⚡️Глава 34. Приклеенные чашки
Мысли Бажены разлетелись стайкой перепуганных рыбок. Одна, мелкая и непонятная, вырвалась наружу. Прорвала ледяной панцирь и Бажену вырвало из состояния высокохудожественной скульптуры «королева приносит людям чайный сервиз» в стиле радикального Миорского реализма.
Чашки вспомнили, что не одна только ложечка хотела покинуть этот скучный поднос.
Они рванули к краю, Бажена — за ними. Платье защелкало бусинами, будто просыпали мешок сухого гороха. Ступени бросились под ноги счастливыми щенками и тут же проскакали мимо.
Бажена Рудольфовна подумала разом о множестве несъедобных, но крайне подходящих ситуации блюд.
Остановиться она уже не могла и по инерции побежала вниз, касаясь ступеней самыми кончиками туфелек.
«Только бы не разлить! — брыкалась в голове та самая беспокойная рыбка-мысль. — Не разли-и-и-ить!»
Рыбки, отвечающие за сохранность здоровья, головы и особенно — нежелание переломать ноги, испуганно рассосались кто куда.
Чёрные мухи слетелись к Бажене, кажется, со всей округи. Они заполонили коридор, оконный свет, путь вперед.
Лишившись последних ориентиров, она достигла конца лестницы и, наконец, упала. Ровно туда, где стоял незнакомец. Точнее, где он должен был стоять, если бы был ненормальный человеком.
Любой нормальный человек, при виде летящей над лестницей бледной девушки в черном платье, да с вертикально хлещущими воздух белыми волосами, да с разлетающимися во все стороны столовыми приборами... отскочил бы в сторону, выбежал бы из ратуши, сел бы в автомобиль и отъехал бы от беспокойного местечка на безопасное расстояние.
В момент, считаемый Баженой мгновением за секунду до катастрофы, после которой её увезут в ближайшую реанимацию с ожогами от кипятка и переломами, она стиснула край злополучного подноса и поплотнее зажмурилась, готовая к неизбежному.
В конце лестницы вместо ожидаемой пустоты, заполненной мерзейшего вида мухами, она встретила сопротивление.
Сопротивление было относительно устойчивым, хотя охнуло и чуть покачнулось, но Бажену удержало.
Она открыла глаза. Противные насекомые схлынули, не оставив ни намека на свое мерзкое присутствие.
В пустом коридоре, у самого подножия лестницы, ведущей на второй этаж, Бажена Рудольфовна, примар сего города, висела на груди у загадочного незнакомца, который не только не сбежал от опасности, но и имел счастье подхватить госпожу правительницу под локотки.
Собственно, только это удерживало её от сползания с белой рубашки, украшенной четким отпечатком Бажениной помады, ниже, на еще неизмазанные помадой брюки.
Выждав мгновение, мужчина отвел дрожащую примарскую руку в сторону, медленно разлепил примарские пальцы, высвободил и поставил поднос на ближайший подоконник.
Удивительно, после всех приключений содержимое было на месте: чашки, чайничек с кипятком и даже противные ложки остались на месте, как приклеенные.
Будто не было ни полёта, достойного соревноваться с выкрутасами Ракия в небе, ни дилетантского жестковатого приземления, Ракием наверняка бы осмеянного.
— О нет, — только и прошептала Бажена, — моя помада!
Не дожидаясь участия со стороны кавалера, она вскочила на ноги, и, подхватив юбки, бросилась к окну.
В прозрачном стекле было видно главную Миорскую площадь, Кристофа, махающего Бажене с веранды ресторанчика сосиской, насаженной на вилку, и размазанную по Бажениным щекам косметику.
— Это плохо, — сделала вывод Бажена, — и не вовремя. Ты, — она хищно развернулась, — за мной!
Схватила с подоконника поднос, сунула в руки мужчине и поволокла его по коридору.
— Понимаешь хоть по-русски? — бормотала примарша, — А, не важно. В общем, — она обернулась и забыла на мгновение, что хотела сказать, — ты... не мог бы смотреть в сторону? А то мне думать тяжело! Сейчас идешь вниз, гоу даун, — прокричала она, — ин подвал инсайт, важный вумен приходить, ты ей чай наливать! Она его дриньк, а я пока губы мейк ап. Ю андестенд?
Мужчина склонил голову на бок, чуть сощурил правый глаз.
— Ох, где только берут таких... — выдохнула Бажена, восхищенная экстерьером приглашенного персонала.
Попытки переломить языковой барьер начали переходить в поиски материалов для наскальной живописи. Мужчина, все еще не проронивший ни слова, с интересом изучал символы и образы, которые Бажена чертила, за неимением листочков и карандашиков, прямо пальцами и прямо на стене.
То ли молодой человек ей попался с хорошей фантазией, то ли действительно проникся важностью ситуации, но примаршу он не перебивал и вообще, вел себя скромно и тихо, иногда неловко кивая. Бажена почти успокоилась и решила, что достаточно подробно разъяснила предстоящую задачу.
— Туда, — указала она ему спуск в подвал.
Потянулась поправить на официанте рубашку, но в последний момент передумала, развернулась и... увидела главную помощницу и заместительницу Ангелины Карловны.
После разговора с примаршей она успела переодеться в длинное черное платье, украшенное измазанными красной краской то ли бинтами, то ли их ошметками.
Бажена сразу не поняла, это костюм вампирьей невесты или ограбившей египетскую пирамиду мародёрши.
Мародёрша во вздыбленном парике, купленом явно для карнавала в стиле «101 далматинец» и поделенном по пробору на чёрную и белую половинки соответственно, подхватив длинные юбки и высоко взбрыкивая ногами, затянутыми в блестящие ботинки военного образца, бежала по коридору прямо на Бажену.
К груди дама прижимала большой бумажный пакет, чуть порванный сбоку. Из дырки торчали косметические кисточки, флакончик туши и уголок палетки с тенями.
Не сбавляя крейсерской скорости, подопечная Ангелины Карловны мелькнула подошвами на повороте, чуть притормозив о встреченную на пути пару, брякнула короткой «звиняйте» и скрылась, протопав тяжелыми подошвами вниз по лестнице.
Поднос, к счастью, не пострадал. Как и его содержимое.
Вовремя найденный Баженой официант оказался большим профессионалом: быстро увернулся, придерживая драгоценные и уже подостывшие чашечки.
Они коротко звякнули и всего-то.
— Да-а-а, никто не идеален, — прокомментировала Бажена совсем уж неприличное желтое пятно, расплывающееся рядом с сочным отпечатком её губ, — мейкап откладывается, гоу тебя переодевать!
Она живо дотолкала вконец растерявшегося официанта до ближайшей двери с приклеенной скотчем бумажкой, на которой Станкиной рукой было выведено «Костюмерная/склад» на румынском.
На складе, собственно, складировались костюмы. Официант, увидев висящие в ряд черные плащи с красным подкладом, собрался было дать дёру, но Бажена Рудольфовна, внутренне холодея от мысли, что останется один на один с Министерской инспекторшей, пообещала тому тройную оплату и максимальные чаевые.
Официант уже раскрыл рот, чтобы возразить: то ли не понял до конца смеси русского с русским, выдающим себя за английский, то ли хотел обсудить размер чаевых.
Но тут Бажене позвонила Кара.
Примарша спешно пресекла попытки молодого человека высказать свое мнение, выдала ценное указание «одеться в чистое из того, что тут есть» и «вычехляться побыстрее».
После чего выскочила за дверь. Дверь захлопнула. Для верности подпёрла её плечом — чтобы переодевающийся не вздумал сбежать.
— Инспекция уже в ратуше! — прокричала Кара. — Встретила?
— Не-е-ет! — провыла волчонком Бажена, откидывая назад нервно пляшущие пряди. — Но я в проце-е-ес-с-с-е-е-е!
После чего бросила трубку и дернула дверь гримерки.
Официант успел накинуть свежую рубашку.
Он обернулся и наваждение снова застигло Бажену — она замерла, стараясь выдохнуть. Смотрела как он двинул рукой, как сделал едва заметное движение головой, так, чтобы непослушная прядка легла как надо и не лезла в глаза. Как он застёгивает пуговку на манжете и тянет руку к черному плащу, подбитому красным шелком.
— О-о-о-о, пожалуйста, нет, — застонала примар, — да что со мной такое! Быстрее! — поторопила она уже из коридора.
Мужчина улыбнулся, подхватил чашки и вышел вслед за девушкой.
Пока они спускались по лестнице, примар распихивала по местам выплюнутые наглыми прядями шпильки, стучала бусинками платья и давала идущему за ней официанту ценные рекомендации «держать поднос ровнее», «не отставать» и «быть лапочкой с министерской грымзой».
На ходу она подхватила с пола обронённую вампироподобной Стервеллой Де Виль пуховку, обсыпанную, судя по цвету, мелом.
Тут же, на ходу, припудрила щеки своего невозмутимого спутника, чему он не обрадовался, но сопротивляться не стал, точнее — не успел.
Смертельно бледный и «как надо, о-о-очень достоверно вампирский» официант достиг, наконец, конференц-зала. Бажена с облегчением открыла дверь.
Первым туда вошел дважды спасенный поднос. За ним — официант и уже последней — сама примар.
Их торжественное появление, впрочем, осталось незамеченным. Зал для переговоров был полон, но никто не обратил на вошедших ни малейшего внимания.
С полсотни девушек, обряженных по уже знакомой Бажене форме — в черное мрачное с элементами свежей мумии, смотрели кадры той самой аэросъемки, которую Бажена с Карой уходя забыли выключить.
К моменту появления примарши картинка изменилась — видны были не только леса и поля, а уже процесс установки фестивальных шатров, в которых сейчас проживала большая часть прибывших гостей.
Свет в зале был притушен и только в углу обладательница черно-белого парика светила телефоном в лицо какой-то несчастной девушке.
Две другие держали жертву по бокам, еще одна тыкала ей в глаз кисточкой. Девицы галдели, жертва закатывала глаза с наинесчастнейшим лицом.
— Эт-то что ещё такое! — рявкнула Бажена и зло хлопнула по выключателю.
Галдёж прекратился, в сторону двери мигом развернулись головы присутствующих: кровавые губы с потеками по шее, черные провалы глаз...
Бажена выронила пуховку, которую продолжала держать в руке, сделала шаг назад. Головы повернулись вслед за ней.
— Бажена Рудольфовна! — подбежала к ней черно-белая помощница председателя. Видимо, на правах старшей по званию. — Вы же сами разрешили нам тут гримироваться! О, вы и пуховку принесли! Ура, девочки! Сейчас все будем беленькие!
Девочки счастливо закричали «Ура», недокрашенная жертва на стуле кривенько улыбнулась.
— Станка, а ты тут что делаешь? — спросила Бажена, но тут свободные от грима дамы заметили официанта.
Мгновение — и они расхватали не только чашки с едва тёплым чаем, но и чайник, и даже поднос.
Онемевший мужчина в процессе был обласкан вниманием и получил не менее пяти приглашений поучаствовать в готовящемся торжественном шествии и пару приглашения на ужин при свечах в их «шикарнейшем палаточном лагере, экзотика, хи-хи».
Адептки Дракулы пили чай и стремительно наводили марафет, официант безучастно наблюдал за происходящим, Бажена Рудольфовна гневалась. Гнев её не успел разойтись до опасных вибраций, погашенный вибрациями безопасными и очень даже обыденными вибрациями – в районе примарской груди.
— Телефон, — вспомнила она.
У платья не было карманов. Покидая кабинет, девушка сунула его в очень логичное по женским меркам место — в декольте.
Которого ритуальное платье не предполагало.
Так что Бажене пришлось повозиться, пока она доставала жужжащий аппарат из закрытого сверху ворота.
Она чуть не выронила телефон, когда увидела, кто звонит.
— Да! — счастливо крикнула она в трубку, услышала тихий ответ и закричала еще громче. — Дин, это дурдом! Ты где? Ты как? Я ничего не понимаю, что происходит вообще! Дин, они тут все неадекватные, — и уже тише, — пожалуйста, приезжай, мне тут нужен хотя бы один нормальный вампир! Я все еще не знаю, как его разбудить!! Дин? Дин! Алло!
Звонок прервался. Бажена зло потыкала в экран, пытаясь перезвонить.
Тщетно — сотовая связь в подвал все еще не пробивалась.
— И как они все это делают? — страдальчески закатила глаза примар и встретилась с отчего-то веселым взглядом официанта, — да, — вздохнула она, развернув экран, — тут все могут дозвониться без связи, прислать факс на выключенный принтер... Только мне приходится скакать по лестницам с подносом в руках. Кстати, о подносе!
Бажена не стала даже пробовать собирать чашки. Инспекция могла начаться каждую секунду — жуткая строгая ведьма Зинаида Николаевна уже мерещилась ей повсюду.
Привычным уже жестом она схватила подведомственного ей сотрудника и потащила его подальше от комнаты и поближе к запасному подносу, электрическому чайнику и банке с минорской лиорницей.