Глава XXI

Благодаря полученным от ван Гейдена паролям, пройти сквозь выставленные на дороге к Кале заставы удалось за два дня и без малейших задержек. Лишь на подъезде к городу Жана остановили всерьез.

— Господин лейтенант, — вежливо, но непреклонно обратился к нему пожилой седоусый капрал, — дальше передвижение без специального пропуска разрешено лишь в сопровождении. И позвольте осмотреть Ваши вещи.

— Я что теперь, должен ждать, пока меня кто-то обыщет, как пьяного воришку, а потом куда-то сопроводить изволит?! — закричал Жан, разыгрывая возмущение напыщенного вельможи. А как же, какой-то капрал смеет задерживать лейтенанта, адъютанта самого полковника, да еще со срочным письмом!

— Положено, Ваша милость, — опытного служаку эта тирада не смутила ни в малейшей степени. — Солдаты проводят Вас прямо до штаба, еще и быстрее получится. Но вначале… Извините, а зачем Вам это? — сержант взял в руки подзорную трубу. — При всем уважении, в табель положенности лейтенантов это не входит.

— Ох ты, демон, — разыграл удивление Жан. — Это я что, трубу господина полковника увез? Вот что значит спешка. Сержант, надеюсь, ты не будешь ее отбирать — мне по возвращении и так достанется. Ладно, давай своих сопровождающих. Действительно — чего нам ругаться, мы оба приказы выполняем.

Вот так липовый лейтенант и оказался под конвоем. А как еще назвать двоих солдат, ехавших по бокам и внимательно следивших за каждым движением клиента. Поводья в левой руке, правая — около рукоятки пистолета в портупее, притороченной к седлу. Мол, если господин лейтенант решит сбежать — далеко не убежит, так что для целости организма лучше ему вести себя тихо и скромно.

«Однако, так мы не договаривались, — подумал Жан. — В этом штабе запросто может оказаться прорвавшийся гонец, перед которым подмену уже не скрыть… С другой стороны, судя по описаниям ван Гейдена, наш коллега личность весьма приметная — жердь под два метра ростом, эдакий дядя Степа, вариант местный, адаптированный. С таким внезапно столкнуться — только с глубочайшего недосыпа. Так что продолжаем играть в лейтенанта, но бдительности не теряем. Вот какая-то усадьба, расположенная на скалистом побережье. Судя по снующим вокруг мушкетерам и рейтарам, приехали».

— Нам сюда, — один из сопровождающих указал на приметное двухэтажное здание. Украшенное лепниной, с высокими потолками и широкими окнами. Интересно, кого отсюда выселили, прежде чем штаб разместили? Конный патруль, два солдата в полном боевом снаружи, двое внутри, да поди за неприметной дверью еще сколько-то — серьезный объект. Встречает молодой лейтенант.

— Адъютант полковника Горсея с письмом к Его Светлости? Позвольте, но только вчера уже был один такой!

— Совершенно верно, нас отправили двоих, меня на несколько часов позже, на случай, если первого гонца перехватят. Мой коллега высок, черноволос, в отличие от меня говорит без малейшего акцента. О моей поездке он не знал, но вот мои бумаги, господа, можете убедиться. Прошу проводить к командиру корпуса, имею приказ вручить письмо лично!

Документы у господ офицеров подозрений не вызвали, но попасть на личный прием все равно не получилось. Оказалось, что здесь расположено что-то вроде комендатуры, а сам господин генерал вместе со штабом расположились на флагмане флота и оттуда осуществляют мудрое руководство войсками. Сейчас же на море высокая волна. Ближе к закату ветер утихнет, тогда и можно будет ехать. А пока господину лейтенанту предлагалось взять пропуск, пойти перекусить с дороги и вообще не мешаться под ногами у занятых людей. До вечера, короче.

Упустить такую удачу Жан не мог. Сразу же отправился в ближайшую таверну, где за кожаной кружкой доброго английского эля, какого не пробовал еще с прошлой жизни, внимательно прислушался к разговорам.

Получалось, что его просьбу выполнили и уже с позавчерашнего вечера проклятые галлийцы начали совершать вылазки, заставив господ островитян всерьез озаботиться уже собственной безопасностью. Эти наглецы за два дня умудрились взорвать две артиллерийские батареи, уничтожить два передовых отряда осаждающих — ну просто никакого уважения к будущим победителям!

Ничего, Его Светлость уже приготовил свой ход, который навсегда отобьет у противника охоту вылезать за крепостные стены, пусть только сунутся еще разок!

Черт, информация-то важная, но вот не передать ее в крепость. Самое обидное — знать о готовящейся гадости и не иметь возможности предупредить.

Бессильно скрипнув зубами, Жан расплатился, не спеша вышел на улицу… и увидел, как в здание комендатуры вошел высокий молодой офицер. Коллега? Наверняка! Вот сейчас его встретят, сообщат о прибытии лейтенанта ван Гейдена и опишут внешность. Обязательно опишут, слишком уж она приметная. Стало быть, все, надо делать ноги. Но не торопясь, без суеты, уходим с площади, еще в сторону, еще… подходим к площади с другой стороны, смотрим за угол… Есть! Из комендатуры выскакивают солдаты, пять человек во главе с высоким офицером, им показывают, в какую сторону ушел шпион, ну и ладушки, теперь искать можно долго.

Примерно с такими мыслями Жан зашел в перелесок, плавно переходивший в густой, даже дремучий лес. Ловите теперь, господа!

Встреча с отрядом Тома была назначена близ глухой деревеньки Буко, километрах в восьми южнее Кале, где нечего было делать островным патрулям. До вечера разведчики туда не доберутся, а пока есть пропуск и не сменились пароли, можно осмотреться, проехать по дорогам, изучить побережье, отметить расположение застав, в общем, провести рекогносцировку, чтобы хотя бы примерно представить, где тех магов искать и какую пакость им можно сотворить.

Оказалось, что эскадра островитян нахально встала на рейд прямо напротив порта и методично расстреливала крепостные стены. При этом действия капитанов по слаженности и четкости перестроений напоминали военный парад церемониального батальона на дворцовой площади под аккомпанемент военного оркестра. Только роль музыкантов сейчас исполняли артиллеристы. Корабли, находясь примерно в полумиле от форта, закрывавшего вход на рейд, одновременно выстраивались в линию вдоль берега и, окутанные дымом после бортового залпа, разворачивались так, что галлийцы видели лишь нос или корму, сводя к минимуму ущерб от артиллерии противника. В этот момент с кораблей по форту наносили удар два мага, чьи заклятия вышибали камни из крепостных стен не менее надежно, чем ядра. Ответных заклятий в корабли не летело — или в Кале вообще не было магов, либо обороняющиеся предпочитали использовать их на других участках обороны. При этом канониры островитян умудрялись стрелять в тот момент, когда пушки форта перезаряжались.

Пока форт спасала лишь толщина крепостных стен, но было очевидно, что огневая и магическая мощь нападавших не позволят обороняющимся сопротивляться более пары дней. Потом корабли войдут в бухту, высадят десант, и корона империи украсится еще одним портом. Столь важным, что его захват в корне изменит весь военно-политический расклад в Европе.

И при этом защитники крепости уже два дня проводили вылазки?! Приходилось отдать должное коменданту — понимая безнадежность своей ситуации, он делал все возможное, чтобы спасти хотя бы Амьен. И нельзя было допустить, чтобы жертвы защитников Кале пропали даром. В прошлом мире Ажана эффективность одной ДРГ приравнивалась к тактическому ядерному заряду. Осталось проверить, сколь результативна она может быть здесь.

Группа Тома прибыла к месту встречи в середине дня и к приходу Жана успела отдохнуть и поесть.

— Ну что, герои, готовы к подвигам? — начал он разговор с построившимся на лесной поляне разведвзводом. — Ставлю задачу — нам нужен пленник, причем пленник информированный. Место для засады я успел подобрать, но времени на подготовку нет вообще, придется действовать по обстановке. Приготовить луки и пистолеты, выдвигаемся немедленно. Я и три человека в головном дозоре, скрытность передвижения максимальная.

Последние три слова… три обычных слова. Но сказанные командиром разведки в боевой обстановке. Для случайно встреченных старика с девушкой, собиравших грибы на их маршруте, они стали смертным приговором, потому что свидетелей их прохода остаться не должно. Это страшный закон, но это закон. Его нет ни в одном уставе, его не подписал ни один правитель, о нем знают только те, кто обязан его исполнять и кто мечтает, что никогда этого делать не придется. У многих получается, но, к сожалению, так везет не всем.

К месту засады вышли в сумерки. Успели занять места в перелеске у дороги, ведущей от Кале к комендатуре. От крепости доносилась стрельба — видимо, обороняющиеся пошли на новую вылазку. Что говорили офицеры в той таверне? Его Светлость приготовил свой ход? Господи, помоги нашим!

В какой-то момент стрельба стихла. По логике сейчас островитяне должны направить доклад в комендатуру и, по Уставу, доставить его должен офицер. Внимание!

Вот… о Господи, неспешный топот нескольких лошадей, скрип колес… никак повозка с охраной? Это какой же начальник ночью решился прокатиться? Приз едет нелегкий, но уж очень соблазнительный, такой упускать нельзя. Приготовились!

Из-за поворота выехала… карета, запряженная двойкой лошадей. В сопровождении восьмерки рейтар. Трое спереди, трое сзади, двое по бокам. Не иначе, командир бригады, а то и всего корпуса. Надо брать.

Залп из луков, сделанный практически в упор, беззвучно, но эффективно снимает рейтар и кучера. Лошади, не испуганные, но и никем не управляемые, просто остановились. Вперед! Убитые, раненые, разбираться некогда — всех добить. В карете трое, дворяне, ничего еще не понявшие… нет, один успел сориентироваться, потянулся к пистолету… шалишь! Не будет тебе почетной смерти — ты живой нужен и пока еще здоровый. А кулаком в рыло, а еще раз… гад, ну и ловок, еще получи! Все, спекся.

— Хватай их, братцы, вяжи! Я вот этого… Мать твою! — Жан рванул одного из пассажиров за камзол и в руку ударило… словно в прошлой жизни за оголенный провод схватился. Вольт на двести двадцать, не меньше. Что за черт?

Но надо спешить, потом разберемся.

Уходили быстро, но осторожно, чтобы не дать погоне, а утром она будет обязательно, ни единой зацепки.

Возвратившись на ту же лесную поляну, зажгли костер, к которому подвели пленников.

— Этого в сторону, подальше, завязать ему глаза, руки не развязывать и вообще приглядывать — больно шустрый, стервец — указал Жан на побитого им пленника.

— Так может просто того, — Тома провел ладонью по горлу.

— Никаких того-этого, делай, что приказано! — ответ прозвучал неожиданно зло.

Затем уже спокойнее и на островном языке:

— Прошу представиться, господа.

— Комендант крепости вице-адмирал барон де Жоме, — представился тот, от чьего камзола до сих пор гудела рука. — Командир гарнизона майор де Фотельи, — он указал на второго пленника.

— А третий?

— Это островитянин, — адмирал перешел на галлийский язык, — его люди нас и схватили. Демон знает, как у них получилось, но они пробрались в крепость, незамеченными вошли в здание штаба и, словно из собственного сарая, вынесли нас к своим. Кстати, как я понял, вы галлийцы?

— Да, господа.

— Как комендант Кале, я имею право брать под свое командование любое подразделение галлийской армии. Я слышал — ты сержант? Приказываю срочно доставить нас в крепость!

— Это невозможно, Ваша Милость. Во-первых, я сержант амьенской полиции, требования армейских уставов на меня не распространяются, — от этих слов господа офицеры откровенно обалдели, — во-вторых, как Вы себе это представляете? Да сейчас к крепости близко не подобраться, а уж что там утром начнется, когда островитяне вас хватятся, я и представить себе не могу.

— Полицейский? — включился в разговор майор. — Господи, откуда здесь взялась амьенская полиция? Стоп! Это не из-за твоего ли отряда мы третий день кладем людей в бессмысленных вылазках?

— Думаю, да, господа. А чтобы их смерть и в самом деле не оказалась бессмысленной, мы должны сделать свою работу. Переправить вас в крепость… вы же понимаете, что это невозможно.

— Ошибаешься, сержант полиции, — де Жоме сделал ударение на последнем слове. Потом рассказал, что в крепость с побережья ведет тайный подземный ход и нужно лишь добраться к его входу.

— Я вас понял, господа, но сейчас это в любом случае не получится. Завтра сделаем все возможное. Сейчас прошу меня простить, надо решить вопрос с этим островитянином.

— Он галлиец на службе у островитян, — сказал де Фотельи. — И что там решать — перерезать глотку, и все.

— Безусловно, Ваша Милость, — ответил Ажан, но таким тоном, что было ясно — мнение офицера он будет учитывать в последнюю очередь.

Затем, достав кинжал и поглубже нахлобучив шляпу, направился к пленнику. Развязал ему глаза, обыскал, убедившись в отсутствии оружия, отвел в лес.

— Захват этих офицеров нанес вред Галлии.

— Меня там не было, — ответил пленник. — Это сделали мои люди, но без моего участия и без моей команды. Я лишь сопровождал их, и то конвой мне не подчинялся.

— Принято. Сейчас небо звездное, дорога проходит к северу от нас, километрах в трех, не заблудитесь. Рассказ придумаете сами, а синяки, я думаю, надежно подтвердят Ваши слова. Удачи, лейтенант.

С этими словами Ажан разрезал путы и растворился в ночном лесу.

Разговор в штабе первой бригады

— Так я не понял, лейтенант, почему Вы до сих пор живы?

— Могу лишь строить предположения, господин полковник.

— Интересно послушать.

— Судите сами, галлийцы устроили эффективную засаду, без шума уничтожив весь конвой, и ушли так, что погоня с участием собак и опытных следопытов оказалась бесполезной. У меня один вывод — нападавшими командовал мой однокашник, который просто меня узнал. Клиссонцы не убивают друг друга без крайней необходимости.

— Клиссонец? Да, это многое объясняет. Но если он узнал Вас, Вы должны были узнать его.

— Голос показался смутно знакомым, хотя он и пытался его изменить. А лицо… мы говорили ночью, он был в шляпе, вовсе это лицо затенявшей… я запомнил лишь шрам на левой щеке. Нет, я не смог узнать его.

— Хорошо, господин лейтенант, я Вам верю, можете идти.

«Конечно, веришь, — думал, уходя, лейтенант. — Под заклятием правды врать невозможно, лишь отказаться отвечать. Слава Богу, тот парень тоже об этом знал».