Бонус

Восемь лет спустя

Я сидела на диване, подперев ноющий бок подушкой так, чтобы ныл тот поменьше, но помогало это слабо на девятом-то месяце беременности и снова двойней. Перед глазами в очередной рябило от красноты учительских записей в дневниках сыновей. В дневнике Михаила была занята суббота.

Кидал половую тряпку в лица одноклассников! Поведение 1!!! Родители, примите меры по воспитанию Михаила!

Вторая же запись в дневнике Павла была куда размашистей от самого четверга и на всю страницу.

— Налил воду в портфель одноклассника, протащил за косы Катю Ефимову через всё фойе… — зачитала я вслух меньше половины и расплакалась. — Паша…

— Ну мам, ну чё она! А этот Киря обзывался! — нахмурившись, защищался сын.

Первый класс был идеальный. Мальчики учились легко и непринуждённо всё схватывая на лету, я даже с домашкой им не помогала. Всё сами. Они так хорошо себя вели, у них были пятёрки за поведение, и учитель их хвалила. Что случилось с ними во втором классе я понять не могла. Учились они всё так же хорошо, но вот поведение… Словно сглазили. Ещё сентябрь не закончился, а жалоб на их поведение хватило бы на год для всей школы.

Утерев слёзы, я перевела дыхание и твёрдо решила!

— Я вынуждена буду показать ваши дневники отцу! — скрывать от Петеньки такое уже было невозможно.

Тем более мне скоро предстояло рожать, заботы о новорождённых дочках лягут на мои плечи и Пете придётся-таки заняться сыновьями.

— Нет! Мама!

— Мамочка! Мы больше так не будем! Честное-пречестное!

Наперебой завопили сыновья, но я уже не собиралась отступаться.

— Я это уже слышала в прошлый раз, когда вы затопили школьный туалет, — сглазили их, что ли, снова подумала я.

Поднимаясь с дивана, я попыталась вспомнить, перед кем я хвасталась успехами мальчиков. Наша консьержка, милейшая Тома Николаевна. Точно! Это она!

— Мама, — позвал меня справа Паша, я оглянулась на него и тут, Михаил вырвал у меня дневники, и сыновья бросились бежать от меня.

— Миша! Это уже ни в какие ворота! Вы как ОПГ! — закричала я, в этот момент хлопнула входная дверь.

— Что происходит? — взволнованный Петя заглянул в гостиную.

— Я ужасная мать!

Я ничего больше ему не могла сказать, разрыдавшись, плюхнулась обратно на диван.

— Эй, язва, ты чего расписюнилась? — скинув ботинки, Петенька дошёл до меня и принялся успокаивать, что в моём положении было бесполезно.

Я так рыдала, что опухла, словно меня пчёлы покусали. Успокоить меня не смогли ни Петины фразы про то, что я самая лучшая мама на свете, что дети у нас такие умные в меня и прочее, зато коронное Петино:

— А что у нас есть поесть?

Сквозь слёзы я рассмеялась.

— Тебя проще убить, чем прокормить, — смеясь, сказала я, всё ещё при этом всхлипывая.

— Так и всё же? Я на голодный желудок с мальчиками беседовать не смогу, я злой. Кстати, что они натворили? — поинтересовался Петя, снимая китель.

— Они… Они… Нет, я лучше тебя сначала ужином накормлю, — стушевалась я, всё же решив перестраховаться.

Петя с мальчиками был справедлив и строг, наверное, поэтому я школьные дела взяла полностью в свои руки, донося до мужа только успехи наших детей. И первый год школы был идеальным, а вот второй… Взялась покрывать их проделки и тем самым напрочь развязала этим шкодам руки. Не язва, а самая настоящая дура!

— Мой руки, — отправила я мужа в ванную, а сама прошла на кухню, чтобы достать из духовки мясо.

Позади послышалось какое-то шуршание, я обернулась в полголовы, одновременно ставя противень на плиту. У порога стояли мальчики и улыбались миленько, держа в руках рисунки.

— Мамуля, это тебе, — сказал Миша, вытягивая рисунок вперёд.

— Мы тебя любим! — поддакнул Паша.

— Я папу ещё не накормила, — буркнула я, стойко перенося этот хитрых ход сыновей.

— Я же говорил, рано! — хмыкнул Павлик, разворачиваясь и уводя за собой брата, которым постоянно руководил и подбивал на всё. И на хорошее, и на плохое.

Мне оставалось лишь вздохнуть, удерживая слёзы, что щедро мне подкидывали гормоны. Немного отвлеклась, накрывая стол для мужа. Салат, куриный бульон, мясо с рисом и неизменный кофе, а на десерт яблочный пирог. Всё это я приготовила сама, за годы в браке с Петенькой пришлось научиться, но каждая готовка для меня была по-прежнему подвигом. Какой-то кулинарный кретинизм сопровождал меня при каждой попытке приготовить что-то новое. Даже строго следуя рецепту, я умудрялась перепутать две столовые ложки растительного масла с двумя стаканами, путаясь в этих дурацких сокращениях, или наоборот, вместо двух стаканов сахара насыпать в тесто только две столовых ложки. Но сегодня были лишь проверенные рецепты, поэтому я не сомневалась, что всё хорошо.

— Ну и пир, — присвистнул Петенька, садясь за стол.

— Да? Всё как обычно.

— А это что за салат? Что-то новое, — буркнул Петя, с осторожностью выкладывая в свою тарелку обычный крабовый салат, который я уже готовила тысячу раз.

— Ты чего? Это крабовый, твой любимый, — напомнила я мужу, глядя пристально в тарелку и не понимая, что не так.

— А крабовый разве не с кукурузой готовиться? — спросил Петенька, выковыривая вилкой из салата зелёный горошек.

— Ой, — только теперь до меня дошло, что смутило моего супруга.

Я бахнула в салат вместо кукурузы горошек и абсолютно этого не замечала. Самое интересное, что мальчишки за обе щеки уплетали этот салат в обед молча.

— Так, похоже, у нас кто-то переутомился, — улыбнулся Петенька, пробуя салат. — А знаешь, очень даже вкусно. Необычно.

— Не утешай меня, — махнула я рукой и окончательно пригорюнилась.

Мать никудышная, повариха — вырвать руки, и вообще! Я уже готова была разрыдаться снова, но Петенька меня вывел из этого состояния своим вопросом:

— Что там мальчишки натворили? — строгость в его сером взгляде не предвещала ничего хорошего для Паши с Мишей, но я решилась.

— Они плохо себя ведут в школе! Отвратительно! Один хуже другого! — выпалила я, ожидая от Петра самой суровой реакции, но он даже бровью не повёл, потянулся за бульоном.

— И давно? — уточнил супруг, вытягивая из хлебной корзинки странным образом уцелевшую корочку дарницкого, потому что за корочки между мальчишками всегда была драка.

— Давно, — призналась я, опустив взгляд в пол.

— Лена, Лена, надо было сразу всё рассказать, — укорительно буркнул Петя, с набитым ртом. — Я бы на них Марью Петровну натравил, — добавил, когда прожевал всё.

— Заняться ей нечем, у неё давно другие интересы, да и Максика хватает воспитывать.

— Да я так. А если серьёзно, то я тебе давно говорил, что их нужно отдать на борьбу и в художку, пусть тратят энергию в нужное русло, — на первый взгляд, здраво рассуждал муж, но было одно большое но.

— И как ты себе это представляешь? Я рожу и буду с девочками жить в машине? Иначе не представляю, как я смогу вовремя всё успевать. А ты точно не сможешь их возить, со своей-то работой, — пригорюнилась я.

— А папа нам твой на что? — неожиданно спросил Петя.

— Папа? Папа?! — дважды переспросила я.

— По большому секрету, уже готов приказ о его выходе на пенсию, так что ему и заняться будет чем.

— Петя, если мы доверим наших сыновей папе, то получим на выходе двух таких же циничных ментов головного мозга!

— Ничего, что я, как ты выразилась, мент? — с обидой уточнил муж.

— Ну ты хотя бы не головного мозга! — стояла я на своём.

— У нас нет выбора. Ты скоро родишь, я целыми днями на работе, — развёл руками Петенька. — Я поговорю с ним.

Ничего не оставалось, как согласиться с мужем. Но что это за наказание такое? Мой папа во внуках души не чаял и дико их баловал. Порой, мне даже, казалось, что это из-за деда они стали такими наглыми хорьками. Как смотаются на выходные к моим родителям, так жди в дневнике очередной поэмы красной ручкой.

Петя, как и обещал всё решил. Дети были записаны не в два, а даже в три кружка. К борьбе и художественной школе добавилось изучение китайского языка. А уже в следующий понедельник папа приехал за мальчиками, чтобы отвезти их в школу в первый раз.

— Как тут у вас наши принцессы поживают? — спросил папа, посмеиваясь, и почесал меня по животу.

— Неплохо, так неплохо, что, судя по всему, на выход их придётся попросить. Папа, я тебя умоляю, никаких кафе и прочего, только занятия и домой сразу. Кафе они не заслужили! — взмолилась я, передав отцу рюкзаки со сменкой мальчишек.

— Так, яйца курицу не учат! — командирским тоном отбился папа.

— Деда! — радостно крича наперебой, Миша с Пашей кинулись к обожаемому деду.

— Ну как школа? Стоит? Не разгромили бандиты? Батя ваш сказал, строите там всех? — смеясь, спрашивал папа, словно хвалил их за такое поведение.

— Стоит, но скоро ляжет, — хмыкнул Павлик.

— Всех построили, сейчас перестраеваем, — засмеялся Миша.

— Вот, смотри, что ты с детьми сделал, не дети, а будущие Петины клиенты, — наехала я на папу, но он только посмеялся, ответив, как пресловутая «яжемать».

— Это же дети, — протянул он, выводя мальчиков за дверь.

Весь день я была как на иголках, ожидая, когда папа вернёт пацанов. Мне бы отдыхать, наслаждаться последними днями спокойной жизни, попивая чаёк сидя на винтажном диване, и чесать Хмыря-Персика за ушком, а я как ненормальная принялась всё драить, рисуя в уме жуткие последствия воспитания наших с Петей детей моим папой.

В назначенное время папа Мишу с Пашей не привёз. Позвонив ему, я услышала стандартный для центра звук проигрываемой рекламы.

— Папа! Я же просила без кафе!

— А мы без, — уверил меня папа. — Всё, не могу говорить, руки заняты. Ужин грей! Скоро будем!

Этот звонок лишь сильней меня растревожил, но я всё же послушно пошла накрывать на стол.

Папа приехал почти одновременно с Петей и в квартиру они зашли все вместе, оба увешенные пакетами из детского магазина. Я готова была броситься в слёзы, решив, что дети развели в очередной раз деда на подарки. Верёвки вьют с него. Но на лицах мальчиков не было никакой радости, как если бы в пакетах лежали игрушки и прочие радости.

— Чего кислые такие? Заболели? — я быстро проверила температуру, поцеловав в лоб каждого, заодно и Петеньку.

— Устали, — буркнул недовольно Паша, Миша просто молча зевая сел на пол, стягивая с ног ботинки.

— А что в пакетах? — поинтересовалась я.

— Там всё для кружков, мольберты, учебники и форма, — объяснил папа. — Я домой, нужно составить план на завтра. Бойцы смирно! — рявкнул вдруг папа и мальчики встали плечом к плечу, вытянувшись струнками. — Вольно, — разрешил он и пацаны без разговоров взяли пакеты, и понесли к себе.

— Прям как в армии, — усмехнулся Петя.

— А то, я может быть их и балую, но это исключительно на выходных, — посмеялся папа, чмокнув меня напоследок и пожав руку Петру.

— Ну вот, а ты переживала, — приобнял меня Петенька.

Вместе мы ушли на кухню и сели за стол, но наш начавшийся ужин никак не переходил в разряд семейного.

— Что-то мальчишки не идут, наверное, покупки разбирают, — решила я.

— Пойду позову, — Петя отложил вилку и направился в детскую, а вернулся один спустя полминуты, — Спят.

— Ужас какой, в восемь вечера и без ужина? А уроки? Они точно заболели, — начала я переживать.

— Нет, они просто истратили всю энергию в нужное русло, — с улыбкой сказал Петя, притянув меня к себе, чтобы поцеловать.

— Ой, — внизу в этот момент что-то словно щёлкнуло и подо мной стало мокро. — Я, кажется, рожаю.

Хорошо, что папа не успел далеко уехать, он вернулся к нам, чтобы приглядеть за нашими спящими хулиганами. Пока мы с Петей в роддоме встречали наших принцесс, Екатерину и Варвару.