Глава XXV

Теплым майским утром Жан сидел в своем кабинете, мечтая скорее сдать суточное дежурство и отправиться домой отсыпаться. Уже давно даже мысленно он называл домом уютную комнату на втором этаже таверны «Прекрасная Марта».

Сама Марта, уже полгода как мадам Гурвиль, была счастлива и восторжена! Медовый месяц давно прошел, но, судя по раздававшимся по ночам охам и ахам, на энтузиазм молодых это не повлияло, и скорое появление у Леона брата или сестры было делом решенным.

Организм Жана был здоров и молод, но и нежелание украшать свою физиономию черными мушками было решительным. Теми самыми мушками, которыми народ заклеивал сифилисные язвы. Здесь это было делом обычным, но для него категорически неприемлемым. Тратить данную Богом вторую жизнь на мерзкую болезнь — не уважать ни себя, ни, главное, Его.

Выход был найден простой, хотя и не самый легкий — Жан стал больше брать ночных дежурств. Отдежурил, и день свободен, отсыпайся в свое удовольствие и без отвлекающих факторов.

Правда, в этот раз не повезло — дежурство выпало на праздник Возрождения. С незапамятных времен крестьяне в этот день пьют, гуляют и занимаются всяким непотребством, о каком в другие дни и подумать грешно. Потом им предстоит страда, работа на пределе сил, которая должна прокормить их семьи целый год. Но в этот день они гуляют.

Горожанам, да и господам дворянам, такие труды не грозили, но упустить случай оторваться под благовидным предлогом они не пожелали. Потому в дежурство Жана, как и каждый год в этот день, народ гулял столь разухабисто, что, казалось, и война не нужна, сами город спалить готовы.

Естественно, особо буйные оказались в полиции. Вон они, по камерам сидят, лежат, страдают. А как иначе? Похмелье — штука серьезная, неотвратимая, как Страшный Суд. И приговор один — надрался, страдай. Вот они под утро и приступили к искуплению. И похмелиться им никто не даст, ибо не положено. Так что горячие мольбы и проклятия заполнили коридор столь густо, что, кажется, топор можно вешать.

Надоело, но надо дотерпеть. Пусть с несчастными сменщик разбирается.

А это еще что? Дверь широко и с треском распахнулась и в здание вошел шикарный офицер с лейтенантскими нашивками. Трезвый и злой. А может злой, потому что трезвый? Ладно, изобразим вежливость. Хотя… что-то в нем знакомое… Потом разберемся, а сейчас вежливость и еще раз она самая, чтоб ее.

— Кто здесь главный? — однако, таким тоном де Комон к солдатам не обращается. Впрочем, Жан не видел маршала в полиции, поэтому…

— Я старший, лейтенант полиции Ажан. С кем имею честь?

— Лейтенант кто? Кого здесь офицером делают? А в морду не желаешь?

— Нет, господин офицер, в морду не желаю. Хотелось бы, чтобы Вы представились, — черт, определенно что-то знакомое. Если бы еще так спать не хотелось, вспомнил бы.

— Лейтенант Дезире! А может все-таки, в морду?

Мать твою, Дезире! Ну да, он и есть. Все такой же забияка, как и тогда, когда столкнулись на вступительных в клиссонскую академию. Дезире тогда пролетел, а Жан, тогда еще барон де Безье, поступил. И именно в морду Жан неплохо так съездил этому самому господину. Интересно, он помнит? Наверняка. Но узнает вряд ли. Время, седина, шрам… нет, не узнает. Тогда что же, чем могу помочь? Попробуем.

— Господин лейтенант, я вижу Ваше возмущение, но не понимаю, что случилось.

— Что случилось?! Ночью твои прихвостни задержали троих солдат из моего взвода! Какого демона! Штафирки не имеют права хватать военных! Немедленно их отпустить. А с тобой потом разберусь, Ажан. Тоже мне, лейтенант!

Вот ведь хамло! Действительно морду тебе набить, что ли? Знаешь же, что за солдатский залет отвечать придется, а орешь, словно и впрямь право имеешь. И ведь вроде неплохим парнем был, хотя уже и тогда любил нарываться. Ладно, погоди у меня.

— У нас сегодня, как видите, большой урожай. Не поможете Ваших найти? Давайте, пройдем по камерам, поищем, — Жан взял ключи и встал.

Открыли одну камеру, осмотрели, вторую… Несчастная троица бравых вояк нашлась в третьей. Грязные, облеванные, об…, в общем, ничего героического в их виде не было.

— Забирать прямо сейчас будете? Давайте только бумажку составим, как положено, и забирайте, господин лейтенант. Вы их в гарнизон прямо по городу поведете?

А вот здесь засада. Действительно, бравому офицеру через весь город вести такое… да народ засмеет, мальчишки вокруг табуном… нет, стаей виться будут. Злорадной, язвительной и крикливой. Позор, одним словом.

— Э-э-э, господин лейтенант (ого, уже господин!), может быть подержите их до вечера (с ума сойти, мы, оказывается, и на Вы можем!). Они, конечно, свиньи, но свиньи героические! Они же ваш город только недавно спасали, пока вы тут ерундой занимались.

Вот так, без зазнайства все-таки никуда.

В этот момент входная дверь распахнулась еще раз, столь же резко и громко. Но вбежал уже свой брат полицейский, запыхавшийся, но службу не забывающий. Подошел, изобразив подобие строевого шага, — уже молодец, хотя Дезире и скривился.

— Господин лейтенант, убийство. Нападение на дом барона де Витре, убиты все — жена, дети, слуги. Согласно приказу послали за Вами.

«Все, отдохнул после дежурства, — раздосадовано подумал Жан. Плюнуть бы, выматериться, хоть так отвести душу! Нельзя, порядок, ети его».

— Лейтенант, мне надо срочно отбыть. Если не возражаете, пойдемте со мной, договорим по дороге, — проговорил Жан, делая отметки в журнале дежурства — время, событие, время направления доклада де Романтену и Гурвилю, время своего выезда на место.

Хотя какой там выезд. Дом де Витре располагался в пятнадцати минутах ходьбы от здания полиции. Всю дорогу Дезире что-то говорил, но Жан пропускал его слова мимо ушей — настраивался на работу.

Думать о произошедшем, строить версии без толку — нет информации. А вот прокрутить стандартный порядок действий — надо. Обеспечить охрану периметра, сохранность следов, убрать всех лишних, установить свидетелей, изолировать их, чтобы не разбежались и т. д. и т. п. Какой там еще Дезире, не до него. Не забыл в спешке свой саквояж, для таких случаев собранный, уже хорошо.

Вот и злополучный дом. Сразу отметил, что полицейские сработали молодцами — толпу зевак за ограду не пускали. Оп-па, командир наряда действительно молодец — наметанный взгляд Ажана выхватил в толпе старшего наружки. Эти лишними сейчас точно не будут.

Входим.

— Лейтенант со мной, — сказал дежурившему у ворот полицейскому. Прошел в дом, начал работать.

Командовал пожилой капрал. Наряд проходил по обычному маршруту. В семь часов пять минут (капрал молодец, засек время) увидели, как из ворот выбежали три человека, заскочили в подъехавшую кибитку и умчались прочь. Погоню полицейские организовать не успели, да и не угнаться им было — слишком быстро кибитка уехала. Но в дом зашли. Первое, что увидели — седой мужчина, видать слуга, лежал в луже крови. Дальше — больше. Нашли еще двоих зарезанных женщин — хозяйку и служанку. Они были убиты в кроватях. Каждому из троих был нанесен лишь один удар.

Хозяин нашелся привязанным к стулу. Мертвый, но со следами пыток. Видимо, нападавшие что-то искали и все-таки смогли найти.

— Все убиты, господин лейтенант. Примерно три часа назад, точнее врач скажет, за ним уже послали. А сам господин барон — недавно, вот перед самым нашим приходом — кровь еще из него не вышла, да и теплый был. Как живой, только мертвый. Видать, пытали его долго, нелюди. Вот же… — капрал только рукой махнул.

Так что же здесь произошло? Ограбление? Разумеется, а как же, вон золотая посуда в обеденном зале, на прикроватном столике кольца, еще какие-то украшения. Это чтобы грабители такое прозевали? Ни за что. Тогда что?

В этот момент из-под одной из дверей потекла лужа. Не крови. Жан быстро открыл и обмер — у двери стоял описавшийся мальчик лет семи.

Жан, схватив за локоть Дезире, шагнул к мальчишке и сразу закрыл за собой дверь, чтобы тот не увидел страшную картину. Обнял, поднял на руки, наплевав на мокрую одежду, потом посадил себе на колени, погладил по волосам.

— Спокойно, дружок, спокойно, все плохое позади, теперь все будет хорошо. Ты мне веришь?

Какой там «веришь»! Мальчик был в шоке, он сейчас не то что говорить — понимать речь не мог. И он был единственным человеком, от которого можно хоть что-то узнать о произошедшем.

— Лейтенант, выпить есть?

— Кальвадос, — недоуменно ответил Дезире.

— Давай, — Жан буквально выхватил из его рук флягу. Сделал пол глотка — крепковато, но выхода нет. Плесканул на дно стоявшего рядом бокала… многовато, надо еще меньше… еще… вот так.

— Парень, выпей, это лекарство.

Мальчишка выпил, закашлялся, глаза полезли на лоб, но через пару минут ожил, лицо разрумянилось.

Надо спрашивать, но спрашивать нельзя — вгонять ребенка еще раз в стресс, заставить пережить тот кошмар… Все же придется. Только что? Сколько было нападавших? Полицейские видели троих. Если был кто-то еще, узнаем по следам. Как убивали? И так очевидно. Значит, вопрос только один.

— Что они хотели?

— Кричали про какие-то списки.

— Ты их видел?

А вот этот вопрос был лишним. Мальчик описался второй раз. Все, больше его спрашивать нельзя. Ни по психологии, ни по-человечески.

— Лейтенант, эй, ты здесь!? — Дезире вздрогнул, словно и впрямь ушел в свои мысли, растерявшись от увиденного. — Лейтенант, будь человеком, выручай. Мне в ту комнату надо, посиди с парнем, расскажи что-нибудь, только не про войну. О конях, собаках, о море и устрицах, королях и капусте, что угодно, только мирное, видишь, ему и так досталось.

Дезире не подвел. Пересадил ребенка к себе на колени и начал негромко что-то говорить. Очень тихо, очень доверительно, так, что мальчик прижался к нему и даже обнял за шею.

Отлично, теперь можно работать. Так, что делают орлы-полицейские? А все правильно делают. Один пишет протокол, рисует схемы места происшествия. Трое обыскивают дом, старший наряда опрашивает свидетелей. Правда, какие здесь свидетели? Но, Бог даст, и от них что-то узнаем.

— Господин лейтенант, — это уже к Жану, — здесь служанка пришла. Говорит, что ничего не видела. Отпустить ее?

— Подожди. Она женщина как, крепкая, к истерикам не склонная? Впрочем, не будем рисковать, если в спальне все закончили, предъяви ей драгоценности, вдруг чего-то не хватает. А я дом осмотрю.

Да, именно Жану, с его способностью видеть магию, стоило осмотреть дом, точнее входы-выходы. Не может здесь не стоять магической охраны. И как же ее сломали? Так-так, вот следы заклятий, ага, следы создателя сохранились, зарисуем. Дальше… Интересно, а ведь их, однако, и не ломали вовсе! Так, смотрим дальше.

Похоже, они защищали не весь дом, ну да это и невозможно, откуда столько энергии взять? Только первый этаж, но уж его перекрывали надежно.

Впустил кто-то изнутри? Не спешить, осмотр не закончен. Что на втором этаже? Тоже все окна целы, на подоконниках никаких следов — ни обуви, ни приставных лестниц. Значит, все же предательство?

Стоп! Открыт люк на чердак. Так, а на полу следы. Уже теплее! Если он спрыгнул здесь… Люк невелик, солдатиком в него не соскочишь… Ух ты, а ведь доски у люка лакированные! Не мог злыдень отпечатки не оставить!

— Капрал, одного человека сюда! И пусть мой саквояж захватит! — крикнул Жан.

Вначале измерить следы ног, записать, отметить особенности, уж какие есть, — не фото, но хоть что-то.

Потом обрабатываем доски люка… Есть! Приложился-таки, мерзавец. Эх, фиксировать пока не умеем, надо что-то придумывать. А пока аккуратно ножом отрываем доску, кладем в сторонку и показываем кулак полицейскому, чтобы, не дай Бог, не чихнул в ее сторону.

Теперь пододвигаем стол, на него стул, полезли на чердак. Так, чердачное окно раскрыто, на пыльном полу следы, но смазанные, делу не помогут. Стало быть, забрался преступник через крышу. Громыхачую, однако. Но ночью он прокрался так, что никто не услышал. А наверх забрался как? Ой, нет, крыша крута, с нее сверзиться запросто, на фиг, здесь парашютов нет. По стене, конечно, плющ ползет, но взрослому человеку он не опора.

Через час Жан вернулся в спальню. Тела уже увезли. Врач подтвердил слова капрала о времени смерти несчастных, больше держать их на месте преступления смысла не было.

Капрал доложил, что, по словам служанки, из драгоценностей пропала лишь брошь. Безумно дорогая и очень приметная. Нет, господин лейтенант, наши не брали. Я всех, кто здесь был, догола раздел и сам перед ними разделся как срамная девка, прости господи, зато уверен — мы не брали.

Отлично, подумал Жан, чужая жадность — наше счастье.

А в доме уже распоряжались другие люди. Де Романтен, Гурвиль и незнакомый дворянин лет тридцати.

— Жан, ты чем занимался? — первым делом поинтересовался интендант.

— Осмотром, Ваше Сиятельство. Полицейские здесь все правильно делали, так я вокруг осмотрелся. Пока ясно, что один из убийц попал в дом через крышу, такой вот акробат на нашу голову. Боюсь, что того слугу, которого зарезали в прихожей, он заставил снять защиту с дома — должна же она была отключаться изнутри. Ну а как тот отключил, его и кончили.

— В смысле?

— Убили его. Потом убили всех остальных, кроме барона. Того долго пытали, искали какие-то списки.

— Списки, ты уверен? — вступил в разговор незнакомец.

— Кхм… прошу знакомиться господа. Лейтенант Ажан, шевалье де Мертье, служит… в общем, его прислал граф де Бомон, старший сын…, ну, ты понял.

— Прошу прощения за фамильярность, господин лейтенант, — де Мертье слегка поклонился, — Вы действительно уверены в том, что сказали?

— Безусловно. Демон! Я же про мальчишку забыл! В соседней комнате мальчик, он не видел, но слышал, что здесь было. Господа, кто знает, куда его можно отправить?

— Только во дворец, — уверенным тоном сказал контрразведчик. — Де Витре работал у нас, так что только во дворец. Кто его отведет? Мне нельзя, что насчет Ваших людей?

— Есть у меня сопровождающий, господа, — Жан усмехнулся. — Судя по отсутствию детского плача, подойдет прекрасно. Вы, Ваша Милость, пока пропуск подготовьте, а я быстро вернусь.

Жан вышел на улицу и незаметным жестом приказал старшему наружки следовать за собой. Отойдя подальше от толпы зевак, все еще крутившихся вокруг дома де Витре, приказал:

— Сейчас выйдет мужчина, с мальчишкой. Пойдут к графскому замку. Задача — поработай со своими в контрнаблюдении. Заметите за ними слежку — снимешь шапку, пальцами покажешь — сколько человек. Я иду за вами.

И сразу в дом, к Дезире, на коленях которого мирно посапывал ребенок.

— Господин лейтенант, выручайте. Парня надо доставить в графский дворец, вот пропуск.

А увидев испуганные глаза проснувшегося мальчишки добавил:

— Ну что ты, все будет хорошо. Смотри, какой герой с тобой идет, какая у него шпага длинная! Теперь тебе бояться точно нечего!

То ли голос подействовал, то ли крепкая фигура Дезире и его шпага внушили доверие, но мальчик протянул руку, Дезире взял ее, и они пошли. Через черный ход, чтобы не видеть незамытые лужи крови тех, кто еще вчера обнимал ребенка.

Жан шел на удалении, ориентируясь на следящих за Дезире полицейских. Идти было не больше часа, и он надеялся, что перестраховался совершенно напрасно. Действительно, что могло произойти за это время?

Внезапно с головы полицейского, изображавшего рабочего, слетела шапка! Он поднял, вновь надел и в этот момент показал палец. Через несколько шагов — два, еще через минуту — три. Это не слежка, они готовят нападение!

Жан бросился вперед… успел. Двое незнакомцев уже бросились на Дезире со шпагами в руках. Выпад первого отбит, второй прошел, Бог даст, не опасно. Саблю наголо, включаемся в драку!

Фехтовальный бой скоротечен. Один-два, максимум три выпада, и кончено. Дезире молодец, даже с окровавленным боком уложил нападавшего, проткнув его сердце. А вот Жан сплоховал. Хотел лишь ранить, но напор противника был яростным, не до жиру, куда попал, туда попал — в горло, тот захлебнулся кровью. Да и черт с ним, остался третий, который в драку не полез. И двоих из наружки не видать, будем надеяться, что сообразили, на кого переключиться.

А вот Дезире, похоже, плох. Жан сорвал с себя рубашку, разорвал, сделал перевязку… скорее ее подобие, подозвал коллегу — не до конспирации, на руки раненого и к замку. Парень, не отставай! Черт, ни одной повозки, как назло! Несем! Успеем? Не успели. Уже донесли, положили у ворот, послали за врачом…

— Хорошо, ты все-таки жив, а я вот… — и все. Взгляд лейтенанта Дезире уперся в небо.

Мальчика взяли слуги, тело Дезире унесли в замок, а Жан пошел назад. Не торопясь, опустив голову, вспоминая свое недолгое знакомство с этим забиякой, из которого получился хороший офицер.

На месте доложился отцам-командирам и отправился спать. На сегодня работа была закончена, после бессонной ночи сил уже не осталось.

Утром, как обычно, отправился на службу. На входе охранники передали приказ — немедленно к господину интенданту.

Царившую в руководящем кабинете атмосферу не назвал бы рабочей ни один самый отчаянный оптимист. Де Романтен и Гурвиль начали выпивать уже с утра.

— Господа, я что-то пропустил? — попытался пошутить Жан.

— О, да, господин лейтенант полиции, — в тон ответил Гурвиль. Де Романтен ограничился неопределенным взмахом руки. — После Ваших эскапад контрразведка ждет наших результатов. Вот куда ты, спрашивается, полез? Они уже готовы были забрать это дело себе, но тут бравый лейтенант всех поражает глубиной анализа и грандиозностью планов, демон тебя побери! Очень захотелось славы? Мало тебе, в великие герои метишь и нас туда на веревке тащишь?

— Да господа, — Жан растерялся, — да я понятия не имел, кто там с вами стоит… Да в мыслях у меня такого не было… Что, теперь все на нас повесили?

— Слава Богу, не все, но многое. И этого многого у нас предъявить не получается. Напавших на твоего лейтенанта вы благополучно убили, еще одного молодчика эти, как ты говоришь, наружное наблюдение, упустили не менее удачно. Все, тупик. Или еще какую великую идею подбросишь?

А откуда великие идеи? Зацепка, по сути, осталась одна — украденная брошь. Нашли художника, который ее видел, заставили сделать десяток рисунков, приложили описания, раздали патрулям и отправили по скупщикам краденого с четкой инструкцией: если не донесут — на куски порежем. Чай Ренессанс на дворе наступил, от него до гуманизма как до Луны. Впрочем, в этом мире до сих пор Луна — непонятно что и неизвестно где, так что господам барыгам лучше не о деньгах, а о мирной кончине думать. Memento mori[3], вашу мать.

Но ситуация все равно складывалась невеселая. Наружка обежала квартал, где потеряла объект, раз сто. Толку от этого — разве что согрелись. И то сказать — всем хорош новый мир, но серебряных тарелочек с наливными яблочками в нем нет, увы.

С такими невеселыми мыслями Жан пошел на обед в ближайшую таверну. Вдруг кто-то схватил его за рукав. Резко обернулся.

— Ты здесь откуда? Какими судьбами?

Перед ним стоял Гаврош. Немного подросший, но такой же худой.

— Мне некуда больше идти. Мать убили, за мной и сестрами идет охота. Нас весь Зеленый квартал ищет.

Оказалось, три дня назад к Гаврошу обратился лихой и авторитетный домушник Лорд. Возможно, имя у него тоже было, только никто его не знал. Лорд предложил поработать в паре! Говорил, что наслышан о ловком и смышлёном пареньке, давно за ним следит, а вот сейчас подвернулось интересное дельце, где нужен как раз такой помощник.

О такой удаче мальчишка не мог и мечтать — учиться у такого авторитета — это же счастье и обеспеченное будущее! Везуха, демон побери! А всего-то и надо — забраться по плющу, что вьется по стене дома клиента, и закрепить на крыше веревку. Дело плевое, но за него будет хорошо заплачено. Кто же от такого счастья откажется?

Позавчера ночью Гаврош пробрался к дому, ну и сделал все, о чем просили. Что ему, трудно, что ли?

Расплатиться Лорд обещал на следующий день, сказал, чтобы Гаврош ждал его, никуда не уходил. Да только любопытство мальчишки пересилило — решил вернуться, узнать, что там было. Взял за компанию сестер, ну и побежали. Узнал. И господина полицейского там видел. А законы Зеленого квартала известны — соучастники в таких делах долго не живут.

Сестер спрятал, вечером прокрался к своему дому и увидел, как мать на труповозку грузили. Вот такие дела. И оказалось, что идти ему с сестрами, кроме как к господину полицейскому, некуда. Знает он местные порядки, когда за небольшие деньги объявленного человека весь квартал искать начинает. Было уже такое, сам искал. Да, искал, тот бедолага все равно считай труп, а деньги лишними не бывают.

— Где сестры?

— Здесь, недалеко.

— Ну что же, будем их вызволять.

Дежурный экипаж, на котором обычно преступников в суд и на эшафот возили, стоял во дворе тюрьмы. Офицерский статус Жана, вкупе с обещанием коменданту ужина в таверне самой Крутой Марты, помог использовать экипаж по-другому. Жан сел на козлы, пара полицейских — внутрь… в общем, эвакуировать сестер Гавроша удалось без приключений.

Всю дорогу, а потом и в кабинете Жана, Гаврош рассказывал.

Лорду лет тридцать, среднего роста, худощав, черноволос. Одевается ярко, богато, но это только в квартале. В город всегда выходит в простой одежде, какую обычно носят амьенские рабочие. Быстр и ловок, особых примет, как говорится, нет. Живет в самом центре Зеленого квартала, занимая целых полдома. Не дворца, конечно, но все-таки добротного, двухэтажного. Подойти к дому незаметно у полиции не получится — уличные мальчишки разнесут весть о появлении посторонних мгновенно. Если пойдут открыто — серьезные люди уйдут, если под видом простых горожан — организуют нападение. А что, местная публика все ходы-выходы знает, кинжалами дерется умело. Так что без вариантов.

В общем, хреново. Оставался вариант сделать из мальчишки подсадную утку. Можно, как крайний вариант, но уж очень не хочется. Но надо — если этого Лорда с подельниками не взять, Гавроша рано или поздно убьют. Вот такие дела, надо идти с докладом.

Гурвиль встретил его на удивление бодро:

— Слушай, нам, кажется повезло! Только что доложили — нашлась-таки брошь! Ее предложили одному мерзавцу, который все же правильный выбор сделал. Сказал продавцу, что денег нет, но к вечеру достанет. Так что готовься…

— Еще один труп описывать, — перебил начальника Жан. — Эта публика шутить не будет, а дураков среди них не осталось — мы уже всех похватали. Когда они придут?

— Почему они? Там один человек предлагал, сказал, что вечером придет.

— Ну уж нет. У де Витре некий Лорд был, он сейчас концы зачищает.

— Это как?

— Убивает. Всех, кто его с этим делом связать может. И мерзавца нашего убить попытается. А зачем нам кровь? Давайте похитрее сработаем.

Поздно вечером, когда город почти погрузился в ночной сумрак, в неприметную дверь на втором этаже неприметного дома постучали.

— Кто там?

— Свои, открывай.

В освещенную лишь пламенем свечи комнату вошел неприметный, небогато, но аккуратно одетый человек. Осмотрелся.

— Кто это? Договаривались, что ты один будешь.

— Не злись, Лорд, я же сказал, что нет у меня таких денег. А это — покупатель.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался мужчина, сидевший за столом. — Разрешите взглянуть на вещь?

— Взглянешь, когда деньги покажешь.

— Друг мой, я что, похож на идиота — прийти к незнакомому человеку для встречи с другим незнакомым человеком с такими деньгами? Они здесь, неподалеку, ждут нас, но только если договоримся. Уверяю Вас, мы видимся в первый и последний раз. И варианта у нас два — или мы расходимся как есть, или Вы уходите отсюда без броши, но с деньгами. Впрочем, вот сотня экю, — мужчина бросил увесистый мешочек, который мелодично звякнул в воровской руке. — Видите, я Вам доверяю. Итак?

Лорд демонстративно высыпал деньги на ладонь, пересыпал назад в мешочек и криво усмехнулся.

— Ладно, смотри, коль охота.

Когда мужчина склонился над брошью, Лорд выхватил нож. Хозяин испуганно заверещал, отскочил в угол комнаты. Но первой мишенью был не он, а этот пентюх, позволивший себе отвлечься.

Но что это? Мужчина небрежно взмахнул кистью, и несостоявшийся убийца замер. Понимал, что уже не до броши, что надо бежать сломя голову, но не мог пошевелить даже пальцем.

Затем мужчина взял подсвечник и покачал им перед окном. Через несколько мгновений в комнату вошли какие-то люди.

— Господа, надеюсь, об этом никто не узнает? Как Вы обещали? — осипшим от страха голосом спросил хозяин квартиры.

— Не волнуйся, — ответил один из вошедших с нашивками полицейского лейтенанта, — эти господа молчать умеют, а у этого, — он кивнул в сторону арестованного, — теперь только два собеседника будет — судья и палач. Ему вообще недолго осталось. Что скажете, господин маг, — он обратился к мужчине, — как Вам наши игры?

— Жан, с тобой всегда интересно, но пошли отсюда — мне эта духота уже надоела.

Подвал невзрачного дома в центре Амьена

В комнате голый, накрепко привязанный к массивному стулу, Лорд. Рядом Ажан и сотрудник контрразведки.

— Ну что, давай знакомиться? Я лейтенант Ажан. А тебя как зовут?

— Лорд, — преступник попытался принять горделивую позу. Получилось комично.

— Имя, фамилия? И не надувайся ты так — лопнешь, помрешь раньше времени, а это плохо. Тебя эшафот ждет, вот там и показывай, какой ты герой. А здесь надо быть очень скромным и очень правдивым. Чтобы легкую смерть заслужить.

От этих слов бывалый вор и убийца покрылся потом, от страха свело живот, бандитский кураж испарился, оставив после себя лишь страх. Жуткий, нечеловеческий.

«Изысканное» … Видел он эти изыски, что творили палачи на площади с его товарищами. Тогда это казалось забавным, даже веселым, поскольку казнили не его. Но оказаться на эшафоте самому — нет, только не это. Что угодно, только не это!

— Какую смерть, господин полицейский? Я лишь вор!

— Правда? А кто полчаса назад ножом размахивал?

— Так я только попугать хотел, правда-правда! А убивать — никогда!

— Слушай внимательно. У меня нет времени на долгие разговоры. Ты обвиняешься в убийстве барона де Витре, его жены и троих слуг, а также пожилой женщины в Зеленом квартале. Доказательства — переданная тобой брошь баронессы…

— Я украл ее, два дня назад, вечером, когда она из графского дворца к карете выходила. Можете проверить — меня должны были запомнить — я тогда с ней столкнулся, крику было вокруг много.

— Значит, уже тогда за ней следил? Очень интересно… но идем дальше. Помимо броши — с твоих ладоней только что откатали следы рук, они совпали со следом, оставленным на чердачном люке в доме де Витре.

— Это было три дня назад, я забрался в дом, но меня спугнули, я ничего не украл!

— Хорошая попытка, но мимо. Гаврош в соседнем кабинете. Желаешь увидеться? И не говори, что ты лишь свидетель — свидетель не убил бы его мать, не открыл бы на него охоту. Итак, топор или что-то более изысканное?

Убийца безнадежно опустил голову.

— Топор.

— Тогда рассказывай.

Это началось две недели назад. Среди бела дня прямо на улице в Зеленом квартале к нему подошли два человека и передали письмо от одного общего знакомого. Авторитетного, надо сказать, знакомого, из тех, кому не отказывают. Лорду предлагалось лишь открыть для этих двоих дверь в дом барона де Витре. Неделя ушла на подготовку, выяснение системы охраны, пришлось познакомиться с одним из слуг. Напившись до изумления, тот рассказал своему уже лучшему другу, что первый этаж по ночам магическая охрана перекрывает намертво и отключается лишь изнутри.

О люке на чердак Лорд знал и сам — так были устроены все богатые дома. А уж открыть его, найти дорогу к дверям и сделать все остальное Лорд мог и сам. Зря что ли считался лучшим вором Амьена? Одна проблема — забраться на крышу можно было лишь по плющу, для этого нужен был мальчишка — легкий и ловкий. Да и не жалко его, если сорвется. Потому и обратился к Гаврошу. Вообще-то надо было его сразу того, но… Губит доброта правильных людей, ой губит…

Но убивали уже другие. Как только Лорд открыл дверь, заказчики проскользнули в дом. Вначале в прихожей столкнулись со слугой. Дальше пошли по комнатам, бесшумно и быстро — опытный вор никогда не видел, чтобы так ловко двигались и так действовали. Служанку зарезали словно мимоходом. Убедившись, что больше в доме никого нет, вошли к хозяевам.

Искали какие-то списки. Хозяина пытали долго, затыкая рот, чтобы заглушить крики. Спрашивали одно — где списки? Какие? Не знаю, господин полицейский. Нет, списки не нашли. Барон все говорил, что их и не существует, что их придумали, что это… приманка, вот. Долго его спрашивали, прямо до рассвета. А потом… того, этого. Ну и убежали мы, стало быть, нас у дома карета ждала. Да, не надо было ту брошь брать, говорили же мне ничего не трогать. Эх… что ж теперь…

— Так сколько их было, подельников твоих?

— Трое, господин полицейский. Двое в доме и один в карете нас ждал.

— И как же нам их найти? Очень хорошо подумай, сейчас от ответа все зависит.

— А чего их искать, они в таверне «Конская голова», как по лестнице подниметесь, так справа одна комната, там они все трое и спят. Завтра утром собирались уезжать, вместе со мной.

— Ну что, все ясно. Я пойду, дальше без меня? — обратился Жан к контрразведчику.

— Разумеется, господин лейтенант, спасибо за помощь. И господину де Савьеру еще раз нашу благодарность передайте. Пока устную, но, думаю, Его Сиятельство будет более конкретен.

— Да, — уходя обратился Жан к Лорду, — а почему твои подельники тебя до сих пор не убили? Правда, интересно?

— Нееет!!! — заорал вор, поняв, что настоящий допрос еще только начинается.