37 глава

В тот же миг в глазах вспыхивает огненно-желтым. Тепло, исходящее от книги, обволакивает мою руку, поднимается по руке, заполняет грудь. Все плывет, кружится, библиотека растворяется в вихре оранжевых бликов.

Я вижу Ардина. Все того же, с белыми длинными волосами, голубыми глазами ― но в то же время он другой. Моложе, что ли. Его лоб не прорезает вертикальная складка, а глаза светятся жизнью. Он смеется, показывая ровные белоснежные зубы, одной рукой обнимая хрупкую женщину со светло-пшеничными волосами. Они смотрят на дом ― не такой огромный, как этот, но куда веселее и красочнее, с ярко-синей крышей, утопающий в цветах. Ардин что-то говорит женщине ― я слышу их плохо, как будто под водой.

Дальше я вижу, как он кладет руку ей на живот ― пока еще плоский, но понятно, что в нем уже зародилась жизнь.

Картина меркнет, сменяясь другой. Просторная комната, похожая на гостиную. Ардин стоит у камина, с любовью глядя на ту же женщину, сидящую на коврике у огня, только теперь она держит на руках младенца. Чуть поодаль в кресле сидит молодой человек, совсем юный, но бледный, с короткими белыми волосами, которые только оттеняют темные круги под глазами. Его ноги укутаны пледом. Он что-то рассказывает, активно жестикулируя.

Ардин что-то ему отвечает. Я прислушиваюсь и теперь различаю слова.

― Не горюй, братишка, — слышу я его голос, полный сердечной заботы и теплоты, чего я ни разу в нем не слышала. — Коралия уже собирает для тебя пыльцу. Так что через неделю ты будешь бегать быстрее меня.

Женщина с младенцем кивает, и мне кажется, что вокруг нее начинает проявляться едва заметное солнечное сияние.

― Конечно, все так и будет, Герберт! — Ее голос мелодичный, как ручеек. — Только не смей отлынивать от лечения, иначе я попрошу мужа подключиться, а он у нас очень строгий. Правда, милый? ― переводит она влюбленный взгляд на стоящего у камина дракона.

Герберт закатывает глаза с преувеличенным страхом, но улыбка выдает его.

― Угрозы, одни угрозы! Ладно уж, подчиняюсь воле двух тиранов.

Ардин смеется, подходит и треплет брата за волосы.

― Мы с тобой, Герб, еще полетаем ― только не смей превращаться, пока полностью не восстановишься! А образование дома закончишь ― не обязательно тебе в эту академию возвращаться. И магазин с магическими фруктами ― помнишь, как мы мечтали открыть?

― Помню, — тихо отвечает Герберт, думая о чем-то своем. — Утрем нос старому Грейвису, который считал, что мы бандиты с большой дороги…

― А нечего было таскать у него яблоки из сада! ― певуче отзывается Коралия, покачивая на руках ребенка.

― А тебе откуда знать? ― притворно хмурится Герб. ― Тебя тогда с нами не было!

― Вообще-то Ардин ― мой муж и я знаю о нем все, ― чеканит та. Ардин снова смеется, обнимает брата, похлопывая его по плечам. Потом берет младенца у Коралии и… картинка становится тусклой, звуки размытыми.

А я замечаю, что плачу.

Обычно плачут от какого-то горя, но мне невыносимо смотреть на идиллию, помня пустые стеклянные глаза Ардина, его то монотонную, то злобную речь без капли тепла, его отстраненность от дочери. С ним случилось что-то ужасное. Но… что?

Меня выбрасывает в сад. Коралия возится в земле, придерживая одной рукой саженец, а второй прикапывая его.

― Ардин, помоги, пожалуйста! ― зовет она мужа.

Тот, передав маленькую светловолосую девочку, которая уже заметно выросла, своему брату, сидящему на скамейке, подходит, и они вместе устанавливают саженец в яме и притаптывают его землей. Ардин взмахивает рукой, и вокруг деревца на миг возникает золотое свечение, которое тут же гаснет.

― Защита от ксаверов? ― смеется Коралия. Ардин тут же хмурится.

― Не шути так. Если они придут, то ничего здесь не оставят целым.

― Но они не придут, ― та беспечно пожимает плечами, а потом прислоняется к нему. ― Твоя магия очень сильна, правда? И тот барьер, что ты поставил вокруг дома… ты самый мощный дракон из всех, кого я знаю, к тебе не сунутся.

Ардин снисходительно улыбается, обнимая жену, но тут же в его глазах появляется прежняя тревога.

Картина резко темнеет, как будто кто-то выключил свет. Миг ― я оказываюсь в том же месте, да только воздух будто насыщен электричеством. Все вокруг трещит, щелкает, звенит. Одновременно я вижу двор, над которым по воздуху плывут какие-то смутные тени. И внутренности дома. Ардин там, внутри, его лицо искажено страхом. Он смотрит на беременный живот Коралии, потом на Герберта, который с трудом передвигается, опираясь на посох. Тут же я вижу, как купол вокруг дома вспыхивает желтым, по нему идут трещины, после чего он проламывается вовнутрь.