⚡️Глава 42. Бойся тьмы, что ответит тебе

Бажена пошевелила рукой. Боль прошила её от кончиков пальцев до локтя, оттуда побежала тоненькой молнией вверх, до лопатки, разлетелась по спине иглами и затихла до следующего движения.

— Ош! — ошнула примарша. Застыла.

Перед глазами поплыло. Едва тёплая капля собралась в краешке глаза и капнула на резной листик.

«Повезло, что на траву, — подумала она отрешенно, — так бы сразу в лепешку».

Стоящее в зените солнце доставало до дна, высвечивая пышную зелень и Баженины бледные пальцы. Бажена смотрела на них, казалось, целую вечность.

Черные точки, летающие вокруг, начали темнеть, набухать. Послышалось едва уловимое жужжание. Пальцы начала накрывать тень.

Для уплывающего в закатную сторону солнца тень была слишком стремительной.

— Эй, упырюга, — крикнула Бажена и тут же поморщилась от боли, — ты чего?

Прикусив губу, перевернулась на спину.

Голубой кругляш отверстия сверху ударил по глазам. Слишком ярко! Она прикрылась второй, менее ушибленной рукой. Небо, тем временем, быстро исчезало. Круглую дырку сверху — единственный вход в её тюрьму, медленно закрывали угловатым обгоревшим обломком. Так обыкновенно прикрывают какой-нибудь фанеркой открытый канализационный люк.

В груди девушки застучали крыльями бабочки, летящие на свет. Жужжание вокруг усилилось, зазвенело в ушах.

— Помогите! — закричала Бажена. — Помогите!

Движение крышки сверху остановилось. Слепящий солнечный кружок заслонил силуэт Николки.

— Кричишь? — спросил он. — Кричи. Никто тебя не услышит.

Вдали гремела музыка.

— Я буду кричать и дальше. Меня будут искать! — начала угрожать девушка. — Ты вообще знаешь, кто я такая?

— Дура ты, Бажена, — спокойно ответил он, — я накрыл тебя своей сетью. Смертный, бессмертный — любой пройдет мимо.

Черный силуэт размазался, солнце снова улыбнулось ей. Крышка, брошенная мальчиком во время разговора, снова поползла, съедая кусочек неба.

— Эй, подожди! — отчего-то Бажене ужасно не хотелось прощаться с этим голубым небом, даже жгучее белое солнце вдруг показалось ей лучшим на свете, самым желанным видом. — А почему... я тебя слышу? А? Музыка ж орет. И тут глубоко. Метров десять глубина. Николка?!

Поедание неба остановилось. Будто сотканный из множества темных ниточек, собрался на краю колодца силуэт мальчишки.

— Хочу и ты слышишь, — наконец ответил он, — ты — моя. Хоть шепотом, хоть губами просто шевели, я все слышу.

— Вот ведь… — прошептала Бажена, — прошлогодний ананас!

Силуэт тут же пропал, вниз с края колодца посыпалось чуть каменной крошки. Крышка снова была в руках бессмертного.

— Я же ведьма, — сказала Бажена, — я выберусь отсюда.

— Ты дура. Ведьмы учатся годами. Космы отрастила, но это пустое. Ты ничего не умеешь, Бажена.

Слеза, ползущая по щеке, заледенела и упала на покрывшийся изморозью плющ. Крышка продолжала наступление на небо. На этот раз никакого силуэта, заслоняющего солнце, не было. Голос... он был прямо в её голове.

— Тебя не найдут. Единственный, кто мог меня почуять, валяется в подвале.

— А ты что ж, не смог его найти? — прошептала Бажен.

Ответом ей была тишина.

— Я воскрешу его, ош! — примарша неловко повернулась, ловя последние лучики, почти погашенные медленно едущей к краю заслонкой.

Движение остановилось. Полоска желтого света с пляшущими в ней пылинками, былинками и черными Бажениными точками, уже не слепила глаза, но ещё давала немного света.

— Ты дура, — скрипнул холодный голос в её голове, — без «Сердца Дракона» ты — всего лишь глупая ведьма. Все, что можешь, это шипеть от страха. Ты — моя еда.

Быть едой Бажене не хотелось. Она мгновенно сменила тон.

— Так ты же... наверное захочешь сохранить мне жизнь, да? — Бажена вспомнила слова Дина. — Тебе же нужно больше крови Дракулешти? Бросишь меня здесь, я умру и все. Не будет у меня потомков!

Шантаж не удался. Тонкая полоска света исчезла. Звуки музыки заглохли, доносясь будто через полсотни ватных одеял.

Наступила ночь.

— Твои потомки? — спросил он.

— Да! — с энтузиазмом начала торговаться Бажена. —

— Долго ждать! — расхохотался бессмертный. — Пока выберешь, с кем. Немец ей не понравился, итальянец тоже. А я старался, искал лучших особей для разведения! — ответил поганец и замолк.

«Так вот, кто помог с переломом госпоже Цукерке и… прислал Винченцо приглашение с моей подписью!»

— Эй! — закричала госпожа примар. — Эй! Подожди!

Зашуршало. Сверху посыпалась пыль.

— Тьфу, прямо в рот!

— Мне больше не нужно крови, — услышала она совсем рядом, — ты... последняя. Я собрал достаточно. Ты собрала.

— Я? — голос предательски дрогнул.

В темноте Бажена совершенно не могла понять — голос так близко в её голове или мальчишка неведомым образом просочился в колодец? Как? Хотя кто их, вампиров, разберет?

— Устроила этот цирк, — впервые в монотонном голосе появилась усмешка. Довольная усмешка, — приехали Дракулешти. Все, кто был в отъезде. Вся семья. Вся кровь.

— Ай! — Бажена одернула руку, забывая на боль.

Ей показалось, что по ней пробежался стылый ветерок. Или нет?

— Сперва они. Потом ты, — прошелестел голос.

— Дин меня найдет! — испуганно крикнула девушка в пустоту, дернулась, налетела на стену.

Прижалась к пушистым листочкам плюща. Теперь она была уверена, что на нее не нападут со спины. Подобрала ноги, путаясь в пышной юбке.

— Даже жаль, — задумчиво проговорил мальчик, — что Влад никогда не увидит, какая глупая была его последняя бальса. Бальса Бажена. Смешно.

— Для тебя, — голос её откровенно дрожал, — Бажена Рудольфовна!

Сверху послышался шелест листьев, жужжание черных крылышек. О дно мягко ударилось еще пара мелких камушков. Потом все стихло.

Паршивец бросил её во тьме, не удостоив ответом.

Бажена посидела немного в темноте. Глухо гремела музыка. Стена вибрировала, отдавая в спину каждый удар барабана и соло на бас-гитаре.

— Влад, где же ты, когда так нужен? — шептала Бажена. — Где ты? Зачем нас бросил? Почему не пришел? Зачем? Давай ты проснешься? Ты нужен своей семье. Мне. Нам.

Где-то закричала толпа. Началась новая песня.

Бажена опустила голову на колени и заплакала.

В ушах загудело, зажужжало.

— Ненавижу вас, мерзкие мухи! — закричала она. — И здесь меня достали!

Она не видела их, но чувствовала. Черный рой клубится вокруг.

Слезы брызнули из глаз. На этот раз — злые, обжигающие.

Потекли вниз по щекам, по шее, вниз — на платье. Тонкий атлас мгновенно пропитался соленым.

— Ненавижу всё это! — кричала она с тоской, — Дура, дура! — повторяла она слова бессмертного, — осталась бы в Заяжске, да, все было бы хорошо! Никаких вампиров, никакой магии. А теперь сдохну тут и никто не вспомнит!

Ударила рукой по стене, осыпав себя пылью. Потом ещё и ещё.

Бажена била стену руками, вымещая злость и отчаяние. Она не обращала внимание на боль — та прошивала её тело с каждым ударом, но девушка продолжала.

Ярость придала ей сил. Она встала, хватаясь за вросшие в стену плети. Будь они толще, полезла бы наверх, но нет — они обрывались, стоило потянуть за кончик.

— Дурацкий плющ! Дурацкая я! — она отбросила во тьму оторванные куски растения.

Те бесшумно затерялись где-то под ногами.

Ударила по стене. Рука отозвалась болью. Стена — глухим звуком.

Бажена пнула её еще раз. Прошла вправо и влево, постучала уже осторожнее, прицельнее. Звук отличался. По бокам — сухой и тихий. В обнаруженном месте — глухой, звонкий.

Проход! Замурованный проход!

«Ну, уродец, я тебя еще достану!» — она чуть было не крикнула вслух, но спохватилась. Николка, как бы он себя ни называл, был где-то неподалеку. А значит, мог услышать её через паутину.

Бажена вытерла лицо подолом ритуального платья, подобрала его в руки и принялась пинать стену в гулком месте.

— Ну и дура же я... — взвыла она через какое-то время.

«У меня же есть кувалда!»

Ощупала пол, нашла любимый инструмент. Прижала его к груди с такой нежностью, будто мать прижимает младенчика.

Прицелиться кувалдой в темноте оказалось не так просто. Пару раз она отскочила Бажене в ногу, пока девушка не приноровилась.

Сверху, на фестивале, заиграла музыка. Бажена ухмыльнулась, поймала ритм, работа пошла бодрее.

— Фух, — часы, совмещенные с телефоном, остались в номере.

Сколько прошло времени, она не знала. По ощущениям она махала кувалдой вечность.

Довольная собой, бросила инструмент на пол.

«Перекур, — решила примар, — так-с, посмотрим, что тут у нас... »

— О нет!

Если бессмертный ловец бальсы был неподалеку и слышал её, то он только ухмылялся. Девушка не выдала себя ни единым словом. Все издаваемые ей звуки были полны искреннего горя и отчаяния.

Ощупанная стена была ровная и гладкая, как везде вокруг. Средневековые технологии строительства и магическая защита хранили каменную кладку не только от времени, но и от агрессивно настроенных бальс.

Заросли плюща подрались и висели лохмотьями. Бажена облизала с пальцев горький сок. Почувствовала, как снова подступают слезы.

Прижалась горячим лбом к растерзанной зелени. Пальцами запуталась в тонких корешках, переплетенных с мелкими камешками.

«Корешки, — Бажена застыла, — они уходят в толщу стен!»

Девушка прижалась к стене плотнее. Пальцами начала перебирать корни. Те, что потолще, со временем выбивали комки раствора из щелей между каменными блоками. Захватывали их, подвешивая гирляндами. Молодые ответвления махровыми мелелками висели в воздухе, отчаянно цепляясь за любую поверхность. Со временем те, кому удалось, крепчали. Распускали вокруг новые ниточки и дальше по кругу.

«Растения, — припомнила Бажена их разговоры с Карой, — они сильные... и они — везде!»

Вспомнилось, как ведьма удерживала оседающую стену и падающий со скалы автомобиль. С помощью растений! А после — утверждала, что она, де, слабый и немощный маг.

«Может каждый школьник, — говорила Кара, — если сосредоточится…»

Девушка выдохнула и только сейчас почувствовала, как в колодце зябко. Вспомнила поляну, покрывшуюся пеплом в день, когда она первый и последний раз взывала к силе.

Она обещала Каре не экспериментировать. Но какой толк в обещании, если она умрет здесь?

«Так, — Бажена распласталась по стене, стараясь дотронуться до большего числа стеблей, — они могут расшатать стену. Значит, нужно просто попросить их это сделать».

— Ош, — вздохнула она и испуганно замолкла.

«Вслух нельзя, услышит упырёныш!»

Она прижалась лицом к стене, губы защекотали краешки шаловливых листочков. Закрывать глаза, как в прошлый раз, она не стала. В этой плотной тьме это не имело никакого смысла.

Бажена сосредоточилась. Представила, что, будь она плющом, она бы не висела тут безвольными веревками. Она бы мягонько так пробурила корешками в стенку. Насквозь, вот тут, где пустота с той стороны.

Потом осторожненько так покрутилась бы, расширяя дырочки. Влезла бы туда соседними корешками.

К музыкальной вибрации добавилось тихое пошаркивание. Будто кто-то поскрёбывает быстро-быстро.

Стена под Баженой заволновалась, двинулась.

«Да, пошевелите её!» — приказала она.

Откуда-то сверху ей на плечо упал булыжник. Небольшой. Но от неожиданности девушка вскрикнула.

— Эй!

«Осторожнее! Роняйте стену! — камни опасно застучали за ее спиной, какая-то мелочь больно тюкнула по макушке. — Да не на меня!»

Сыпаться перестало. Стена пошла волной и шумно рухнула в противоположную от примарши сторону.

— А-а-а-а-пчхи! — закрыться она не успела, пыль забилась в рот, в нос, в беспечно раскрытые глаза.

Эти мелочи её не беспокоили. Бажена едва сдержалась, чтобы не закричать от восторга.

«Получилось! — ликовала она. — Я смогла! Хм. Интересно, можно меня теперь считать себя магическим растениеводом?»

Она опустилась на колени, ощупывая образовавшееся отверстие.

По груди скользнул ветерок, прошелся по спине — дуло из туннеля.

Облако пылинок плеснуло в лицо.

Хотелось смеяться и танцевать. Ветер не водится в замкнутых помещениях! Сквозняк выведет её наверх!

Она счастливо улыбнулась. Зябко повела плечами и чихнула во тьму.

Тьма ответила ей:

— Будьте здоровы.