⚡️Глава 13. Шестиногий медведь-людоед
Пока Бажена бушевала, дети разбрелись по замку.
Близняшки устроили веселую возню за стеной. Крыши у этой стены не было, так что слышимость была превосходная.
Стана куда-то улизнула в самом начале возмущенной речи.
— Как вышло, что город как конфетка, а памятник искусства… — Бажена махнула рукой в ближайшие стены с провалами окон, которые наверняка представляли огромную историческую ценность, хоть и были некогда банальной конюшней. — То есть, памятник архитектуры в разрухе? Сколько он так стоит? Вы хоть бы дорожки проложили! Неужели нельзя было хоть какой-то бюджетик выделить на облагораживание культового места?
Бажена была возмущена столь беспечным отношением жителей Миорицы к такому сокровищу, как замок.
Это же надо — у них прямо рядышком, под боком, такое богатство! Да тысячи городов были бы счастливы вырваться из списка унылых и безликих поселений.
Иметь у себя замок на территории! Можно и туристов водить, и мероприятия интересные организовать. И самим есть куда выбраться!
— Замок — это же украшение города! Это же просто жемчужина для градоправителя. Без замка Миорица это что? Симпатичная деревня в горах, а с замком — уже симпатичная деревня у подножия замка! Как звучит! А тут у вас позор и ужас, тлен и уныние!
Кара вздохнула и поджала губы, понимая, что кипящей от ярости Бажене нужно еще немного постоять с приподнятой крышечкой.
Не прошло и десятка минут как она и правда успокоилась. Села на ствол дерева, растущего прямо посреди двора из заросшей травкой и мелкими цветочками брусчатки, безвольно свесила руки по бокам.
Кара присела рядом и обняла примаршу за плечи. Как часто бывает, после сильных эмоций на девушку упала апатия и грусть.
— Бажена, это замок бальсы. Он не нуждался в уходе и стоял как новый сотни лет. После войны за ним ухаживали. Мне Миклош рассказывал, как они разбирали завалы после взрыва башни. Но даже тогда, с дырой в стене на месте уничтоженного войной куска стены, замок стоял крепко. Но с исчезновением твоей предшественницы, последней бальсы, разрушились какие-то защитные чары.
Кара рассказала, что замок, стоявший тут с пятнадцатого века как новенький, после исчезновения Снежаны с родителями начал расползаться по швам. И за какие-то полгода из комплекса крепких красивых строений превратился в груду камней. Каким он и стоит последние двадцать лет.
— Будто невзгоды, которые он отразил, упали на него все и сразу. — поделилась Кара своими соображениями на этот счет. — Никогда не слышала ни о чем подобном, это уникальный случай.
Кара рассказала, что исследовала эту аномалию. Как она сама ее назвала. Но ничего полезного не нашла. Поняла только, что замок начал разрушаться сверху вниз, как тортик, который начали есть с кремовой розочки. Сейчас на поверхности остались только крупные стены первого и, где-то, второго, этажей. В замковые подвалы и лабиринты тление и разруха пока не добралась — они все еще целы.
Сколько еще будет держаться неведомое защитное заклинание – Кара не знала. подвалы уходили вниз на пять высоких этажей вниз и были в идеальном состоянии. Ниже гора была пронизана множеством подземных ходов, также защищенных от разрушений таинственными чарами.
— Считается, что некоторые идут до самого города. Хотя никто по ним давно не ходил.
Кара считала, что совсем скоро, когда стены развалятся окончательно, придет черед подвалов и тоннелей в горе. — Мы не знаем, сколько ходов в горе, — сказала помощница полушепотом, чтобы их никто не услышал, — но, скорее всего, скала треснет и тогда...
Кара замолчала, а Бажена вспомнила о красных черепичных крышах городка у подножия горы.
История Миорицы началась с этого замка и закончится вместе с ним. Похороненная под её обломками.
— Как думаешь, Кара, много ли у нас времени, чтобы остановить разрушение?
— Не знаю, — она покачала головой, — год, месяц? Скорость увеличивается. Осенью стены были на метр выше. Думаю, до конца года нужно восстановить чары или уезжать.
— И как приводить замок в порядок, если здесь все… так!? Подожди-ка. Скажи, а новые постройки тоже разваливаются?
О том, что можно построить здесь что-то новое, Дракулешти до Бажены не думали. И не пробовали.
«Что ж… – решила новый примар, – попробуем!»
Сейчас, глядя на залитую солнцем замковую стену с обвалившимся краем, она поняла и для себя решила: она, Бажена Бальсова (ой, уже Дракулешти!) так это всё не оставит. Если нужно разбудить вампира, чтобы спасти городок — она разбудит. Если для этого нужно починить замок — починит.
— Ритуал бальсы можно провести одну ночь в году. Эта ночь связана с днём рождением Влада в середине лета, пятнадцатого июля К этому моменту… — Кара посмотрела на нее немного виновато. — Все должно быть готово. Бажена, все понимают, что ты можешь не успеть...
«Надо бы еще пару человек взять в бухгалтерию, — в этот момент уже подсчитывала в уме Бажена, — и срочно узнать, как у них тут государственные работы ведутся — по тендерам или еще как-то. Надо же подрядчиков искать, спрошу у Теодора, он наверняка в курсе».
— Кара, напомни, какой у нас бюджет на строительство?
— Любой.
— То есть, как? — Бажена прервала расчеты в уме.
— Замок в твоей личной собственности со вчерашнего дня, как и земля под ним, то есть, вся гора.
— А это значит, — лицо Бажены озарилось светом надежды, — что я могу тратить на него свои деньги и ни перед кем не отчитываться.
Она вскочила:
— Так это же ве-ли-ко-ле-пно! Кара, мы все успеем! Мы все сделаем! — она крепко обняла ее в порыве радостных чувств. — Решено, будем делать ремонт в замке Дракулы! Он у нас проснется, как миленький, мы его разбудим и пусть уже присоединяется к разгребанию семейных проблем!
Штаб по планированию ремонта заработал в это же мгновение не отходя, так сказать, с места событий. Бажена накидывала Каре список вопросов, которые она должна уточнить, людей, которых нужно найти, подрядчиков, которых нужно начать разыскивать. В общем, занялась самой настоящей мэрской, в ее представлении, работой.
— А здесь что было? — Бажена давно заметила колонную чуть выше ее пояса. Колонна стояла одиноко посреди двора и выглядела достаточно древней, чтобы вдруг оказаться столбиком зонтика-грибочка в детской песочнице.
— Что? — Кара потерялась взглядом в груде камней за столбиком, но сообразила и рассказала, — Тут был какой-то монумент. Небольшой, голова и плечи, неподписанный. Уже рассыпался. Хочешь, поставим твой, когда все доделаем?
Бажена представила собственный бюстик, облагороженный голубями и другими пернатыми, и спешно отказалась.
В момент, когда они уже начали обсуждать возможность установки солнечных панелей на этой самой поляне, чтобы снабдить рабочих электричеством, как с ближайшей стены посыпалась мелкая каменная крошка.
Девушки замерли. Кара — с неподдельным интересом, Бажена — с легким ужасом. До стены было всего пару метров, рухни она и еще одной бальсой станет меньше.
Крошка посыпалась, посыпалась и потекла рекой, по стене застучали камешки покрупнее. Послышался писк и отчетливое «Ой».
Кара нахмурилась и встала, разведя руки в стороны. Бажена ничего особенного не увидела, но что бы ни делала Кара, оно сработало.
Падение камешков прекратилось, пыль осела и в проломе стены показались две маленькие фигурки.
— Михай! — голос Кары по уровню нежности был где-то между сливочной помадкой и крепким кожаным ремнем, которым в суровые советские годы воспитывали подрастающее поколение.
— Мамо, — промямлило покрытое пылью подрастающее поколение и звонко чихнуло.
Голос принадлежал мальчику лет восьми. Он потер глаза пыльными руками, размазывая грязь. Его подельник тоже чихнул, но уже не так задорно. За мальчишками был огромный куст рябины, под ветками которого они спрятались, когда машина Кары въехала на поляну.
Куст их не выдал, а вот хлипкая стена — да.
— Бажена, позволь представить, — Кара уже была рядом с детишками, — мой младший сын, Михай.
Михай оказался премилым мальчуганом с характерной дракулешной внешностью. Под слоем пыли оказались знакомого оттенка пепельные волосики. Большие серо-зеленые глаза изучали Бажену с интересом, но без удивления. Мальчишки за стеной прекрасно знали, кто здесь. Иначе, по меньше мере, удивились бы встрече.
Вторым мальчишкой оказался друг Михая, немного курносый и, кажется, с примесью азиатской крови.
У него были такие пушистые черные ресницы и, немного кошачьи, тёмно-карие, почти чёрные глаза, что Бажена с завистью вздохнула. Мальчику откровенно повезло. Его родители, в отличие от Кары, по горам не ездили. Потому сейчас его никто не ругал. Чего нельзя было сказать о его друге-проводнике. Как они сюда попали, было не ясно. Впрочем, Михай родился в долине и наверняка знал тут все тропки.
— Бажена Рудольфовна. — представилась Бажена, скорее для того, чтобы как-то отвлечь ребенка от вида агрессивно отряхиваемого Карой Михая. — Можно просто — Бажена.
Мать с таким рвением взялась за дело, что выглядело это скорее как экзекуция. Пыль летела во все стороны и оседала вокруг, на земле под Михаем образовалось обширное серое пятно.
— Николка. — представился мальчуган и протянул ей руку. — Мы с Михаем в языковом лагере учились в прошлом году.
Бажена уважительно пожала прохладную пыльную ручку. Мальчик, удовлетворенный процедурой знакомства, важно достал из покрытой пылью курточки очочки с круглыми линзами и тонкими дужками.
— Любишь Гарри Поттера? — Бажена не могла похвастаться богатым опытом общения с людьми среднего школьного возраста, но аксессуар мальчика явно намекал на его литературные предпочтения.
Угадала, мальчик улыбнулся ровными белыми зубами без единой щербинки. Откинул челку со лба. Вопреки ожиданиям Бажены, молнии, нарисованной фломастером, на лбу мальчика не оказалось.
— Интересная книжка. Ты читала?
— Ну, не все части. — задумалась она, пытаясь вспомнить — а читала ли вообще? Но быстро нашла выход. — Фильмы смотрела точно все и не один раз! И как тебе Гарри? — постаралась съехать с неудобной темы девушка.
Кто знает это подрастающее поколение? Вдруг Николка — фанатски настроенный вундеркинд и сейчас она завалит экзамен на знание культовой книги.
Быть осмеянной ребенком за незнание чего-то, пусть даже такой ерунды, как детская книжка, не хотелось.
— Дурак он. — забил Николка первый гвоздик в авторитет мальчика, который выжил. — Я бы Волдеморта победил еще в первой книге, он просто мозг не включает. — И добавил, глядя на ошарашенное лицо Бажены. — Да и вообще, вечно занят какой-то фигней, мне тоже девять, а я уже знаю больше, чем выпускники университета. Да он кроме английского никаких других языков не знает!
«Точно вундеркинд…» — подумала Бажена и мягко, чтобы не задеть тонкие чувства умного ребенка, уточнила. — А ты сколько знаешь языков? И где ты так научился говорить по-русски?
— Говорю же, в языковом лагере! — Николка немного успокоился и почти полностью отряхнулся. Пыльной оставалась только спина, но Бажена сочла, что они с молодым человеком еще недостаточно знакомы, чтобы она могла себе позволить столь близкое общение. И помощь в отряхивании сама не стала предлагать. — Я говорю на всех нужных современному человеку языках: испанском, английском, французском, немецком, итальянском, русском и, конечно же, китайском!
Обычно дети, что-то пересчитывая, загибают пальцы на руке. Да что там, даже взрослые так часто делают, чтобы не заблудиться в цифрах от одного до десяти.
Однако вундеркинд перечислял языки так легко, будто рассказывал детскую считалочку «Каждый охотник желает знать, где сидит фазан».
«С математикой у него страшно спросить что. Если через пару лет кто-то взломает сервера Пентагона, то у меня уже есть главный кандидат в предполагаемые неуловимые хакеры», — подумала Бажена и про математику спрашивать не стала.
— Семь языков ты знаешь в девять лет? — уточнила она и поймала себя на мысли, что она-то, Бажена Дракулешти, считая в уме, загибала воображаемые пальцы, чтобы не запутаться.
— Четырнадцать, — мальчик повернулся к ней спиной, — отряхни пожалуйста, — и добавил, — родственные языки я вообще не считаю. Румынский, украинский, болгарский и прочие. Не нужно много ума, чтобы их выучить, если знаешь русский и немецкий. Латынь тоже не считаю, она по умолчанию нужна.
Бажена отряхивала девятилетнего мальчика со стойким ощущением, что им пора меняться местами. Ему управлять городом, а ей поехать в ту самую языковую школу, где её научат хотя бы парочке новых языков! И, может быть, даже математике.
«Хотя нет, ну ее, математику, как-то дожила до тридцати трех и ничего. Могу и ошибку в смете тендерной найти за минуту. И в магазине меня еще ни разу не обсчитали. — выдернула себя Бажена из реки грустных мыслей о недостатках отечественного образования. — Да, я гарвардов не заканчивала. Но сама, без родственников и протекции закончила университет, устроилась на приличную работу. — успокоила она себя. — Не обязательно быть гением, чтобы быть хорошим человеком. И мэром. То есть, примаром. »
— Бажена! — окликнула ее Кара. — Представляешь, эти два героя сразу после завтрака сбежали в горы! Смотреть замок и играть в вампиров!
В голосе черноволосой красавицы проскакивали молнии. Они же вот-вот готовы были полететь из глаз.
— Какие в Румынии милые детки, — пробормотала Бажена, — и выносливые — поднялись на гору, по которой мы на машине взбирались полтора часа. Их бы энергию, да в другое русло. Может, не надо нам никаких строителей нанимать. Просто скажем детям, что если они до середины лета в замке сделают ремонт, то в их распоряжении будет живой вампир. То есть, мертвый, конечно, но вполне жизнеспособный для игр и увеселений.
Кара хотела возразить, но не успела. Произнесенные Баженой тихо, как ей казалось, слова, долетели как минимум до одного юного поклонника трансильванского фольклора.
— Вы собираетесь воскресить вампира? — Николка раскрыл глаза широко-широко, вся его серьезность слетела, он наконец-то стал похож на настоящего ребенка.
«Дети — всегда дети, — напомнила себе Бажена, — только что презирал героя детской книжки, но узнал, что взрослые занимаются странным и с участием вампиров, так глазки горят, ушки на макушке».
Часто то, что нужно спрятать, надежнее всего положить на самое видное место. Так и с правдой. Чем выдумывать фантастическое, а после ненароком запутаться в собственных словах, — удобнее сказать чистую правду. Бывает, она звучит в сотни раз неправдоподобнее лжи. Скажи такую правду — и никто в неё не поверит. Надёжно, просто, изящно.
— Конечно. — ласково улыбнулась она. — Мы с тётей Карой собираемся воскресить вампира.
Николка так растерянно моргал ресницами, что захотелось его потрепать по бледной пыльной щечке. Бажена пожалела гордость этого маленького, но уже слишком взрослого для подобного внимания человека. Не стала.
Кара обернулась в Михаю, чтобы продолжить воспитательное мероприятие, но оказалось, что сложно воспитывать детей под тоненький, леденящий душу вой.
Выл какой-то дикий хищник. Очень грустный и умирающий от тяжких ран волк или раненый птеродактиль, миллионы лет блуждающий в Миорском подземелье и отчаявшийся вернуться в родное гнездо.
Все четверо вздрогнули. Михай, еще мгновение назад стоявший насупившись, прилип к материнской ноге. Кара выставила руки вперед, и застыла в странной позе, принятой Баженой за боевую: одна рука выставлена вперед, вторая согнута – прикрывает лицо. Николка будто прилип к земле и еще шире распахнул свои и без того огромные черные глаза. Еще немного — и вылетят из орбит. Бажена нервно икнула и порадовалась, что они приехали на гору днем.
Да, накрой сейчас замок вечерняя мгла и она, Бажена, первой побежит к машине, а не будет стоять тут, посреди заросшего травой дворика как прижизненный памятник самой себе.
Они смотрели на остатки замковой стены с десятком низких подвальных окон. Вой раздался снова. В одном окошек что-то зашевелилось. Напряжение нарастало.
— Станка, едрён крутон! — взвыла Бажена, наблюдая, как девушка спешно выползает из тьмы подвала на освещенную солнышком брусчатку. — Надеюсь это ты орала, как сотня попавших под поезд котов? А не какой нибудь шестиногий медведь-людоед!
Девушка подняла лицо, украшенное небольшой ссадиной, всхлипнула. Бажена с Карой отмерли и побежали к ней, помогли подняться. Она что-то бормотала по-румынски, бессмысленно вращая глазами. Казалось вот-вот заплачет.
Станка так распереживалась, что ни слова не могла выплюнуть на русском и только бормотала одну и ту же фразу, которая никак не могла зацепиться за незнакомый с этим иностранным языком Баженин мозг.
— Да расскажи толком, что случилось? — не выдержала примар.
Неизвестность в комплексе с помятым Станкиным видом ее впечатлила, напугала и сейчас Бажена была в том состоянии, когда тревога собиралась переходить в панику.
— Зеркало, — прошептала Стана, первая капелька потекла по щеке, — пропало.
— А с тобой что? — продолжила расспросы Бажена.
Зеркало она еще ни разу не видела, а Стану знает не первый день. Не первый, а второй! Кто напал на девочку? Где она поранилась? Что случилось?
Эти вопросы носились в голове, сталкивались друг с другом, сыпали горячими искрами, распаляя в Бажене Рудольфовне желание пойти в подвал и настучать по головам всем, кто обидел ее почти взрослую, но еще такую маленькую, сестренку.
Увы, за первой каплей по щеке потекла вторая, а за ней, по логике, должна была потечь третья, но тут Стана решила, что поштучно выдавать слезы долго и бесперспективно и выдала солёной водицы оптом. По щекам потекли две полноводные реки. Под подбородком они соединились в одну и начали обильно поливать брусчатку у девочки под ногами.
Каре с Баженой пришлось подождать четверть часа, прежде чем она успокоилась. Шмыгая хорошеньким носиком, Стана рассказала, что спустилась в подвальный зал, в котором хранилось зеркало. То самое, в которое Бажене обязательно нужно ритуально смотреться каждый день с сего дня и до самой середины лета.
— Оно помогает пробудить силу, указывает ей дорогуууууу, — подвывала Стана, сбиваясь на какой-то неизвестный Бажене акцент, — а теперь его нээээээт. Но самое плохое, — добавила она шепотом, глядя исключительно на Кару, — второе зеркало тоже пропало!
Остатки замковых стен отразили новый приступ безутешных рыданий.
Кара нахмурилась, Бажена тоже. Неизвестно, почему нахмурилась первая, но вторая — исключительно потому, что ни о каком втором зеркале не знала и узнать в момент его пропажи была не рада.
Вряд ли оно использовалось для нанесения воскресного макияжа или маскировки дырок на средневековых обоях, украшающих подземные помещения.
«Надеюсь, без этого второго зеркала замок не развалится к завтрашнему обеду, — Бажена приготовилась стойко выслушать еще одну плохую новость, — надо что-то делать с этими секретными секретами. А то каждый день какие-то неприятные сюрпризы».
— А с лицом что? — наконец спросила Бажена, указывая на ссадину. — И кто там выл?
— Я, — девушка смутилась, — огорчилась, когда зеркала не нашла. Побежала, споткнулась.
— Очнулась — гипс?
— Что? — Стана испуганно ощупала лицо, забыв, что только-то безутешно рыдала. — Так все плохо? У меня перелом, будет шрам?
В ее глазах знакомо блеснула влага, но Бажена успела достать телефон и показала девочке ее отражение. Та немного успокоилась, даже заулыбалась. Мгновенное избавление от выдуманных травм и уродств подняли настроение в сотни раз быстрее, чем предыдущая получасовая успокоительная беседа в исполнении Кары и Бажены.
— Вы, — четко сказала Кара, указывая на мальчиков, чтобы они точно и недвусмысленно поняли, что речь идет именно о них, — ждёте здесь. Ничего не трогаете. Никуда не залезаете. Можно гулять по двору. Кивните, что поняли. — мальчики согласно закивали. — В город поедете с нами. Никола, — она произнесла его имя с ударением на последний слог — «НиколА» и Бажена поняла, что так и не узнала, какой язык для мальчика родной, ведь он так чисто и без акцента говорил по-русски. — Ты, как старший, присмотри за Михаем, пожалуйста.
— А вы? — мальчик аккуратно стряхнул полоску пыли с рукава курточки.
— А мы прогуляемся в подвал.