Часть 10

Я могла объяснить это лишь тем, что ему сложно будет доказать молодой и любящей сплетни секретарше, что дважды тревожить за день одну и ту же студентку можно исключительно по делу.

"Есть!" — словно солдат отрапортовала я, в духе ректора. Мне казалось, что разговор окончен, как телефон снова дал о себе знать:

"Без фокусов, Баева!"

Еще долго глядя на сотовый, я пыталась сложить дважды два и понять, что к чему. Но пазл складывался с трудом и разыгралась жуткая мигрень. Именно поэтому решила: раз Круглов уже не злиться, то зачем мне вообще думать об этой ситуации? Только отпустив ее смогла сосредоточиться на том, что вещает преподаватель.

— Я сейчас же поеду к себе домой, — поставила меня перед фактом Аня, схватив за руку по пути к выходу из вуза. — А позже загляну к тебе… Адрес можешь не говорить, видела в деканате!

Распахнув рот от удивления, я едва смогла выдавить из себя улыбку, протянув:

— Это вообще законно?

— Закон устанавливает власть. А я кто, Кристиночка? — щелкнув по носу, одногрупница отодвину меня в сторону и быстрым шагом направилась прочь:

— Я и есть власть, ведь работаю в деканате. Все! Мне пора. Надо успеть все за час…

Все это казалось чертовски странным… Ане уже который раз удавалось выбить почву из-под ног своим экстравагантным поведением… Постояв еще немного на месте, я быстрым шагом двинулась в сторону выхода, желая подготовиться к парам до вечера. А точнее, до занятия с Кругловым.

Сперва все было хорошо: затяжной разговор с родителями о том, как прошел день (в ходе которого отец почему-то промолчал о нашем сегодняшнем разговоре); после краткий прием душу и, стоило только взять в руки учебник, как в дверь позвонили.

— Черт, — фыркнула Аня вместо приветствия, затаскивая за собой два чемодана. — Думала умру, пока ты откроешь! Ты там спала что ли??

Проследив за тем, как девушка по-свойски скинула обувь и затащила вещи в зал, проследовала за ней.

— Ты сюда переезжаешь? — вполне логичный вопрос, который лишь чудом удалось произнести спокойно и дружелюбно.

— Не-а, — покачала головой она, закашлявшись. Сама подошла к барной стойке и допила мой кофе. — Мне моя трешка нравиться. Кстати, в двух шагах от тебя!

— Тогда…

— Я решила тебя принарядить! — подмигнула мне девушка, пугающе улыбаясь. Затем театрально нагнулась к "сундуку сокровищ" и открыла его как можно более пафосно: — Та-дам!

Стоило отметить, что чемодан и вправду был забить вещами маленького размера. Целый гардероб на все сезоны.

— Еще год назад я весила, как ты. — с долей тоски удивила меня девушка. — Но кое-что стряслось и произошел гормональный сбой…

Аня замолчала, а меня учили не лезть в душу человеку, который этого не хочет. Хватило того мучительного взгляда, которым моя новая подруга печально осматривала старую одежду. Именно тогда я поняла, что избавление от напоминаний о старой "себе" было для нее самым желанным событием. Тогда даже злость на девушку и ее беспардонность прошла.

— Что же, чего это я тут нюни распускаю! Давай-ка все померяем! — хлопнув в ладоши девушка достала черную плиссированную юбку и белую блузу.

Очень скромно! — думала я до того, как напялила все на себя. Юбка была слишком короткой, до середины бедра. Блуза плотно облегала тело, оставляя небольшую ложбинку на груди доступной взгляду каждого. Если бы мама увидела меня в таком — умерла бы на месте!

— Ты просто привыкла носить бесформенные балахоны, в которых вообще не понятно, кто ты — мальчик или девочка. Это — твой размер, малышка! И, о удивление, у тебя есть талия! — заворчала Аня на мое ошарашенное "о, ужас!". — А еще… Надо делать что-то с твоими волосами. Такой хвост носят только те, кто волосы утром не успел помыть. Уверенна, у тебя с этим все в порядке.

От страха, что Аня прикоснется еще и к моим волосам, сделала шаг назад, пробормотав:

— А я их не мыла! Они… грязные!

— Значит пошли в ванну, научу тебя делать прически аля "современность", а не "Да Здравствует Советский Союз"! — непреклонно заявила девушка, схватив меня за руку. — Где тут ванная? Я все же сделаю из тебя человека.

Противостоять напору одногрупницы, видимо, мог только танк. Она все же затащила меня в ванную, и сама вымыла голову своим же шампунем, пахнущим мятой и розами. Мне, конечно, пришлось снять линзы и когда Аня узнала, что ношу я их просто так, скрывая голубые глаза, посмотрела на меня, словно на идиотку.

Через пол часа из зеркала на меня смотрела совершенно другая Кристина Баева. У нее были длинные белые кудряшки, голубые выразительные глаза, достаточно заметная грудь и слишком большая попа, на фоне которой талия казалась очень уж тонкой.

— Вот это красавица! — заявила Аня, проронив слезу. Вела себя точно мамочка на выпускном! Выглядело более чем странно, но в ее духе. — Сразу так и не скажешь… А это мы только наряд в вуз померили. А у меня еще столько там всего… Уууу!

— Мне что, так в институт ходить?! — ахнула я, инстинктивно прикрывая себя руками. — Меня же все увидят!

— Увидят… Что? — не поняла Аня, но когда я так и не нашла вменяемого ответа, спросила:

— Увидят, что ты не только умная, но и красивая? Увидят, и умоются завистью еще больше?

Только я открыла рот, чтобы снова сказать подруге, что мне не хватит смелости появиться в таком виде перед группой… да и всеми другими людьми, учащимися в вузе, как зазвонил будильник.

— Пора. — ахнула я, потянувшись снимать юбку. — У меня сегодня занятие с репетиторам. Этот мужчина меня ненавидит. Если опоздаю — убьет!

— Нет! — ахнула Аня, а глаза ее хитро сощурились. — Иди так. Это ведь всего один человек, а не толпа, правильно? Если твой репетитор перенесет "неподобающий вид", — на этом моменте она закатила глаза, точно, как бабушка, — то завтра у тебя будет больше уверенности в себе.

Наверное, я была очень слабовольным человеком, потому что уверенность Ани и ее вера в меня действовала как-то неправильно что ли… В конце концов мы оказались на лестничной площадке и пока я судорожно представляла, насколько новый имидж повлияет на успеваемость, девушка вбила свой номер в мой телефон.

— Позвони, как только выйдешь! — "благословила" она, обняв напоследок. — Хочу знать, какие комплименты тебе говорили. Ох, лучше бы я не на юриста пошла, а на стилиста!

Уже в машине, на пол пути к дому Круглова розовая дымка развеялась и началась паника. Мне хотелось вернуться обратно и надеть свое правильное и безопасное платье. То, в котором свободно, тепло и уютно. Где не видно коленок, ложбинки груди и талии. Где не нужно думать о том, как сесть, чтобы ненароком обнажить трусы.

— Разворачивайся! — закричала я водителю, на что тот спокойно протянул:

— Мне набрать ваших родителей?

"Ну уж нет, — подумала я, — такого они не переживут".

Поднимаясь по лестнице, я дрожала, как осиновый лист. Мне было почти физически плохо, перед глазами темнело. Пыталась сделать блузку чуть более свободной, а юбку оттянуть максимально низко. Но чертовы вещи оказались хорошего качества и возвращались в исходную форму. Когда пришло время звонить, руки перестали слушаться. Но мне таки удалось побороть себя, и сделать один короткий звонок. Честно говоря, я надеялась, что Круглов его не услышит и я смогу с чистой совестью вернуться домой.

— Наконец-то, Баева! Уже почти на пять минут опоздала! Я по-твоему должен… — Максим Викторович отрыл дверь с настроением "разорвать всех в клочья". На его этаже, видимо, вышла из стоя лампочка, и когда луч света из квартиры осветил меня, он резко замер, сощурил глаза, осматривая с ног до головы. Трижды. И каждый раз все с большим интересом, по инерции делая шаг вперед. — Вы к кому?

— К вам, — переминаясь на месте, выпалила я, искренне желая быть выгнанной, чем так позориться. — Баева я, господин ректор.

Лицо репетитора надо было видеть. Сперва он не поверил моим слова и очень даже обидно усмехнулся. Дескать, куда Баевой до тебя? После чего вдруг замер, видимо разглядев знакомые черты в лице. На висках его появились капельки пота, жевалки заиграли, а зубы странно зашипели.

— Черт бы тебя побрал! — прорычал он сквозь зубы, с такой злостью, что стало не по себе. Клянусь, я почти слышала, как бешено стучит его сердце, а в пальцы переломали шариковую ручку. — В смысле… Входи Баева.

Услышав приказ, я проследовала вперед, а Круглов остался сзади. Послышался странный мучительный стон:

— Урок будет чертовски длинным.

— Что? — резко завернувшись, я успела заметить, что взгляд Максима Викторовича блуждал слишком низко. Неприлично. И глаза были такие черные, с поволокой, словно у очень пьяного человека.

— Ничего, — фыркнул он, — Иди давай быстрее.