⚡️Глава 40. Самая красивая пара
Пару раз свернув не туда, меланхоличный водитель выехал на нужную дорогу.
Недовольная его обществом Ангелина Карловна бормотала что-то об отвратительных привычках людей вешать в машине всякую гадость. На поворотах, когда колокольчики на зеркале звенели бойче, и вовсе противно шипела.
На призамковой поляне, превращенной, по случаю масштабного мероприятия, в масштабную парковку, пенсионерка выпрыгнула, кажется, еще до полной остановки грузовика.
— Эй! — только и успела вскрикнуть Бажена, когда старая больная женщина рванула к выходу прямо через её пышные юбки.
Но Ангелина Карловна испарилась с ловкостью полицейского инспектора.
Внизу первый же сотрудник фестиваля выдал дамочке черный плащ, после чего отличить её от сотен снующих по поляне «вампиров» стало решительно невозможно.
Одуряюще запахло одуванчиками — водитель открыл дверь фургона. Десяток сероволосых добровольцев со строительными тачками бросились к ароматному стогу, посыпавшемуся на чёрную землю.
Чёрную!
Бажена замерла на мгновение, вспоминая, к чему привела их с Карой вечерняя прогулка.
Приветливо махнула пробегающему мимо Кристофу. Лицо немца было чуть обеспокоенным, но чистым: ни пятен, ни серых потёков, ни следов спешного умывания... Он задержался взглядом на алом платье миорской наследницы, выделяющемся на фоне тотальной черноты победным флагом, и побежал дальше. К розовенькому мини-куперу и остальным машинам, выбранным «в подарок».
Сотни людей на поляне также радовали примарский глаз чистыми лицами, шеями и руками. Разве что... местами некоторые были измазаны гримом в знакомом примарше стиле — белые щеки, красные губы. Видно, штатный визажист общества любителей её дражайшего родственника уже накрасил всех своих адепток, а пудра и помада осталась...
— Ну что? — засопел в спину Николка. — Идем или нет?
— Идем, — решительно ответила примарша и прыгнула вниз.
Черная земля оказалась не землёй вовсе, а утоптанной за ночь (и день!) травой, покрытой плотным слоем сажи.
Примар провела рукой по угольным колоскам — на ладони не осталось ни пылинки, ни былинки. Чудодейственный лак, которым с раннего утра заливали пепелище, сработал ровно так, как обещал Заяжский Кулибин.
Довольная Бажена Рудольфовна блаженно прикрыла глаза.
«Даже запаха гари почти не чувствуется!»
Вершина горы, долгие годы грустящая в тишине, гудела и шевелилась.
Хлоп, хлоп, хлоп. Короткие хлопки раздались совсем рядом.
Бажена распахнула глаза. Довольная улыбка сменилась на вежливую.
— Впечатлен, — Роман сиял дружелюбием и начищенными золотыми пуговицами на чёрном камзоле, — простите, что без плаща, — усмехнулся герцог, — прошлым пришлось пожертвовать, а новый почему-то не выдали.
— Прощаю, — льстиво ответила Бажена, — вы достаточно черны, чтобы гулять по моему замку в этом... пиджачке! Кстати, что вы здесь делаете?
«Лучшая защита — нападение!» — решила она, понимая, что еще немного, и начнет уплывать в его синие глаза.
Роман, закаленный в придворных и Министерских беседах, на секунду замер. Улыбка прилипла к его лицу, открывая влажную полоску белых зубов.
— Вы прекрасны, — вдруг сказал он и шагнул ближе, — мы с Карой как раз осматривали сцену. Приехали музыканты, она отвлеклась, а я увидел яркое пятно и пришел. А тут — вы!
«Вынюхивал, значит... — перевела Бажена на понятный язык, — ох, главное, в глаза ему не смотреть!»
— Роман, надеюсь, вы составите мне компанию! — отпускать сбежавшего от Кары инспектора в её планы не входило. — Давайте прогуляемся, я вам тут все покажу! — пообещала она, хотя совершенно не представляла, где тут что после пожара.
Предполагалось, что под фестиваль лаком обработают те территории замка, где не сильно обвалились стены, не было провалов в земле и вообще, можно было пройти. Разбирать завалы в такие короткие сроки было, конечно же, некогда.
Куда что в итоге поставили Бажена не имела ни малейшего понятия.
Стараясь смотреть герцогу под ноги, Бажена потянулась, чтобы сцапать вражеского агента. Но тот, кажется, вовсе не планировал сбегать. Рука, которой примарша планировала в него вцепиться, мягко легла в теплую мужскую ладонь.
Мгновение — и она уже держит его под локоть! Это ж надо!
— Нравится мне ваше предложение, — Роман не теряя времени развернул Бажену в сторону оплавившейся стены, — с удовольствием посмотрю. Знаете, Бажена, это лучшие декорации, что мне приходилось видеть. Реалистично до гениальности. Признайтесь, что за заклинание вы использовали?
За стеной, насколько помнила Бажена, вообще ничего не было. В том месте недавно как раз рассеялись защитные чары и подвальный потолок немного пообвалился.
— Ах, — девушка картинно прикрыла ротик ладошкой, — все вам расскажи! Это наш Миорский секрет, дорогой инспектор! Так откуда вы пришли? Покажете? Ох, ну конечно же я знаю, где у нас главный вход. Вот там, где шары и праздничная растяжка над падающими колоннами!
Бажена сказала, прочитала и вздрогнула. Никакой растяжки они на входе не планировали. Старая сгорела с последней версией замка, а новой у них не было. Должны были быть только шары. Но растяжка была. Тканевая, широкая. На ней славянской вязью было написано «Пати у Влади».
— Михай, Николка, за мной! — скомандовала она мальчикам. — От меня не отходить. Увидите Кару — живо к ней!
И она повела инспектора ко входу. За ней семенили два маленьких пажа. Один — с большим серым свертком, второй — с любимой примаршей кувалдой.
Завершали процессию одетые в чёрное сероволосые с тачками. На тачках, благоухая и осыпаясь на угольно-черную траву, желтели горы свежих одуванчиков.
Если на парковке люди сновали с деловым видом, то за воротами степенно шагающие Роман с Баженой вклинились в плотно сбитую толпу, повернутую к высоким гостям тылами. Передом же толпа, закупорившая вход, развернулась в противоположную сторону и туда же ощетинилась пушистыми микрофонами и объективами фотокамер.
— Эй, хорош толкаться! — зашикали на примаршу увлеченно щелкающие затворами фоторужей журналисты, — это же знаменитая кей-поп группа! — шептали вокруг. — Из Кореи прилетели! О, посмотрите вот на того, с голубыми волосами, это же тот самый...
Кто там из азиатских поп-звезд радовал публику радикальным цветом волос, Бажену интересовало в меньшей степени. В большей — наличие свободного прохода.
— Позвольте, я помогу, — начал Роман, но Бажена не позволила.
Точнее, не позволила бы. Но не успела.
Интересующее фотографов персоны, судя по спешно удаляющемуся восхищенному шепотку, удалились. За ними схлынули и журналисты. Но не все. Один, особо затертый за спины коллег, повернулся таки посмотреть, что за нахалы тыкали ему в спину локтями.
— Бажена Рудольфовна, — обрадовался он, — Дракулешти!
Популярная в долине фамилия сработала как манок на уток в сезон охоты. Оставшиеся фотографы синхронно развернулись, издали радостное «уии!» и расстреляли эффектную пару дружным залпом фотовыстрелов.
— Улыбайтесь, — закричала Бажена инспектору, не сбавляя шага, — будут вам в отчет красивые фотографии!
— А без них никак нельзя? — сцедил Роман, не забывая, впрочем, улыбаться. — Встанем здесь. — он увлек Бажену к стене. — Попозируем немного, они же отстанут?
— Очень на это надеюсь, — проворковала примарша, — да не прижимайте меня так, мало ли, что люди подумают.
— Простите, — повинился герцог, — это я по привычке.
— По какой еще?.. — начала Бажена, но вспомнила события вчерашнего дня и прикусила язычок.
За спинами журналистов, тем временем, освободился проход. По нему уже ехала первая тачка с цветами. Николка с Михаем, для разнообразия решившие побыть послушными детками, скромно встали в уголке, взяв за ориентир яркое Баженино платье.
Фотографы, тем временем отщелкали нужные кадры и потеряли к примарше интерес.
— Начинается, — глянул на часы кто-то, — пора!
И они ринулись в сторону главной фестивальной площадки, перегораживая путь цветочной процессии.
Из-за углов и переулков посыпались запоздавшие участники фестиваля, стало людно и чёрно.
«Там же как раз был главный замковый зал! В такой давке мы цветов до начала не довезем!»
— Эй, — крикнула она, — вы пропускаете самые интересные кадры!
Её крик усилил панику. Вокруг побежали быстрее. Кто-то споткнулся, послышалось неприятное бряцание разбиваемой о камни дорогостоящей фототехники.
Дракулешти, везущие одуванчики, остановились, боясь наехать на кого-то.
— Да не там кадры! — закричала она. — Здесь, сзади!
Бездумная толпа продолжала бежать вдоль стены.
— Эротическая сцена с участием примара Миорицы! — закричала изо всех сил Бажена.
— Где? — удивленно воскликнул герцог.
— Здесь! — рыкнула примар, притянула его к себе и прижалась губами к его губам.
Немного не достала, дотянулась только до нижней. Почувствовала, как губы скользнули на шершавый подбородок герцога. Как Роман вздрогнул, застыл.
Потом — прижал ее к себе ближе. Как тогда, перед взрывом.
Наступила тишина. Кажется, все замерли, обернулись и смотрели на них.
Роман отпрянул. Но так незаметно, так недалеко, что Бажена чувствовала горячий воздух на его коже. Со стороны казалось, что поцелуй не прервался.
Первый фотограф из толпы сделал осторожный кадр.
Тишина. Бажена прислушалась, не решаясь повернуть голову.
Весь её мир, всё её сознание заполнили синие глаза.
В наступившей тишине он прошептал:
— Насколько эротической будет сцена с примаром?
Рука опустилась на её обнаженную спину. Девушка вздрогнула и прижалась ближе.
— Эээм, — тихонько промычала примар глубокомысленно и порозовела от смущения.
— Останемся в рамках приличий, — добавил он, не уточняя, впрочем, о человеческих или магических приличиях идет речь.
Роман наклонился к Бажене, прикоснулся пальцами к подбородку, провел по шее ниже, до края открытого лифа.
Остановился, будто задумался. Скользнул пальцами дальше, по внутренней стороне руки, вдоль голубоватых венок. Медленно, до ямочки у основания ладони. Скользнул рукой по линии жизни и соединил кончики своих пальцев с Бажениными.
В толпе, кажется перестали дышать. Одуряюще сладко пахло медовыми одуванчиками. Тихонько скрипели колеса проезжающих строительных тележек.
Когда он резко сжал ладонь, собирая их руки в плотный замок, вокруг нервно выдохнули.
Но когда безупречно красивый молодой мужчина в идеально сидящем чёрном костюме поцеловал прекрасную девушку в пышном алом платье... На фоне угольно чёрной стены!
Это было прекрасно.
Сердца фотографов не выдержали.
Толпа взорвалась! Восхищенные возгласы утонули в трескотне отснятых кадров.
⁂
— Не видал пары красивее, — умилялись фотографы, чтобы через секунду замереть испуганными сурикатами.
Раздался усиленный мощнейшими колонками скрежет.
— Это еще что? — Бажена Рудольфовна не без сожаления оторвалась от подтаявшего инспектора.
За скрежетом над оплавленными осколками Миорского замка разлетелись удары по гитарным струнам.
Pа стенами взревела восторженно толпа. Крики людей расплескало по развалинам и сдуло вниз.
Этого никто не заметил — над замком в голубое Миорское небо взлетели сотни чёрных шаров, дикий скрежет, называемый нынче популярной музыкой, и очень знакомый Бажене вой.
«Кара не глядя, что ли, выбирала?!»
Щебечущая журналистская толпа, обступившая красивую парочку плотным кольцом, рассыпалась. Дружной стайкой они поднялись с места и улетели в эпицентр праздника в надежде заснять хотя бы концовку открытия.
Бажена дернулась, но Роман, до того мягко обнимавший прижимающий её к груди, затвердел с той легкостью, с какой мягкий пушистый комочек, ласкающийся к ноге, превращается в клубок мышц и когтей, готовый разодрать хозяйские руки в кровь.
— Куда? — спросил герцог у парализованной и зажатой в тиски девушки.
Вокруг уже никого не осталось. Даже Николка с Михаем, терпеливо дожидающиеся конца важных взрослых дел, успели откочевать по направлению к основной площадке.
Бажена выдохнула и посмотрела на Романа.
Синева его глаз померкла. Не сапфиры, а волны Черного моря в дикий шторм.
«Нас уносит!» — взвизгнули тараканы в Бажениной голове.
«Скорей бы!» — ответила Бажена воображаемым приятелям, улыбнулась Роману. Тот ослабил хватку.
— Мы будем вместе, — она взяла его лицо в свои ладони, притянула ближе.
Роман доверчиво опустил веки, потянулся к ней. Совсем иначе, чем минуту назад. Не постановочно — нежно, искренне.
Девушка выпустила его лицо, скользнула ладонями ниже, на обтянутую мягкой тканью грудь. Дотронулась до верхних пуговок на воротнике. Развела расслабленные руки, обхватившие её.
Роман, не замечая ничего вокруг, сжал её ладони в своих.
Бажена повторила его движение, сплетая их пальцы в полный нежности клубок. Вот их сцепленные руки поднимаются выше, вот они лежат уже на мужской груди, вот Бажена приоткрывает правый глаз и осматривает округу...
— Мы будем вместе, — шепчет она, — пока не найдем Кару!
Рывок и вот она на свободе. Инспектор всё ещё в её руках — но отпускать его праздношатающимся по вверенной ей территории и не планировалось.
— Бегом! — подбодрила она мужчину.
Буря в его глазах сменилась серым туманом. Не противясь, он пошел за госпожой примаршей. Как ему казалось — хоть на край света. Как ей казалось — на запланированный ей ритуал... ой, фестиваль, конечно!
На облитой лаком площадке, бывшей когда-то главным замковым залом, пахло вкуснейшими Миорскими шашлычками.
Под ногами чёрной травы уже не было — место было самое что ни на есть проходное — к приходу «самой красивой пары» (как их потом назовут таблоиды) всё уже повытоптали до самой миорской земли.
Вдали, над взлетающими к небу ладонями и под взлетевшими к небу чернильными каплями воздушных шаров, гремела музыка.
Бажена полюбовалась на плотно сомкнутые спины, укрытые черным шелком.
Роман подошел сзади и обнял её за талию одной рукой. Вторую девушка продолжала удерживать под контролем.
Расстояние до спасительной сцены, рядом с которой должна была быть спасительная Кара, казалось бесконечным шелковым морем. Насколько глубок океан в глазах Романа, Бажена старалась не думать и тем более – не собиралась оборачиваться, чтобы проверить.
Музыка затихла. Надежды Бажены, что толпа рассосется и освободит ей дорогу, растаяли.
— Рада приветствовать вас на нашем фестивале, — послышалось со сцены, — а пока мы ждем появления примара нашего города, Бажены Дракулешти, вашему вниманию композиция с последнего альбома группы... — что было дальше, уже не было слышно.
После разнесшихся над Миорой слов ведущей и после длительных аплодисментов они обступили только плотнее. И это было плохой новостью.
Хорошей новостью было то, что голос был Карин. А значит она точно там!
Азиаты начали с мелодичной баллады. Толпа заколыхалась в такт плавной мелодии.
— Потанцуем? — предложил Роман.
— Обязательно! — пообещала Бажена, всматриваясь людское море.
С одного краю гости фестиваля отчего-то колыхались все менее и менее в такт, пока не выплюнули из черных недр нечто розовое и пушистое.
— Экскьюз ми! Айм сори! — летели извинения направо и налево от розового нечто, оказавшегося, при ближайшем рассмотрении Станой Дракулешти, — Да! — возмущенно ответила девочка явно заготовленную фразу, — я в костюме единорога! Нет, мне не нравится черное! — она уставилась на Баженино платье.
— Мне тоже! — призналась примарша, которая нисколько не планировала ругать девочку за одежду «не по форме». — Единорог и единорог. Кстати, где рог?
Стана махнула головой, откидывая серебристую челку. Под ней оказался крошечный перламутровый рог в окружении розовых стразиков. Собственно, только по нему и можно было понять задумку, потому как пышное нежно-розовое платье, обильно обшитое кружевом и фатином, могло оказаться и костюмом феи и униформой диснеевской принцессы.
— Это тебе зачем? — Бажена указала на два объемных бокала в Станкиных руках.
Запотевшие, на длинных коктейльных ножках и с праздничными черными зонтиками по краям.
— Это тебе! — воскликнула девочка, впихивая бокал в свободную примарскую руку.
Бажена уставилась на содержимое подозрительно красного цвета. Впрочем, уже порядком расплескавшееся по дороге.
«Тоже ритуальное?»
— Тебя Кара ищет! Очнись! Ты как к ней пойдешь?
Вопрос был явно риторическим.
— Ой, — Стана совсем по-лисьи фыркнула и начала объяснять свой хитрый план, — берешь два бокала, поднимаешь руки повыше, — она повторила позу, в которой вышла из толпы, — идешь, извиняешься, бормочешь, что тебя у сцены ждет подруга, ждет коктейль.
— И пропустят?
— А то!
— Тогда это — тебе! — она сунула ей руку Романа, выхватывая у девочки второй бокал, — следи! Ой, то есть, покажи ему тут всё самое интересное!
Шокированный скоростью и неравноценностью обмена Роман не успел издать ни звука. А может и успел? Со сцены замурлыкала новая песня, чёрная толпа взревела и проглотила капельку красного.