Глава XIX

Посреди болота имелся островок. Маленький, поросший мокрым мхом, над которым с гудом и звоном висела туча комаров. Но это единственное место, где можно отлежаться, подождать, пока не стихнет головная боль, не перестанет качаться окружающий мир, не пройдет дрожь в ногах. Комары? Противно, но не смертельно — в солдатском мешке есть тонкая ткань, натянем ее на лицо и попробуем поспать.

Утро выдалось солнечным, даже радостным! Голова почти не болела, а окружающий мир вернулся, наконец, к стабильности, перестав угрожать заехать в лоб очередной кочкой или сгнившим пеньком. Хотелось есть и пить, но это уже мелочи, можно и дотерпеть до места встречи со своей группой. А для этого надо пройти это чертово болото до конца. Осторожно, проверяя каждый шаг заранее захваченной слегой, преодолевая собственный страх, что ледяным комком застыл где-то внизу живота. Вчера повезло, сказочно повезло, но запас везения не бесконечен, на сегодня его может и не хватить. Мало воздуха? Рвутся от предельного напряжения жилы? Пот льет ручьем, разъедая глаза и обжигая лицо? Все равно идти! И с каждым шагом говорить спасибо судьбе и кому-то там, наверху, что, небось, сидит себе на тучке и с интересом наблюдает — как этот смешной человечишка выберется из очередной передряги. А вот хрен тебе! Я не человечишка, я человек! Я не отступлю. Пока я жив — я не сдамся!

К точке встречи удалось добраться только под вечер. Глотнул вина, съел несколько галет с куском вяленого мяса и завалился спать — следующий день легкой жизни привычно не обещал.

Пока Жан спал, разведчики занимались делом — был захвачен целый пехотный капрал, не вовремя отошедший справить нужду. От него утром и узнали, что, по сути, все было зря — штаб островитян, как выяснилось, бригады, остался цел и невредим. Погиб племянник императора, юнец, мечтавший о славе, но военачальником не являвшийся даже в теории.

Что же, лихая операция прошла вхолостую. Бывает. Надо воевать дальше. А для начала, как и подобает эпическим героям, получше спрятаться, чтобы не нашли, не приведи Господи.

Потому первой командой, которую отдал Жан, прояснив ситуацию, было «срочно снять посты с пороховых фугасов на пути островной армии). Серьезного урона противнику, уже ожидающему такой пакости, они нанести не могли, а вот обозлить — запросто. И бегай тогда по окрестным лесам, как зайцы. Нет уж, лучше вести себя смирно и миролюбиво — больше будет толку.

От столь «воинственных» приказов Тома слегка обалдел, но привычка к дисциплине сделала свое дело — посты были убраны и, как оказалось, вовремя. Наученные горьким опытом островитяне проверяли по пути каждую подозрительную кочку и один из оставшихся зарядов обнаружили. Если бы рядом были галлийцы, обиженные агрессоры их бы на куски порвали.

Однако задержка в продвижении островитян дала амьенцам дополнительных два дня, которые были потрачены на мобилизацию и какую-никакую, но подготовку ополчения. Поэтому попытка захватить город с ходу, предпринятая в надежде на бунт разбойников, крепко и безнадежно провалилась. Ворота не открылись, приставные лестницы были сброшены, а картечный обстрел в упор ясно показал, что с артиллерией и порохом у обороняющихся проблем нет.

Пришлось готовиться к полноценному штурму. С соблюдением всех требований уставов, наставлений и просто дельных советов, кои успела накопить цивилизация в деле убивания людьми себе подобных.

Осада началась с главного дела всех солдат и всех армий — землекопания. Невозможно быть одинаково сильным везде, особенно при нехватке войск. А слабое место Амьена, оно же основная цель нападавших, очевидно. Куртина на южной стене. Решение было столь естественным, что островитяне даже не сделали попытки его скрыть. Зачем? Тратить время на отвлекающие маневры при очевидном численном превосходстве? Нет уж, в данном случае все решало время — не дать возможности галлийской армии вернуться.

Потому сразу началась прокладка траншей. Под мушкетными залпами и огнем легкой артиллерии саперы уверенно прокладывали их к стене. Главное сейчас — выбить защитников крепости с гласиса — передового укрепления перед крепостной стеной.

И выбили — что могла жалкая рота противопоставить полку, специально подготовленному к штурму именно этой крепости? Да ничего, так, постреляли для очистки совести.

Поздно вечером к крепостным воротам подошли парламентеры. Предложение о сдаче — вот то немногое, что осталось с благородных древних времен. Сдайтесь на милость, и город не будет разграблен… то есть будет, конечно, но не так чтобы очень сильно. А иначе!..

Больше всего в этот момент парламентеры боялись согласия осажденных. Мы тут ехали демон знает откуда, сюда перлись, сгибаясь под тяжестью оружия, землю рыли, словно кроты бессловесные и что? Даже и не пограбить толком?! Несправедливо это. Потому, получив отказ, счастливо вздохнули и пошли готовиться к штурму. Безусловно, успешному, куда этим галлийцам деваться?

Но сколь ни велика была уверенность островитян в успехе, штурм был подготовлен строго по науке. На отвоеванном гласисе установили мощные осадные орудия, на расположенной недалеко от крепости возвышенности создали позицию для троих боевых магов, защитив ее всеми возможными способами от любых попыток обороняющихся навредить главной боевой силе атакующих. Артиллерия — дело хорошее, но вспомогательное, ее задача отвлечение противника. А вот то, что могут сотворить с крепостной стеной эти трое, обычный человек себе и представить не может. Полдня работы, и пролома в стене достаточно для прохода штурмового батальона — победа, однако.

Ранним утром, когда рассвет лишь проявил крепостные стены на фоне едва посеревшего неба, осадные орудия открыли огонь. Практически в упор, на расстоянии каких-то пятидесяти метров, они выбивали огромные куски стены, готовя ее к обрушению. Но и обороняющиеся не собирались покорно ждать своей участи — со стен обрушился вал шрапнели и мушкетного огня, потому именно позиции галлийских артиллеристов и мушкетеров стали первой мишенью атакующих магов. Вот троица в зеленых плащах вышла на позицию, подготовка слаженного заклятия и… на месте, где стояли маги, вырос гриб. Огромный, черный. Он снес, смял, искорежил все, что находилось ближе ста метров. Остальное раскидал, как щепки, словно гигантский мусорщик невероятной метлой махнул по позициям осаждавших. Жертвы?! Да кто же их собирался в тот момент считать? Те, кто еще сохранил способность соображать, думали лишь одно — Господи, спасибо, что уберег от гнева своего! Ибо кто кроме тебя мог сотворить такое — еще минуту назад уверенная в близкой победе бригада, состоящая из двух опытных, специально обученных полков, усиленная артиллерией и саперами, перестала существовать, превратившись в толпу, объединенную лишь одним общим желанием — уцелеть любой ценой. Маги? Да от них потом и пуговиц не смогли найти.

Порох, который привезли на двух телегах и закопали там, где согласно курсу боевой магии, преподававшемуся в Академии Морле, маги и должны были встать для своей атаки… И амулет боевого мага, изготовленный де Савьером. Не столь совершенный, как захваченные Жаном в сражении у горной речушки близ деревни Фадж, но для поставленной цели подходящий идеально. Он, как и в Сен-Беа, был настроен на детонацию при любом проявлении магии, но уже в радиусе десяти метров. Тогда этот прием убил друга, сейчас спас целый город.

Сразу после взрыва с крепостных стен на осаждающих обрушили свою мощь два галлийских мага. Особенно страшен был один, обладавший, по-видимому, уникальным даром. Наносимые им удары были убийственно точны и невероятно эффективны. В течение получаса была разгромлена осадная батарея, разогнаны изготовившиеся к атаке полки. Пороховые склады и командный пункт, расположенные, казалось, в недоступных для магической атаки местах, были сметены, словно островитяне и пальцем не пошевелили для их защиты.

Это не было разгромом, но это было поражением. Да, у осаждавших осталось численное, да что там, подавляющее преимущество, но без магов и осадной артиллерии оно ровным счетом ничего не значило. Можно торчать под этими стенами сколь угодно долго, но взять их уже нельзя. А когда вернется пиккардийский корпус, а он вернется — война не может длиться вечно, то встреча с ним в открытом поле закончится только неминуемым поражением.

Впрочем, не все потеряно! Если пришлют новых магов — можно все повторить — еще раз устроить такой взрыв у галлийцев не получится. Лишь бы сохранить осадную артиллерию. Да, батарея уничтожена, но пушки целы, их никакой магией со стен не взять. Если их оттащить от стен — осада будет продолжена!

Конечно, за сегодняшнее поражение спросят. И не только с командира, но и с его офицеров. А уж семье неудачника достанется… дочери об удачном замужестве можно даже и не мечтать. Если, конечно, папа не решится… Самоубийство грех, который также ляжет пятном позора на семью. Но это если сам, а вот если враг…

— Господин майор, — обратился полковник Горсей к своему заместителю, — соберите этих паникеров, начните подготовку к правильной осаде. Немедленно направить курьера с рапортом о ситуации, запросить магическую поддержку. Задача должна быть решена!

С этими словами он вышел из штабного шатра и лично повел резервный батальон в атаку на вышедших из крепости галлийцев. Ценой огромных потерь противника удалось загнать обратно, эвакуировать пушки, но сам полковник погиб — обычное на войне дело.

Кабинет графа Амьенского

— Господа, поздравляю с удачным началом обороны! Лейтенант де Савьер, Вам особая благодарность! Уверяю, она не ограничится словами.

— Благодарю, Ваше Сиятельство. Также считаю своим долгом отметить разведчиков — место для заряда было выбрано идеально, и столь же безупречно проведено минирование — у противника не возникло ни малейшего подозрения. Согласитесь, виртуозная работа.

— Действительно, ничего подобного я не то что сам не видел, я о таком и не слышал. Взорвать боевых магов их же заклятием! Подозреваю, что Вы не только маг, но и провидец.

— Вовсе нет. Всего лишь знание правил — при осаде крепости лучше всего располагаться на удаленном, но не слишком, расстоянии, желательно, на вершине холма или пригорка. Так, чтобы просматривать и объект атаки, и собственные позиции. Таких мест выделили пять, и все они были заминированы. Сегодня сработал один заряд, остальные ждут своего часа. И ни об одном из них противник не подозревает.

— Кстати, о разведчиках. Хорошо, заряды они установили, дальше что? Война для них кончилась?

— Разумеется, нет, отец, — в кабинет вошел старший сын. — Другой вопрос, что связь с ними односторонняя — голубиной почтой. Об уничтожении принца Островной империи ты уже знаешь. А только что получено еще одно донесение. Они перехватили курьера. Осаждающие запросили поддержку новых боевых магов. Разведчики приняли решение передислоцироваться в окрестности Кале, чтобы перехватить магов там. Просят, гарнизон Кале начать активные операции, чтобы островитяне не прислали сюда магов с побережья.

— Что?! Три десятка наших солдат во главе с полицейским сержантом, едва умеющим читать и писать, хотят что-то сделать с боевыми магами, да еще в логове противника? Они что, себя героями мифов возомнили? Да их там, как щенков, раздавят! Какой идиот до этого додумался?!

— С Вашего разрешения, Ваше Сиятельство, — спокойно возразил де Савьер. — Там командует Ажан. Я видел его не только в бою. Не знаю, что он задумал, но уверен, противнику это точно не понравится.