Глава 13
— Здравствуйте, Сергей Николаевич!
Алмазова лучезарно улыбнулась начальнику службы безопасности Гордеевых, любезно открывшему тяжелую дверь, пропуская ее во двор.
— Рад встрече, Сонечка!
— Как дела? — обвела выразительным взглядом немалые гордеевские владения. — В Багдаде все покойно?
— Иного Алексей Владимирович не потерпел бы! — отозвался, хохоча. — Все на высшем уровне. Не беспокойтесь.
— Судя по машине перед домом, у Андрея гости?
— Так и есть. Девушка его, Виктория, пожаловала.
В ней вновь взыграла легкая нотка грусти и ревности.
Чувство странное и до такой степени неприятное, что зубы сводит!
Сложно было осознавать, что в его жизни кроме них с Лизой появился кто-то еще.
— Скажите, Сергей Николаевич, и часто она здесь отирается? — выпалила, не подумав.
— Да уж нередко, — кивнул. — Частенько.
— Легкой вам работы! — улыбнулась напоследок, уверенно двигаясь к дому по мощеной дорожке.
Ее окликнули в тот же миг, заставив обернуться:
— Сонечка, погодите. Думаю, стоит предупредить молодого хозяина на ваш счет… вдруг он… занят.
С каких это пор нужно предупреждать?
— О, не переживайте! Если застану их бегающих по дому с голым задом, непременно обматерю и заставлю одеться!
Сам особняк встретил ее неожиданно. А именно летящим в сторону двери предметом, от которого благодаря природной реакции успела увернуться. А вот ваза от соприкосновения с твердой поверхностью превратилась в груду осколков. Уже собиралась завопить, выражая всю степень своего недовольства и величайшего охреневания, когда увидела виновников торжества. Вика с краснющими зареванными глазами, пребывая в самой настоящей истерике, кричала на Гордеева, швыряя в него все, что под руку попадало. Огромное счастье, что по большему счету это были диванные подушки!
— Скотина!
— Ты что творишь? — не уступал по экспрессии друг. — Сказать, за какую часть тела меня подвесит брат из-за этой вазы?
— Так тебе и надо! — срывающимся голосом. — Как надоест висеть, скинь СМС! Возмещу ущерб!
Соню затрясло. Совершенно ничего не понимала, но обрушившийся на нее шквал эмоций, исходящий от обоих, прочувствовала сполна.
— Ты же обе…щал! — начала заикаться, давясь слезами, Соколовская. — Что пока меня… пока со мной… как ты мог?
— Почему ты меня не слышишь? — не на шутку вспылил Андрей, сурово сдвинув брови от негодования. — Сколько раз я должен повторить?
Девушке стало ясно лишь одно – ее приход остался незамеченным обоими, так как прерываться они явно не планировали. А потому вновь открыла дверь и шибанула ей с такой силой, что казалось, затряслись даже стены. Отлично! Внимания она определенно добилась – две пары глаз ошарашено уставились на ее далеко не скромную персону.
— Хотела бы я знать, — прошипела грозно, — какого, спрашивается, черта здесь происходит?
— Соня?..
— Слава Богу, ты пришла! — облегченно выдохнул Андрей. — Клянусь, эта сумасшедшая девчонка меня едва не угробила!
— Гордеев! Это она МЕНЯ едва не угробила! — в крови все еще плескался адреналин, а потому возмущенно насупилась, указывая на груду стекла у своих ног. — Меня и будущего наследника доброй половины твоего состояния!
— Прости, — Вика побледнела и тут же обессиленно рухнула в ближайшее кресло, чтобы вновь разрыдаться. Да так, словно у нее умер кто-то. — Пожалуйста, прости…
Терпению Сони пришел конец. Осуждающе покачала головой и, швырнув в друга дамской сумочкой, направилась прямо к Соколовской, искренне желая утешить. Плевать, что совершенно противоречила в данный момент своей же недавней вспышке ревности.
— Что произошло? — опустившись на корточки подле одногруппницы, пытливо вглядывалась в ее лицо. — Расскажешь?
Вика колебалась.
— Хватит реветь, Соколовская! — попыталась пошутить. — У Гордеевых тут антиквариат, вообще-то. А он влаги боится.
Кажется, последняя фраза возымела действие. Девушка перестала всхлипывать и, постепенно возвращая себе контроль, старалась осушить слезы собственным топиком.
Вот и хорошо. Вот и славно.
— Он мне… изменил, — поведала скрипучим безжизненным голосом. — Я хочу сдохнуть, Соня! И совершенно не понимаю, за что этого… этого…
— Спокойно! — прервала девушку на середине фразы, предотвращая тем самым новую волну оскорблений. Алмазова резко распрямилась, игнорируя легкое головокружение. Все еще сомневаясь, устремила острый взгляд на друга. — Серьезно, что ли? Как же это низко, Дрю!
Гордеев, не щадя себя ни капли, приложился кулаком о ближайшую стену.
— И ты туда же? — яростно и обиженно. — Говорю в сотый раз, мой «дружок» штаны покидал только в ЕЕ присутствии и бесценный генофонд Гордеевых растрачивал тоже только на НЕЕ!
Будь ситуация иной, Соня от подобной фразы уже каталась бы по полу, сотрясая воздух диким хохотом. Теперь же из последних сил держалась, дабы чувства Виктории не задеть.
— Врет он все! — воскликнула последняя, торопливо извлекая из кармана брюк мобильник. — Примерно неделю назад нас, гуляющих в парке за ручку, увидела Катька Ларионова. В тот же вечер прислала ему сообщение, предлагая сделать самый горячий, самый сладкий горловой минет в его жизни! И как ты думаешь, что он сделал?
Соня лишь развела руками:
— Отказался?
— Нет! Он просто промолчал! Промолчал! Каждая девушка знает: молчание – знак согласия.
— Да нах*ра мне ей отвечать? — возмутился молодой человек. — Я ее тут же в черный список киданул! Тебе мало?
— Вот, — протянула Алмазовой телефон. — Он уехал якобы к Лизе, и в тот же вечер я получаю от Ларионовой это!
— Что там?
— Фото процесса…
— Я не переживу этого зрелища, знаешь ли!
— Самую пикантную его часть я замазала.
Деваться некуда. Взяла мобильник в руки. Действительно Ларионова. И Дрю.
Его шрамик на руке. Его часы. Его шорты. Его ядовито-зеленые «найки» на ногах.
Так мерзко на душе стало. Неужели все мужики одинаковы? Неужели и он не исключение. Телефон едва не выронила из ослабевших пальцев. Вовремя передала хозяйке. И тут Вика разрыдалась еще сильнее. От этих воплей душу наизнанку выворачивало. Показалось на миг, что в ее глазах все еще теплилась надежда, что там не он. Хотелось девочке, мечталось до одури, чтобы Соня не признала в парне на фото своего друга. Но врать она не собиралась. Впрочем, как и Гордееву в глаза смотреть.
— Погоди, — произнесла задумчиво. — Андрей действительно наведывался к Лизе. Я ведь была с ним!
— Да неужели? — фыркнул друг.
Соколовская нахмурилась, пытаясь выстроить в своей голове логическую цепочку. А Алмазова вдруг щелкнула себя ладошкой по лбу.
— Нет, ну как можно быть такой дурой! — затараторила, почти забывая дышать. — Такие кроссовки были в моде два года назад. Их у Андрея давно нет. Это очень старое фото!
Глава 4.2
Оставив ребят одних для серьезного разговора, Соня двинулась на кухню. Сделав пару жадных глотков холодной воды, направилась прямиком в кабинет Алексея. Зачем? Сама толком не понимала. Просто скучала и хотела быть ближе к своему мужчине. К вещам, которыми он сам себя окружил. А еще отчаянно желала получше его узнать. Ее истиной целью являлись фотографии. Детские. Юношеские.
Словом, едва очутилась в царстве документов, книг и полок, принялась рыскать с усердием бывалого шпиона. Когда в руках оказался старинный альбом в потрепанном переплете, радости не было предела. Уже спустя несколько минут девушка развалилась на его постели, с головой погружаясь в историю семьи.
Странно. Мать Алексея выглядела блекло и невзрачно на фоне своего мужа – брутального красавца. Однако огромные добрые глаза на пол-лица придавали женщине некой загадочности. Выяснилось, что Андрей похож на отца гораздо больше старшего брата.
Соня хмыкнула, обводя пальчиком контуры лица щекастого мальчугана.
Яркая подпись гласила:
«Лешеньке четыре годика».
А на кого станет похож их малыш?
Он взрослел. Менялся на каждом фото. Но всегда улыбчивый. Жизнерадостный. Всегда… с матерью. Вот ему уже десять, и он, замерев от восторга, держит на руках новорожденного Андрея. От увиденной картины в горле встал ком. Думал ли он в тот момент, что спустя каких-то восемь лет ему придется стать всем для братишки?
Отчаянно захотелось услышать его голос – и прямо сейчас. Не желая отказывать себе в удовольствии, проворно набрала номер по памяти.
— Аппарат находится вне зоны действия сети…
Нехорошее предчувствие скрутило внутренности точно стальной пружиной, мешая сделать полноценный вздох. Лешик всегда, ВСЕГДА был в сети!
Предаваться безмятежному разглядыванию альбома сразу расхотелось. Отодвинула от себя столь резко, что тот сразу же шмякнулся на пол. Запыхтев, Соня потянулась за ним, не вставая, и вдруг увидела одну выпавшую фотографию. Взяла в руки и поняла, что просто звереет от ревности. На ней еще юный Гордеев с таким слепым обожанием смотрел на молоденькую красавицу, заключенную в его же объятия. Девушка… Невесомая. Хрупкая. Вся такая… прозрачная. Светлые, почти белые волосы. Огромные васильковые глаза.
Не в силах более видеть кого-то в его руках, перевернула изображение обратной стороной.
Святые угодники! Лучше бы она этого не делала!
«Почти мужу от почти жены. Навеки твоя Софийка».
Спокойно! Просто фото. Просто надпись красной пастой, подкрепленная не менее красным отпечатком губной помады.
Всего секунду она таращилась на нее невидящим взглядом.
А затем скомкала в кулаке и запустила в дальнюю стену.
* * *
— Ты слишком остро на все реагируешь. Успокойся, — мягкий и монотонный голос Лизы действовал на нее убаюкивающе. — Было и было. Столько лет прошло. Теперь ты и ваш малыш – смысл его жизни.
В последнее время Соня взяла за правило в любой непонятной ситуации звонить Лизе.
И не напрасно. Она всегда находила нужные и правильные слова, чтобы помочь девушке удержать столь необходимый эмоциональный баланс.
— Ага! — смачно шмыгнув носом, уткнулась лицом в подушку. Слезы градом стекали по щекам, растворяясь в мягкой ткани наволочки. — Тогда зачем он хранит их совместное фото все эти годы?
— Сложно сказать, — рассудительный ответ от рассудительной подруги. — Возможно, как напоминание о былых ошибках. Ну, знаешь… это как смотреть, вспоминать – и больше так не поступать.
Негодование заполнило душу.
А зарождающийся протест смял самоконтроль, словно лист бумаги.
— Так он именно так и поступает! — отчаянно топнула пяткой по массивному изножью кровати, мгновенно всхлипывая от парализующей конечность боли. — Ту суку-то любил! А меня… нас. Меня? Сказал… что больше никого! Никогда! Только семью свою-ю-ю-ю…
— Сонечка, — ворковала Лиза точно с маленьким ребенком, — ты ведь тоже его семья. Неужели не понимаешь?
Хм! Ну, если смотреть на ситуацию под таким углом…
— У нас и имена схожи, — озвучила последнюю терзавшую ее мысль. — Вдруг он… во мне ее видит? Эту лахудру!
Соня кривила душой. Девушка была хороша собой.
Даже очень хороша. От того и сердце в груди колотилось тревожнее.
— Даже твоему бреду есть предел, родная! — фыркнула подруга. — Никогда не поверю, что на месте моей красавицы-сестры представляют неизвестно кого. Особенно, если этот кто-то в свое время наплевал в душу и растоптал все чувства!
Последняя фраза, сказанная Лизой довольно жестко и бескомпромиссно, придала Соне уверенности в себе. Так же она не могла не отметить, что Лизка стала… еще более зрелой личностью, хоть и до этого инфантильностью не отличалась. Трудности, свалившиеся на ее голову, лишь закаляли дремлющего в ней бойца. Юного ранимого человечка со стальным стержнем вместо позвоночника. Такая гордость в ней за подругу взыграла, что губы растянулись в нежной улыбке, а слезы мгновенно иссякли.
— Вцепилась бы ей в волосы за меня? - прошептала заговорщицки.
Лизавета хихикнула своим звонким голоском:
— Боюсь, после тебя мне бы ее волос не хватило!
Засмеялась и она. Легко и непринужденно.
— Ты права. Всегда. Никому его не отдам! Пусть прошлое… останется в прошлом. Тем более фотку я выбросила. Мысленно на ней потопталась и сожгла!
Тишина. Едва различимый облегченный вздох по ту сторону трубки.
— Вот теперь я тебя узнаю!
Соня подтянула колени к груди, укладываясь в позу эмбриона:
— Я уже соскучилась по тебе.
— И мне вас очень не хватает.
— Как… как долго все это продлится, рыжик?
Подруга судорожно втянула в себя воздух, явно сражаясь за собственный контроль.
Так совестливо стало вдруг. До противной оскомины во рту.
Ее-то Лизка успокаивает вечно, а у самой на душе наверняка кошки скребут.
— Не знаю, Соня. Но думаю, скоро решится вопрос с твоим отцом.
— Правда?
— Мне… доподлинно известно, что он стал чувствовать себя более… раскованно. И даже перестал скрываться.
Соня не сразу сообразила, почему она так странно разговаривает.
Лишь поразмыслив пару секунд, сделала соответствующие выводы.
Шифруется на случай прослушки.
— Отличная новость! А ты? — вкрадчиво. — Ты как себя чувствуешь?
— Иногда путаюсь в днях. В остальном полный порядок.
— Господи, Лиза! — внутренности стянуло болезненным узлом. — Как это?
— Когда его нет рядом, — тихо, точно сама с собой, - время течет слишком медленно.
Да, встречи Лизы с Дмитрием были редкими. И крайне опасными. Глупо отрицать.
— Понимаю, - отозвалась Алмазова, - я в такой же заднице, ведь Лешика тоже рядом нет!
Хотелось провести параллель между их ситуациями, и хоть как-то успокоить.
— Неправда! — с нажимом воскликнула подруга. — С тобой теперь всегда частичка твоего мужчины!
Соня машинально накрыла ладонью свой едва округлившийся живот, ощущая исходящий от него жар даже сквозь одежду. Права Лизка. Как же она права.
— Лиза?
— М-м-м?
— Где бы ты хотела оказаться сейчас вместе... ну... с ним?
— В хижине.
— В какой еще хижине?
— В лесной. - измученный вздох. - Лишь он. Я. И лес.
— Однажды так и будет. Вот увидишь!
Да уж. Хорошо бы еще узнать у этого типа, как добраться до той самой хижины. И как сбросить с хвоста, хоть временно, братьев из ларца! Задача не из легких, но обдумать определенно стоило.
— Расскажи мне что-нибудь…
— Что?
— Неважно. Просто говори.
Голос подруги странно действовал на Соню. Она наслаждалась ее нежным тембром и мягкой манерой речи. И сама не заметила, как задремала. Ей снился чудесный сон.
И очень реалистичный. Она чувствовала тепло прикосновений. И запахи.
Любимый мужчина крепко обнимал ее, прижимая к своей груди.
Осыпал невесомыми поцелуями лицо, шею, губы. Умело, без лишней суеты избавил от одежды, оставляя в одном нижнем белье. И лишь когда его щетинистая щека, царапая ее кожу, нежно прижалась к ее обнаженному животу, Соня проснулась окончательно. И в тот же миг схлестнулась затуманенным взором с пылающим взглядом Алексея Гордеева.