Глава XXXV

Утром следующего дня отряд королевского интенданта Пиккардии подъехал к замку Гер.

Угрюмому, серому, окруженному мощной крепостной стеной, за которой возвышался высокий донжон, словно сошедший с картин о древних сражениях со злыми магами. Неужели и в нем раздается смех, весело играют дети, в укромных уголках встречаются влюбленные? Наверное, да. Но сейчас, когда над ним нависли низкие облака, полностью затянувшие осеннее небо, а вокруг раскинулись покрытые пожухлой травой поля, на которых стояли редкие, казавшиеся черными, скрюченные деревья, это трудно было представить.

На стук из ворот вышел пожилой, но все еще крепкий слуга, выслушал, кто прибыл, посмотрел на документы и вернулся в замок. Через несколько минут ворота заскрипели и открылись. Между воротами и донжоном вытоптанный то ли плац, то ли большая площадка. Вторые ворота также открыты — мол, въезжайте, гости дорогие, милости просим. Все два десятка человек.

Из донжона вышел представительный черноволосый мужчина средних лет с аккуратной бородкой, постриженной, правда, несколько необычно. Вот он степенно спустился, посмотрел на спешившегося Жана, с достоинством поклонился, перевел взгляд на спутников, на графиню, на Шарля-Сезара… Узнал, вздрогнул и его рука рванулась к отвороту камзола.

— Босс! — крикнул виконт.

— Бей! — скомандовал Жан.

Де Савьер чуть замешкался, метнул молнию, когда мужчина уже достал оружие. Успел.

— Рассредоточиться! — новая команда Жана. Сам к трупу, схватить оружие и к двери донжона, пока не догадались закрыть. Влетел, кувырок — сверху прошелестела шпага. Черт, темно, в дверном проеме виден лишь силуэт! Руки сами передернули затвор, вскинули ствол… Бах бах! Готов. Еще один! Бах бах! Как когда-то на стрельбище в Балашихе. Пауза, можно осмотреть трофей.

Фигасе! Глок. Обойма? Нормально, дюжина патронов есть. Так, а у покойников? Ничего, только шпаги и кинжалы.

С улицы прозвучали знакомые пистолетные выстрелы. Так, что там за Вильгельмы Телли? Двое нахалов, решивших, что они неуязвимы. Стоят на крепостной стене… вспышка! Стояли. Магия — сила, однако!

— Все ко мне!

Отряд ворвался в донжон. Господи, только бы не гранаты!

— Капитан, выжигай коридоры! Остальные — проверять комнаты. Приготовить пистолеты. Всех, кто не поднимет руки — не щадить, стрелять сразу! Пошли, пошли!

Первый этаж, второй… Вопли боли, грохот выстрелов, взрыв — черт, все-таки есть гранаты. Вперед, вперед!

В боковом коридоре мелькнули белые волосы.

— Капитан, командуй! Я за девкой!

Бежит быстро, ловко.

— Герцогиня, стой! Лилиан! Стой, дура, стреляю! — куда там. Коридор петляет, вот лестница, вниз, еще вниз! Дверь, комната, зеркало.

— Куда?!

Ушла. Вот прямо в это зеркало… или не зеркало? Стекло, в котором да, отражается комната, но еще видны и… Машины! Велосипеды!!! И люди. Обычные люди, одетые в куртки, джинсы, кроссовки. А мы, господин виконт? А мы в этом «зеркале» не отражаемся. Все, приехали, я что, уже призрак? На фиг, пора назад, там наши, кажется, победили.

Заклинив на всякий случай дверь, Жан вернулся.

Обожженные коридоры, несколько трупов. О, еще один пистолет. Вальтер ППК, тоже ничего так машинка. Не дело ему на полу валяться.

А вот и гвардейцы, делом занимаются — вяжут пленников.

Что же, командир, займемся делом. Первый вопрос:

— Де Савьер, потери?

— Четверо убитых, шестеро ранены.

— Графиня, виконт?

— Ранены. Легко, даже я смог помочь. И еще двоим, а двое — как повезет. Их надо срочно в Реймс везти, я уже распорядился. Как у тебя?

— Лилиан ушла. Что с ее родителями?

— У нее только отец и брат. Пока не нашли, ищем.

— Командир, сюда! — с верхнего этажа раздался крик гвардейца.

Поднялись, вошли в темную, провонявшую комнату. На грязной кровати сидел такой же грязный сгорбленный старик. Мятая, изгвазданная одежда, помятое лицо, потухшие, жалкие глаза. Слабая, едва заметная, но все же не потухшая аура.

— Ваша Светлость! — рванулся к нему де Савьер.

— Кто Вы, добрый господин, — заискивающим голосом спросил герцог.

— Де Савьер, я учился вместе с вашей дочерью. И виконт де Камбрэ.

— А, Черный барон, я когда-то обидел Вас. Простите, добрый господин, пожалуйста. Не бейте меня.

Жан рванулся к окну, раздвинул тяжелые шторы, впустив в комнату немного света, в котором рассмотрел несчастного.

Широкие плечи и недавно еще сильные руки не вязались с мелкой старческой дрожью. Бледная, словно смазанная жиром кожа, невероятно мелкие зрачки болезненно блестящих глаз.

Знакомо. Слишком знакомо. Приходилось видеть. Когда-то.

Задрал рукава грязной рубашки хранителя. Совсем плохо — на сгибах рук следы от уколов.

— Где Ваш сын?

— Не знаю, добрый господин. Они сказали, что он где-то рядом, где-то здесь. А Вы ведь сделаете мне укол? Ну, пожалуйста…

— Всем искать еще одного мужчину! Осмотреть все комнаты, облазить все подвалы и чердаки, простучать все стены, но найти! Нашедшему повышение в звании немедленно! — отдал приказ гвардейцам. И снова к герцогу:

— Разумеется, только надо достать, чем колоть. Там, в подвале, есть ну, как зеркало такое. Надо в него войти и оттуда принести. Только как?

— Вам тоже интересно? — вдруг истерично захохотал де ла Гер. — Этьену тоже было интересно, и он всегда приносил. Вы тоже принесете? Правда? — хохот мгновенно превратился в плач.

— Обязательно, но научите как.

— О, это величайшая тайна Галлии, — старик даже встал и попытался принять горделивую позу. Получилось жалко. — Это Зеркало, а это именно зеркало, существует с незапамятных времен. Великие колдуны прошлого, о которых даже и сказаний не осталось, создали его, чтобы два мира могли существовать. Это проход между мирами, и оно же сохраняет стабильной магию нашего мира и освобождает от магии тот, другой мир. Уничтожь его, и в обоих мирах изменятся законы мироздания. Жизнь не только людей, вообще всего живого может прерваться.

Видимо, сил для пламенной речи хватило ненадолго. Герцог сел на свою кровать и продолжил уже равнодушным голосом.

— Давно, но не так давно, лет сто назад, наши предки создали заклятие защиты короля, после чего любое покушение на его жизнь заканчивается смертью злоумышленников. И Зеркало — основа этого заклятия. Это вели-и-икая тайна, — де ла Гер театрально указал пальцем на потолок. — Для этого потребовалось, чтобы проход через зеркало был закрыт. Зеркало есть, а прохода нет. А Лилиан сумела, открыла проход. Теперь любой сильный маг может, да даже и не маг — достаточно, чтобы его один раз маг провел, а дальше сам, да еще и других проводить сможет. Скоро между мирами полки ходить смогут. И с каждым проходом заклятие защиты короля слабеет. Его уже считай и нет! — рассказчик рассмеялся с глупой улыбкой. — Потому что бреники суставились дознато, а растожилы покстрились здескорно.

Дальше бедняга заговорил непонятными словами, которые становились все менее и менее четкими, пока не превратились в глухое невнятное бормотание.

Жан, графиня, де Савьер и Шарль-Сезар растерянно смотрели на эту жалкую тень еще недавно сильного, властного дворянина, заставлявшего считаться с собой любого, даже самого короля Галлии.

— Что с ним? — спросил де Савьер, когда герцога увели в другую комнату, светлую и чистую.

— Оружие. Страшное и мерзкое оружие того мира. Одно из многих, которым нам нечего противопоставить. Не спрашивай, откуда я знаю, просто поверь.

И была в словах Жана такая убежденность, что других вопросов не последовало.

— Есть, есть. Это я нашел, я! — раздался крик откуда-то снизу.

— Назад, дурень! Не сметь дверь открывать! — а это еще кто?

Дворяне спустились в подвал. У одной из дверей собрались гвардейцы. Рядом на полу сидел их товарищ, держась за обожженное лицо.

— Это я нашел, хотел выпустить, а этот меня вона как, — пожаловался несчастный.

Что за черт?

— Эй там, за дверью, представьтесь! — крикнул Жан.

— Герцог де ла Гер, к Вашим услугам!

— Какие к демонам услуги, если гвардейцев короля заклятьями бьете? Вместо спасибо! Я виконт де Камбрэ, выходите уже наконец!

— Это который де Безье? Рад Вас слышать, виконт, но, боюсь выйти у меня не получится! Эти мерзавцы что-то сделали с дверью, если ее открыть — будет взрыв, пол замка снесет!

— Понял, попробую разобраться!

Фигасе! Действительно, провода, электронный блок и взрыватель в мешке с самым обычным порохом. Тупо, примитивно, но надежно. Никакими дверями герцога не удержишь, даже не смешно, но открыв ее он разорвет контакты и будет большой бум, от которого никакая магия не спасет.

И никто из местных не поможет, да просто не поймет, что делать надо. Но поскольку мы не местные, нам эта задачка по зубам. Зря что ли минно-взрывному делу учились? Давно, но не настолько же.

— Добро пожаловать на волю, Ваша Светлость!

Выглядел молодой герцог изможденным, но вроде бы здоровым. Во всяком случае аура сияла ослепительно, в отличие от отца.

Он рассказал историю, не новую для Жана, но впервые произошедшую в этом мире.

Все началось с возвращения сестры. Четыре года назад Лилиан появилась в замке, рассказала о проблемах, в которые ее угораздило влипнуть в Окситании, и вновь исчезла, ушла за Зеркало, как сказал отец, решила укрыться от монаршьего гнева, которого, впрочем, и не последовало. Возвратилась лишь этим летом вместе с двумя слугами, как она сказала.

Муж и жена были вежливы, услужливы и расторопны. Покои сестры были всегда идеально чисты, одежда отглажена и свежа. К тому же мужчина оказался прекрасным поваром, чьи таланты оценила вся семья. Прежние повара поворчали, но смирились с неизбежным — за ними осталась лишь готовка для слуг, а господ отныне обслуживал лишь этот выходец из другого мира. Его блюда были столь необычны и изысканы, что герцог запретил кому-либо из домашних даже вспоминать о происхождении новой прислуги.

Ослушаться отца? О, об этом не могло быть и речи!

Опять же все было прекрасно — герцог благодушен, Лилиан весела, не жизнь, а праздник! До того момента, когда молодой герцог не заметил, что отец начал меняться. То становился истерично весел, то впадал в глубокую меланхолию. Да он даже на женщин перестал заглядываться. Раньше-то к нему то вдовушка какая заедет, да на ночку останется, то миловидная служанка решит поздним вечерком в хозяйской спаленке прибраться, к этому в доме все привыкли. И то сказать, герцогиня уж пять лет, как оставила этот мир, а герцог — мужчина не старый, крепкий, в общем, дело обычное, можно сказать житейское.

А с недавних пор лишь новый повар заходил вечером в барскую спальню, приносил пироги, да сразу и выходил, предупредив слуг, чтобы не дай Бог не вздумали Его Светлость беспокоить.

Вот как-то сын и поинтересовался у повара, его, кстати, Этьен зовут… или нет, звали — вон его обугленный труп с плаца убирают. Так вот, поинтересовался, что это за пироги такие, после которых отец никого видеть не желает. Оказались самые обычные пироги, даже вкусные. Только на следующий день сестренка предложила и ему прогуляться в другой мир. Мол, интересно там и весело, хотя магия и не работает, но чудес все равно полно. В общем, уговорила.

Встретили их в том чудном мире странно одетые люди, смуглые, на мавров похожие, пригласили в дом. Не дворец, но красивый, полный всяких диковинок, угостили вином, а дальше он и не помнит ничего. Очнулся лишь недавно. Этьен предупредил, чтобы не вздумал сам дверь открывать и все. Дальше только поесть приносили, да дерьмо убирали. А чего тут было-то?

Отвечать на этот вопрос Жан не решился. Нет уж, пусть графиня общается, она с герцогом общий язык быстрее найдет.