывая рукой на буйство красок и форм вокруг.

Рун хитро прищурился.

– Это потому что у нас не зеленая энергетика, какую усиленно пытаются внедрить на Земле. Дабы позеленели все, кто старается дома согреться зимой, и затем посерели от холода. Остатки заклятий утилизируются.

– Это как? – уточнила я. Вот уж никогда не подумала бы, что магия способна загрязнять природу, и ее нужно как-то обезвреживать.

– Посмотрите туда, – Рун указал на странный объект в небе. Он напоминал большой белесый призрачный шар и едва заметно мерцал изнутри. Ветер гнал мимо облака большими величественными каравеллами, но странный предмет оставался на месте. Будто пришитый невидимыми нитками.

– Находись я на родине, уже снимала бы на сотовый эту штуковину и получала кучу денег за видео с НЛО! – воскликнула я.

– Это стегас. Техномагическая штуковина. Она всасывает остатки магии, сломанные заклятья и прочее, как пылесос, а затем преобразует их в чистую энергию.

– Вот это я понимаю – экологически чистое производство! – кивнула я. – А много таких штуковин в небе измерения?

– Точно не скажу. Они мигрируют в зависимости от необходимости. Где-то, к примеру, разыгралась магическое сражение и там нужно срочно утилизировать массу сломанных и неисправных заклятий, их частей и прочего подобного мусора. Туда стекаются многие стегасы. Затем где-то, к примеру, случился магический взрыв. Такое тоже бывает, хотя и редко. Эксперименты и прочие вещи. Ничего нового. Все, как у вас. Каждый маг, что работает в лабораториях по созданию новых заклятий, должен в конце рабочего дня убедиться, что остался жив. Затем – что остался цел. И уже тогда радоваться, что едет домой. Так вот, стегасы летят на место магической катастрофы и нормализуют энергетический фон.

– А что, если они вдруг не справляются?

– В АО есть отдел спецразработок. Они непрерывно создают новые стегасы и запускают их по мере необходимости.

– Здорово! – кивнула я. Ну, правда, выглядело волшебно.

– Вон туда посмотрите! – Рун даже сжал мою руку, привлекая внимание. Его горячая пятерня почти обожгла смущением и волнением. Я чувствовала каждый палец, и – проклятье! – меня прямо до мурашек пробивало!

Я перевела взгляд туда, куда указывал нам вельмер. Темка взвизгнул от восторга.

Мы пошли на снижение. И по мере того, как шар приближался к удивительному месту, куда привез нас Рун де Ворл, оно вызывало все больше эмоций.

Роскошный пышный луг усеивали голубые и оранжевые цветы: яркие, большие, похожие на лилии. Его обступил стройный частокол деревьев с изящными ветками и резными листьями – чем-то средним между дубовыми и кленовыми.

При этом время от времени цветы, словно конфетти, выстреливали в воздух и осыпались пестрым дождем.

– Эльрис заррай – долина веселья. Здесь растут тельрис агно – цветочные пушки. И деревья особенные. Они называются корфаль она – в переводе «дерево-катапульта».

– Это как? – поразился Темка.

– А вот сейчас и увидите!

Рун направил наш шар к одному из деревьев.

Мы, словно птица или белка, сели на ветку. Я уже думала – так и останемся, совьем гнездо, так сказать. Главное, чтобы местные птицы не подумали, что мы покушаемся на их вотчину. Чего доброго, еще покусятся на нашу целостность!

Но… вместо этого мы взмыли в воздух с такой скоростью, что у меня дыхание перехватило. Сердце ухнуло куда-то вниз и вдруг обнаружилось в горле. Забилось, заколотилось как ненормальное… У-ух… Так из катапульты ядро не выстреливает! Мы вмиг вонзились в брюхо гигантского облака, проскочили мимо, и мне даже почудилось – облачная морда повернулась за нами от удивления.

– А-а-а! Как круто! Давайте еще! – визжал сын.

Я же схватилась за руку Руна, и он тотчас накрыл мою ладонь своей. Внезапно и без всякого повода страх и оцепенение отступили. Сердце стало биться четко, размеренно. Я вдохнула полной грудью и выдохнула.

Как же здорово! В последний раз я так ощущала себя уже очень давно, когда с родителями ходила в Лунапарк. Колесо, увешанное качелями начинало набирать скорость. И мы летели, летели, летели, поднимаясь к кронам деревьев. Так и норовя сбить ветки и шишки. Так и норовя взмыть к облакам. Это была скорость и свобода, высота и легкость бытия…

Это было…

Я просто дышала, просто улыбалась и просто наслаждалась тем, что происходит вокруг. Подобного уже очень давно не испытывала. Когда вокруг словно образовался купол защиты, охраняющий меня от людской злобы, от превратностей фортуны, которые только и ждут, чтобы беспардонно втиснуться в судьбу. Ищут щелку досадных ссор с близкими, гадкой болезни или других неприятностей.

И не оставалось ничего, чего я не смогла бы. Даже овладеть своей дурацкой магией. Да! Дурацкой! Потому что наложить заклятье я могла в любой момент, даже не напрягаясь. А вот снять… Легче было остаться без одежды и изобразить стриптизершу, которая вообще к магии не имеет отношения. Так, мимо проходила…

Какое-то время мы «прыгали» на шаре. Ветки подкидывали его с такой силой и мощью, что мы всякий раз взмывали к облакам, проскальзывали сквозь них, как ледокол, разрывая густую туманную субстанцию, и опускались. Обратный полет был гораздо более плавным, я так понимаю, благодаря Руну. Он очень быстро орудовал пальцами на пульте всякий раз, едва мы начинали снижение.

Когда мы устали от прыжков в небе, вельмер посадил шар, и мы еще какое-то время бегали по выстреливающим в воздух цветам. Они осыпались сверху, как новогоднее конфетти, падали на голову пестрым дождем.

Темка хихикал, несся вперед, под радугой из цветов, внутри фонтанов лепестков и кричал наперекор ветру. Я бежала за ним, не чувствуя усталости после рабочего дня, почти не ощущая веса собственного тела. Настолько у меня поднялось настроение, что оно, будто воздушный шар, наполненный гелием, легко подбрасывало тело в воздух. Я просто летала. Летать от радости, от восторга – этот фразеологизм никогда не устареет.

Рядом несся Рун де Ворл: неутомимый, радостный и улыбчивый. Ну прямо как мальчишка! Смеялся и брал меня за руку, помогал перепрыгивать слишком высокие кусты, а то и вовсе приподнимал над ними на вытянутых руках. Его силище оставалось лишь поражаться… И так было приятно почувствовать себя вдруг пушинкой в руках мужчины. Перышком…

Мы резвились как дети. И меня нисколько это не смущало. В конце концов, именно дети понимают, что такое счастье: искренняя, чистая радость и веселье до упаду. Пока не заноет все тело и не захочется срочно распластаться хоть где-то: на любой горизонтальной поверхности. Да и не особо горизонтальная тоже сойдет. Но ты все равно бежишь и смеешься, потому что остановиться не получается… Пусть даже потом уже рухнешь без сил, ощущая, как колет в боку, и дыхание рвет грудь на части.

Тебе глубоко наплевать, что думают те, малознакомые существа, ради мнения которых ты стремился выглядеть взрослым, зрелым, интеллигентным и культурным. Тебе глубоко плевать: пускают ли они фонтаны злобы в твою спину или же, напротив, щедро осыпают праздничным рисом одобрения.

Тебе вообще глубоко все равно.

* * *

Рун

Несколько тысяч лет назад маленький вельмер Рун де Ворл прилетел сюда с мамой и папой. Он прыгал, резвился, он ощущал волшебство. Оно звенело в теле задорными колокольчиками и разливалось внутри теплом и счастьем. Он несся по этому лугу, и казалось – все в мире прекрасно. Любовь и восторг жизни переполняли юного дракона…

И это ощущение, это всеобъемлющее чувство сохранялось надолго.

Но, как вода из озера, если его не подпитывают подземные источники, медленно и верно утекало куда-то… Капля за каплей. Глоток за глотком. Взрослый, серьезный ректор Рун де Ворл перестал все это испытывать. Его поглотили дела, заботы, обязанности. Он ежедневно думал о тысячах вещей, которые следует сделать в Академии, и о миллионах – для своего народа.

И да, посещало его воодушевление. Эдакое мощное, ура-патриотическое. Особенно, когда враги были повержены, а попытки сместить его друзей-нагов с императорского трона проваливались с треском. Когда войны выигрывали те, кому Рун сочувствовал. Он ощущал душевный подъем: азарт жизни и оптимизм взгляда в будущее. Все тело гудело от желания действовать, двигаться дальше, снова одерживать верх… И рвалось из глотки: «Урра! Урра! Урра!»

Но… это было не то и не так… Совсем не то, что чувствовал в детстве, когда прыгал с ветки на ветку дерева катапульты. Зажмуривался, сжимал кулаки, группировался и распахивал крылья. А потом кричал, летел, несся… Как стрела, как несокрушимое оружие. Планировал на мощных потоках ветра: вверх, вниз, вперед. Штопором входил в перекрестные воздушные струи и выстреливал из них пушечным ядром.

Не сразу, но по мере прогулки с Аленой и ее сыном это ощущение возвращалось. Словно иссохшее со временем озеро надежды и вдохновения медленно наполнялось прозрачной, чистой, как слеза, родниковой водой.

Алена улыбалась, жмурилась на яркое солнце и не спускала глаз с сына. Темка носился, крутился, бесился, как это делают дети, и заряжал всех позитивом, энергией. Густые сумерки не мешали ему резвиться. Ближе к вечеру над волшебным лугом зажглись летающие фонарики: маленькие, как наперстки, и настолько яркие, что смотреть на них долго не стоило. Свет ослеплял, как луч неоновой лампы.

Рун шел рядом с Аленой и понимал, чего ему так не хватало все эти годы. А ведь он даже не знал об этом, не вспоминал и не подозревал.

Время от времени он легко задевал ее ладошку своей, словно невзначай приобнимал за талию, якобы чтобы показать какое-то причудливое дерево или огромный цветок, взмывший в воздух. Он пользовался ее доверчивостью и расположением.

Было ли это нечестно? Рун не знал. И усиленно гнал от себя эти мысли.

Только сейчас ему критически, отчаянно требовалась ее близость. Она пьянила, туманила рассудок, мешала мыслить четко и здраво. Но одновременно разливалась по телу вельмера чистой, светлой, пузырящейся, как шампанское, эйфорией. Силой, которая растекалась по мышцам так, что Рун, кажется, мог дерево сломать одним лишь движением. Поднять гору и подбросить ее на ладони.

И хотелось ему показать свою силу, себя показать Алене во всей мощи. Как тот альфа-самец, что встает в лучшую позу, вертится, выгибает спину, чтобы самка увидела, как он хорош.

А когда накатывало желание так, что одежда начинала причинять вполне ощутимый дискомфорт, Рун старался дышать ровнее и запускал руки в карманы. Вдыхал пряный запах местных цветов: насыщенный, густой, но не приторный. Наполнял легкие лесным воздухом и отвлекался беседой с Тошкой. Так Алена называла мальчугана, и Рун почему-то сразу подхватил эстафету. Он и тут не имел ни малейшего понятия – есть ли право у малознакомого землянке дракона так фамильярно обращаться к ее сыну… И опять же старался задвинуть сомнения куда-нибудь подальше. Алена выглядела расслабленной, веселой, спокойной. Ее напряженные скулы округлились, глаза лучились весельем. Землянка больше не скрещивала руки на груди, демонстрируя, как закрывается от Руна и не впускает его в свой мир. Больше не отстранялась всякий раз, когда они задевали друг друга, или рука Руна оказывалась на ее талии.

Кажется, она его принимала…

Так принимает планета гостя из космоса, который вторгся в ее атмосферу звездолетом, взрыхлил землю во время посадки и отгородился от всего живого скафандром. Медленно планета присматривается, убеждается, что ничего плохого незнакомец ей не желает, не хочет и даже не задумывает. Просто пытается выжить. Он снимает шлем, дышит чистым, чуть влажным воздухом свободы и уже совсем иначе общается с дикой природой незнакомого края.

Рун снял шлем молчания вокруг определенных тем, сбросил скафандр отговорок, когда речь заходила о чем-то для него личном и важном. И Алена заполнила его мир так, как природа заполняет мир космолетчика. Полностью и безвозвратно.

В этом были и риск, и вдохновение, и настороженность, и надежда. Рун прекрасно понимал, у Алены нет пары, и она совсем не обязана ответить на его чувство, но все равно так или иначе говорил о том, что испытывал. Коротко, емко, не до конца. Но она понимала. Судя по ее взглядам и смущению. Она улавливала все и раздумывала. И это рождало вдохновение, надежду на то, что Алена станет сильнее симпатизировать вельмеру.

…Они обошли Эльрис Заррай несколько раз. Рун уже и не помнил, как давно столько ходил. Это было довольно непривычно для оборотня. Пожалуй, странно.

Но Алена продолжала двигаться, Тошка вприпрыжку несся вперед, и вельмер как привязанный следовал за ними. Двигался так, будто его магнитом притягивало к этим двоим.

– А все земляне так любят пешие прогулки? – спросил он наконец.

Алена хмыкнула. Но Темка опередил ее с ответом.

– Мамина подруга Женя всегда говорила «С Аленой гулять – троксевазин с собой брать. Если ваши ноги уже не пригодны к использованию, значит, вы выехали на пикник с Аленой».

Рун усмехнулся, а землянка потрепала сына по голове.

– По грибы и ягоды надо чаще ходить! – с вызовом обратилась к вельмеру. – Вот тогда и вопросов таких не возникнет. А так да, прогулки со мной помогают отлично утилизировать ноги…

Вельмер усмехнулся.

– Я готов! – сказал искренне, от всего сердца. Да, Зедово пламя! Он хоть сейчас отправился бы за грибами, за ягодами, за кореньями! Куда угодно, куда она его пригласит.

– Вот, правда, не уверена, что здесь это получится, – произнесла она озадаченно. – Грибы-то и ягоды я найду. И даже собрать смогу. А вот удастся ли их попробовать больше одного раза… И даже не испытать ни с чем не сравнимый кирдык…

– Я скину тебе на андр каталог. Сможешь пользоваться им. Даже вызывать трехмерную картинку и сверять «часы», как выражаются земляне.

– Кхм… Ну, можно попробовать…

– И я хочу собирать грибы и ягоды! Это прикольно! – тут же вмешался Темка.

Рун не сдержался – потрепал его по светлым курчавым волосам. Алена как-то странно покосилась, но ничего не сказала. Так что вельмер взял на себя смелость считать, что ничего такого уж он не сделал.