Глава 43

— Нет! И шагу дальше не сделаю!

Прекрасно понимая, как рассвирепеет от подобного зрелища ее мужчина, Лиза гневно вывернулась из объятий Кирилла, отступая на шаг.

Вглубь комнаты.

Она не имела ни малейшего представления, чего именно он добивался.

Но знала наверняка: костьми ляжет, а провоцировать Диму почем зря не позволит.

— В чем дело? — с искренним недоумением уставился на нее мужчина, обернувшись вполоборота. — Идем, глупышка!

Лиза взбесилась на ровном месте подобно загнанному в угол зверю.

Но необъяснимое… чертовски стойкое ощущение безысходности… неминуемой западни… оно душило.

Точно невидимой глыбой давило на грудь, мешая сделать полноценный глоток спасительного кислорода.

— Не называй меня так! — выдала весьма агрессивно, преодолевая вставший в горле ком. — Вы что-то задумали… с моим дядей? Поэтому ты так странно себя ведешь, да?

— Не понимаю сути вопроса.

Как от мухи отмахнулся.

Но заметно напрягся. Да, до Похомовского самоконтроля ему было далеко.

И это не укрылось от Лизы.

— Тогда на другой ответь! Только… ответь честно, — буквально вгрызаясь в его лицо внимательным взглядом, она вновь рискнула приблизиться. — Как поступил бы мой отец, если бы мама разгуливала у него перед носом в обнимку с полуголым мужиком?

— Послушай…

— Скажи мне! — совершенно не контролируя эмоции, закричала. — Правду!

Секунды казались вечными. Мгновения – нескончаемыми.

И все же спустя несколько ударов сердца она услышала:

— Черчилль убивал и за меньшее!

Она кивнула, убеждаясь в горькой правде.

— Ясно!

— Лиза…

— Что вы задумали?

— Ты должна его бросить.

— Это я уже слышала.

— А я должен этому поспособствовать.

От волнения она начала заикаться.

— Каким… образом? Будешь тискать меня у него на глазах и демонстрировать привязанность? Ну, что же… можешь смело начинать считать себя трупом!

— Ты сильно заблуждаешься, — спокойствие и уверенность его голоса вселяли ужас. Дикий. Первобытный. — Ему ведь не позволят тронуть нас! И мы оба это знаем.

— Это ты заблуждаешься! — проскрежетала хрипло, глядя на собеседника с вызовом. — Потому что совершенно не знаешь моего…

— Забывай это слово, — прозвучало как приговор. — Отныне он не твой. И мы с ним не найдем общий язык в любом случае.

— Почему? Даже не попытаешься?

— Нет! Он уже меня ненавидит.

— Но за что?

— Хотя бы за то, что в скором времени я буду обладать его женщиной.

Лиза так и прыснула от дикого хохота. Загоготала, складываясь пополам.

— Большего бреда в жизни не слышала, — выдохнула наконец, — но смешно!

— А вот мне не смешно! Скорее очень-очень грустно! — Кир скривился словно от нестерпимой зубной боли. И в следующую секунду фактически выбил почву у нее из-под ног своим признанием. — Все равно узнаешь… так что лучше от меня. Твой дядя требует, чтобы мы с тобой поженились. Послезавтра я должен увезти тебя в Германию. Уже в статусе… моей жены.

Лиза стояла точно громом пораженная. Собственное тело казалось чужим. Ноги – ватными. Ошалевший пульс вообще никакому контролю не поддавался.

Конечно, можно было списать его слова на слуховые галлюцинации, но она устала… так устала тешить себя ложными надеждами.

Увы, реальность жестока!

И сейчас, уверенно глядя прямо в лицо своей погибели, задала только один вопрос:

— И ты… собираешься это сделать?

Ответа не последовало. Она в нем и не нуждалась.

Иногда слова просто лишние. А поступки говорят сами за себя.

Оттуда и собственнические объятия.

И конфискация Похомовской футболки.

— Я поверила тебе! — внезапно Лиза накинулась на Кирилла, обезумев от злости. Вкладывая в удар всю свою обиду. Все бушующее в душе отчаяние. Взяла и стремительно впечатала кулаки в его грудь. — Считала тебя другим! Надеялась, что… хотя бы в память о моей… О НАШЕЙ МАТЕРИ ты будешь на моей стороне!

Защищаться он даже не планировал.

Просто терпел и пытался достучаться до ее сознания.

— Я не на чьей стороне, милая! У меня жесткий нейтралитет.

— Тогда почему? Почему ты согласился на…

— Потому что я очень многим обязан твоей семье! Слишком многим! И пробил час платить по счетам!

— То есть да? Да? Ты намерен подчиниться?

— Как же ты не понимаешь, у меня нет выбора!

— Зато у меня он есть!

Не чувствуя земли под ногами, Лиза выбежала на улицу.

Прямо босиком, ибо про существование обуви в тот момент не думала. Острые камни, впивающиеся в ее нежные ступни, не отрезвляли в должной мере. Лиза их элементарно не ощущала. Она неслась к своему дяде, злая будто тысяча чертей.

— Я скорее сдохну! — закричала он, гневно сметая со стола кружку с его горячим ароматным чаем. Та разлетелась вдребезги от соприкосновения с деревянными половицами. Огненная жидкость щедро опалила кожу ее ног. Однако девушка даже не поморщилась. — Ты кем себя возомнил, «родственник года»? Тебя не было в моей жизни двадцать лет! Двадцать! А теперь ты появляешься и считаешь себя вправе распоряжаться мной как вещью? Думаешь, я правда позволю тебе решать, кого мне любить, с кем мне дружить и с кем мне спать? И не мечтай! Но вполне могу решить кое-что за тебя! Забирай-ка моего «женишка» и проваливай отсюда к чертовой матери! Вместе со всей своей «придворной» свитой!

Лиза уже ничего не видела перед собой. Виной тому слезы, градом стекающие по ее щекам, да мандраж, от которого она дрожала всем телом.

От обиды душа кровоточила. Наизнанку выворачивалась.

Тишина воцарилась ошеломляющая.

Очевидно, от подобной выходки охренели все присутствующие.

Абсолютно и бесповоротно.

Плевать!

Однако, вопреки ожиданиям, Прокурор оставался невозмутим.

Проявляя чудеса выдержки, он аккуратно отряхнул свой дорогущий костюм от остатков чая и спокойно резюмировал:

— Я так понимаю, с Кириллом ты уже познакомилась?

* * *

— Не только! — яростно, в одно касание стерев с лица соленую влагу, Лиза с вызовом уставилась на родственника, будучи как никогда уверена в правоте собственных действий. — Еще в двух словах обозначила свою позицию относительно ваших «грандиозных» планов и послала его прямо на…

— Я понял, — осадили ее строго. — Не выражайся мне тут!

Пожалуй, впервые за все время знакомства с дядюшкой она не испугалась.

Ни тона его властного. Ни взгляда сурового.

А причиной тому являлся ее муж.

Нет, Дмитрий не лез в их разговор, за что она была ему безмерно благодарна.

Просто встал у Лизы за спиной и легонько поцеловал в макушку.

Просто обозначил свое присутствие.

Просто окутал своей аурой. Напитал энергетикой. Придал храбрости.

— Мне кажется, или ты действительно выметаться не планируешь? – устало поинтересовалась Лиза.

Прокурор одобрительно кивнул:

— Правильно кажется! Я не для того возвращался…

Не выдержав напряжения, она зашлась в приступе истерического хохота.

— А для чего ты возвращался? — вновь на эмоциях повысила голос. — Для чего? Чтобы превратить меня – свою единственную племянницу – в разменную монету для ваших «божественных» клановых игр?!

— Я здесь как раз для того, чтобы оградить тебя от них!

— Ты лжешь!

— Следи за языком. Мое терпение не безгранично!

— Сам следи! — огрызнулась она, стискивая пальцы в кулаки. — А я достаточно молчала!

От напускного спокойствия дяди Борине осталось и следа. Тяжело дыша, и зыркая на нее тяжелым разгневанным взглядом, он таки поднялся на ноги.

Выпрямился во весь свой могучий рост и теперь возвышался над ней огромной глыбой, заставляя ее чувствовать себя жалкой беспомощной букашкой у его ног.

— Лиза? — спокойно. Вкрадчиво. С затаенным бешенством в голосе. — Не вынуждай меня идти на крайние меры!

Крайние? Крайние, черт подери?

То есть до этого они были еще и не крайние!

Она буквально задохнулась от возмущения.

— И что ты сделаешь? — прорычала не своим голосом, теряя всяческую связь с реальностью. — Накажешь меня? Ударишь? Так вперед! Давай, покажи мне свою любовь и заботу в полной мере. Без прикрас! Хочу увидеть наконец-то твое истинное лицо!

Секундная пауза, и страшный рев Прокурора эхом разнесся по двору:

— Да за кого ты меня принимаешь, в конце-то концов? Рот закрой и задумайся над моими словами хоть на гребаную секунду! Я – твоя семья! Твоя кровь! Я никогда не подниму на тебя руку, хоть ты и заслуживаешь приличной порки! Никогда не причиню вреда. Все мои действия обусловлены исключительно заботой о твоем будущем и направлены на твою защиту!

Нет! Она слышала это уже десятки раз.

Лиза рьяно замотала головой, выражая внутренний протест.

Подобно маленькому ребенку прикрыла ладонями уши и крепко зажмурилась. Сердце больно ныло в груди. Слезы душили.

Поддавшись эмоциональному порыву, в клочья разрывающему сознание, она закричала… что было мочи:

— Тогда сделай милость: защити меня от самого себя!

И вновь тишина. Мерзкая. Оглушающая.

И вновь голос дяди, звучащий словно приговор:

— Смирись! От меня тебя не защитит никто. Это наша карма!

Вымученно улыбнувшись, она тихо произнесла:

— Отец прав – я слепа! Не вижу дальше собственного носа. Вот и не разглядела тебя… сразу. А ведь он меня предупреждал: не смотри глазами - чувствуй нутром!

Кровь отхлынула с лица Прокурора, делая мужчину неестественно бледным. Теперь он взирал на нее, точно на умалишенную. Его было сложно в этом винить. Сейчас на Лизу подобным образом таращился каждый присутствующий здесь человек.

— Лиза, о чем ты говоришь? — за спиной Черчесова осторожно материализовался Кирилл. Такой же шокированный и напряженный. — Черчилль мертв, милая. Давно мертв!

Она удостоила его лишь равнодушным мимолетным взглядом.

Намеренно проигнорировала.

Потому что он так и не соизволил одеться.

И по-прежнему сжимал футболку Дмитрия в своей руке.

— Я не спятила! — пояснила Лиза в первую очередь своему родственнику, так сильно разволновавшемуся о ее психическом здоровье. — Он снился мне вчера. Прямо перед твоим приездом. Во сне он отругал меня. И сказал мне кое-что. Жаль только, что смысл его слов я поняла лишь сейчас!

Вслух произнесла и буквально каждой клеточкой своей кожи ощутила, с каким облегчением выдохнули окружающие.

Дядя Боря же, напротив, озадаченно нахмурился:

— Но… это его слова! Наши с ним. Кир без устали повторял мне их, когда мы еще совсем зелеными… были...

Пользуясь моментом, Лиза обиженно прошипела:

— Наверняка привет тебе передает! И в гробу переворачивается, наблюдая за тем, что ты вытворяешь с его единственной дочерью!

— Не ерничай!

— А может, он просто соскучился? — буркнула, стремясь ужалить больнее. Слова являлись ее единственным оружием. — Заждался тебя, наверное!

«Господи…»

Злость мгновенно испарилась.

Канула в небытие, оставляя после себя пустоту.

Выжженную пустыню.

Лиза застыла ошеломленно, ужасаясь самой себе.

«Как я могла ляпнуть подобное?»

При одной только мысли, что она может потерять и его – своего дядю, ей стало по-настоящему дурно.

Внутренности от волнения будто прилипли к позвоночнику.

— Прости, — сокрушенно спрятала лицо в ладонях, будучи не в силах выдержать его взгляд. — Прости, умоляю! Я не желаю тебе ничего дурного. Живи, пожалуйста! Живи очень долго и очень счастливо… только живи!

Прокурор осторожно, без особых усилий развел ее руки в стороны, все же вынуждая смотреть ему в глаза. Может, слова ее и задели его, но вида он не подавал. Только резюмировал с некой затаенной нежностью:

— Вот она – наша кровь. Вижу! В жилах кислотой бурлит. Справедливости требует. Возмездия. Все нутро будоражит, да?

«Смысл отрицать очевидное?»

Лиза кивнула, соглашаясь с каждым его словом.

— Поэтому мы не поймем друг друга! – подытожил дядя Боря. - Тем более сейчас, когда ты еще так юна и неопытна. Ведь у каждого из нас своя правда. И как бы ни сложились наши с тобой отношения в дальнейшем, знай: в моей жизни нет никого важнее и дороже тебя!

В который раз насухо вытерев лицо тыльной стороной ладони, Лиза ответила Прокурору. На удивление спокойно и ровно. Даже голос не дрогнул.

— Но в моей-то есть!

Мужчина понял ее без слов. Тем не менее она продолжила.

Выцветшим усталым голосом. Монотонно.

Ибо силы ее действительно были на исходе.

— Есть тот, кто дороже. Тот, кто важнее. И ты сейчас не просто отбираешь его у меня! Нет. Тебе этого мало. Ты пытаешься отдать меня другому мужчине, желая осчастливить, обезопасить. И даже не понимаешь, что тем самым просто убиваешь меня! Вот этими… самыми… руками!

Вцепившись мертвой хваткой в запястье дядюшки, Лиза демонстративно приложила его крупную ладонь к своему надрывно колотящемуся сердцу.

И продолжила, проникновенно вглядываясь в его глаза:

— А я не хочу умирать! Я хочу жить! Значит, мне остается… лишь одно: бороться до последнего вздоха за это право. Даже с тобой!

Всего на миг. На долю секунды. Но Прокурор прослезился.

И она увидела это более чем отчетливо.

Однако мужчина слишком хорошо владел своими эмоциями.

И отменно себя контролировал. В отличие от нее.

Ведь слезы вновь навернулись на глазах, когда она услышала тихое:

— Ты – дочь Черчилля! Иного от тебя никто и не ожидал!

— Изменишь свое решение? — ухватилась за его последнюю фразу, как за спасительную соломинку. — Ради… него? В память о нем?

— Нет!

— А вот это нам предстоит еще обсудить, Борис Андреевич! — вмешался Дмитрий, хозяйским жестом заключая Лизу в свои давящие объятия. И уже ей он велел. — Успокойся. Хватит с тебя, Кроха!

Черчесов отстранился, надменно поглядывая на Похомова

Лицо ее дяди вновь стало равнодушной непроницаемой маской.

Ни эмоций. Ни жалости. Ничего.

— Не зарывайся, сопляк! – угрожающе. - Здесь решения принимаю я!

— А кто спорит-то? Ты его и примешь!

Она ожидала криков. Угроз. Возможно, драки.

Чего угодно. Но не спокойного вздоха со стороны дядюшки.

— При другом раскладе я сам бы тебе ее вручил! Но ты – один из нас. И всегда им будешь, шкет, независимо от того, до каких высот поднимешься в наших кругах или же опустишься в лице братвы. Все одно – бывших в нашем деле не бывает. Что касается моей племяшки, здесь я выполняю волю брата, и этим все сказано! Так что будь мудрее – захлопнись! Познакомься лучше с моим приемным сыном. Кирилл!

Последний подошел к ним, едва прозвучало его имя.

Схлестнувшись взглядами, они с Дмитрием молча рассматривали друг друга.

В полной зловещей тишине. Кажется, даже воздух загустел в тот самый миг.

Кирилл не выдержал первым. Стушевавшись, отвел взгляд в сторону.

Правда, тут же реабилитировался и протянул Похомову его футболку:

— Кажется, это твое.

— Себе оставь! — не особо дружелюбно отозвался ее мужчина.

Лиза напряженно застыла в кольце его рук.

— В чужих шмотках не нуждаюсь! – парировал Кирилл.

— Подумай лучше! – Дима прожег его зловещим взглядом. - Ведь эти шмотки - единственное что тебе перепадет, после меня!

— Оденься! — гаркнул на Дмитрия ее дядя, явно теряя терпение. — Прояви хоть каплю уважения к присутствующим!

— Ты это мне? — невозмутимо изогнул бровь Борзый. — Или все же сыну своему, Борис Андреевич? Он вроде как… тоже своим прессом здесь светит!

— Мой сын находится у себя дома! – ярый протест. - Хоть в трусах пускай здесь ходит, никто ему слова против не скажет!

— Да, ты прав! Слова здесь излишни! — с обманчивой нежностью в голосе озвучил Похомов. — Можно ведь решить вопрос… молча и вполне цивилизовано. Впрочем, так я и поступлю. Просто возьму, и прострелю башку ЛЮБОМУ, кому вздумается ходить в трусах перед МОЕЙ ЖЕНОЙ! Делов-то!