Эпилог

Шесть месяцев спустя

– Этот десерт никуда не годится. Мой шеф, уважаемый господин Лаперуз, готовит апельсиновый кекс по особому рецепту в разы лучше! – громко заявила Фелиция Браун, сверкнув лукавым взглядом. За ближайшими столиками тут же замерли, прислушиваясь к нашему громкому разговору.

– Обязательно загляну на днях и попробую, а пока советую наш шоколад. Лучше него ничего нет! – оскалилась я на публику.

Этот спектакль мы разыгрывали регулярно, подогревая интерес наших уважаемых клиентов. Рестораны на дороге не валяются, и я, конечно же, с благодарностью приняла ещё один от Пита, но афишировать, кто настоящий владелец, не стала.

Во-первых, здоровая конкуренция держит в тонусе и нас, и посетителей, что регулярно сравнивают заведения, а во-вторых, я находилась в процессе развода и вполне могла оказаться парией. Одно неудачное слово, лишний шаг, и всё… Разводы в аристократических кругах не приветствовались. Можете врать, изменять, быть не любимыми и несчастными, но всё это под маской благонадёжной семьи, а вот искренне говорить, что вы несчастны и желаете развестись – нонсенс. Поэтому я не стала складывать яйца в одну корзину, а вспомнив, как блестели глаза у Фелиции, как она закусывала губы, размышляя о собственном бизнесе, предложила ей играть эту роль за кругленькую сумму. Она согласилась. Мы контролировали сплетни в нашем городке, направляя их в нужное русло. Сегодня она громко говорит о новом блюде от Лаперуза, а завтра я наведу шумиху у неё. Вот так и жили, развлекаясь.

Вечер только начинался, и, проводив леди Браун, я вернулась на кухню. Развод подарил мне свободу действий; я стала ещё больше готовить, искренне этому радуясь. Хотя сегодня готовка была не совсем обычной.

На кухне помимо основных работников присутствовала юная команда поварят. Когда Бенни и Лаперуз увели у меня кадры, я стала размышлять, как избежать этого в дальнейшем. Эта мысль наслоилась на другую; о большом количестве детей среди бедняков, которые не имели будущего. Ронни и его мальчишки заслуживали шанса на лучшую жизнь. Следить за монетку за людьми или обчищать карманы на улицах не приведёт к процветанию, скорее – к исправительным работам на рудниках. Я организовала подобие кулинарной школы. Конечно, нужно было отдельное здание и оборудованные классы, но пока мы справлялись и на нашей кухне. В конце концов, желающих-то всего и было, что десять человек. Они поверили, что это шанс, и рьяно принялись за учёбу. Не из всех получатся достойные повара, но если трудиться, то что-нибудь и выйдет. Троим лучшим я обещала работу. Оставшиеся смогут найти её и в других ресторанах.

У меня были и иные планы, но я ждала, когда завершится процесс развода. Король не торопился, никак не понимая, что нам с драконом не живётся. Рейнир давил, что наш брак – это только долг жизни, и раз он уплачен, его вольного дракона нужно отпустить. Я дважды ездила к королю на аудиенцию и смиренно отвечала, что не держу его. Вот только государь не спешил.

В будущем я хотела открыть рестораны и в столице. И работать у меня там будут те, кто пройдёт мои кулинарные курсы. Для многих это будет шансом на лучшую жизнь, а заодно и я воспитаю тех, кто будет мне верен. Хоть я и не уволила Бенни, но воспоминания о его предательстве меня тревожили, повторения не хотелось.

– Как поживают наши заготовки? – поинтересовалась я, повязывая на платье белоснежный фартук.

– Чудесно, шеф! – отрапортовали чистенькие пацаны в возрасте от девяти до тринадцати лет.

– Хорошо, – подтвердил Арно, стоило мне взглянуть на него. Первоначально он не оценил мою идею, считая, что мороки больше, да и на кухню кого попало брать не стоит, но через пару месяцев оттаял, успокоился и сам нашёл плюсы. Мальчишки усердно трудились, и если до самостоятельной готовки им ещё было далеко, то нарезать заготовки они уже научились, чем сильно разгружали остальную команду. Арно стал спокоен, видя в них потенциал и понимая, что так растёт наш кадровый резерв.

– Почему я не удивлён, что нашёл тебя на кухне? – насмешливый голос дракона заставил меня удивлённо моргнуть и резко развернуться.

Цепко осмотрев его, я пришла к выводу, что он в прекрасной форме. Ни единого следа физического ранения или душевных мук. Меня, правда, иногда грызла совесть, но, видя его в добром здравии, понимала, что зря. Его длинные блестящие волосы были идеально зачёсаны назад и собраны в низкий хвост, костюм без единой складочки превосходно сидел на широких плечах, а глаза, как и прежде, опасно сверкали презрением. Он скучающе осматривался и презрительно кривил губы.

– Рейнир, какой сюрприз! Сообщил бы заранее, я бы подготовила достойную встречу, – с сожалением мне пришлось снять фартук; видя, с каким любопытством вытянулись шеи не только поварят, но и уже взрослых поваров, решила поспешить прочь от их жадных глаз. – Прошу! – указала на дверь. – Арно, пожалуйста, принесите наверх немного закусок, чай и шоколад, – в дверях я обернулась, кидая взгляд на замершего шеф-повара, позволяя себе собрать мысли.

– Будет исполнено, – тут же отрапортовал он.

Неспеша поднимаясь наверх, я то и дело кидала взгляды на лорда д’Эбре. За последние шесть месяцев мы виделись единожды, на аудиенции у короля, где подверглись воздействию артефакта истинности; эта единственная в своём роде игрушка хранилась в королевской сокровищнице. Тогда он не соизволил со мной разговаривать. Что привело дракона сейчас? Король дал развод?

– Ну же, спрашивай, а то того и гляди прожжёшь взглядом дырку, – усмехнувшись, он прошёл в ту же гостиную, где мы разговаривали в прошлый раз.

– Это вряд ли. Из нас двоих это ты огнём кидаешься, – усмехнулась я. – Как поживаешь?

– Ты хочешь вести светские беседы? – насмешливо выгнул он бровь, на что я только пожала плечами. Нужно же с чего-то начинать. – Ну что же… прекрасно! Благодарю! Ты как? Смотрю, так же возишься со всяким сбродом…

– Они не сброд.

– Ну да, уличные воришки, которых ты переодела в поваров.

– Не только переодела, они ими станут. У всех должен быть шанс на лучшую жизнь.

– Ничего не выйдет, – фыркнул он, присаживаясь в кресло и закидывая ногу на ногу, – я таких знаю. Из них невозможно вывести улицу, останутся губительные привычки, вредные знакомства и жажда лёгкой наживы.

– Не у всех, – отмахнулась от его слов. – Ладно, раз светская беседа, у нас не складывается, перейдём сразу к делу.

– То-то же, вот теперь я тебя узнаю, Энн.

– Я тебя не ждала… Думаю, у тебя есть достойный повод оказаться здесь. Король дал нам развод? – с замиранием сердца я ждала, что же он скажет.

– На удивление, артефакт подтвердил, что мы не связаны истинной связью…

Лёгкая улыбка коснулась моих губ. Всплыло воспоминание, как я сама нашла заброшенную беседку, что была остатками храма, и сама обратилась к осколку души той, что когда-то была богиней. Я сомневалась, что сработает, ведь ещё полностью не смирилась, что она во мне. Но сработало.

– Нам дали развод, – с наигранным безразличием произнёс он.

– Вот как, – я практически осязаемо почувствовала, как с моих плеч упал груз. Я хотела жить правильно, по крайней мере, в том понятии, что я вкладывала в это слово.

– Рада?

– Да… А ты? – с сомнением поинтересовалась, ища в его выражении лица, глаз, тела любые намёки на сожаление и грусть. Не находила. Или он хороший лицедей или и вправду рад.

– На удивление, и я. Я думал, что почувствую тягу к тебе, когда увижу, но нет… Удивительно!

– Дорогой! – капризный голос Амели заставил мой глаз нервно дёрнуться.

Я неспеша обернулась и не поверила своим глазам. Опять она! Казалось, что за последние полгода девушка ещё больше похорошела. Не осталось и следа от испуга и пережитого ужаса после той ночи, когда Вермонт на неё напал. Она сверкала. Не только счастьем в глазах, но и бриллиантами на тонкой шее.

– Ты скоро? Я устала ждать! – надула она губки, устремив влюблённый взгляд на Рейнира.

– Серьёзно? – удивлённо посмотрела я на него.

– Вполне! – подорвался мужчина с кресла, застёгивая пиджак и кидая на столик между нами документы. – Твой экземпляр. Поздравляю, ты – свободная женщина!

После чего поспешил к Амели, что с опаской посматривала на меня, и галантно подставил ей локоть, на который девушка тут же облокотилась.

Я же, откинувшись в кресле, больше на них не смотрела. Прикрыв глаза, слушала удаляющийся шум шагов, а после – звон посуды. Сладкий аромат сдобы смешивался с ароматом мятного чая, который аккуратно налила в чашку горничная, после чего незаметно удалившись.

– Радуешься или горюешь? – тихий шёпот Пита вызвал улыбку, я открыла глаза. Мужчина стоял рядом, внимательно рассматривая меня.

– Радуюсь, – однозначно ответила я, – видел Рейнира?

– Столкнулись, когда они уезжали. Правда, я удивился, увидев его с Амели.

– Я тоже, но потом подумала, что это закономерно. Это только в сказках одна случайная встреча меняет людей… и нелюдей. А в жизни люди меняются редко и только тогда, когда сами этого хотят. Как бы я ни относилась к Амели, она его любит… да и он её, скорее – да, чем нет.

– Интересно, мне казалось, что это не любовь, – налив чай в тонкую чашечку, он по-хулигански уселся на подлокотник моего кресла.

– Она бывает разной, не нам судить…

– Не нам. Как ты думаешь, когда можно в открытую начать ухаживать за разведённой девушкой? – поиграл Пит бровями.

– Даже не знаю… – не смогла скрыть расплывающуюся улыбку.

– Думаю, тридцати минут хватит, – утвердил он.

– Пит! – возмутилась я.

– Что, час?! – возмутился мужчина в ответ.

– Думаю, как минимум, нужен месяц!

– Нет, – отбросив шутки, отрезал он, – через месяц я рассчитываю, что ты уже наденешь кольцо на пальчик.

– Кольцо? Даже так? – выгнула я бровь.

– Конечно! И возражения не принимаются, – отставив чашку и поднявшись, он протянул мне руку. Я с подозрением покосилась на него. Что-то задумал. Но уверенно вложила свои тонкие пальчики в его загорелую ладонь. – Я планирую много и в открытую с тобой танцевать, – притянув меня к себе, он умело сделал шаг в танце, а после изобразил поддержку. Звонкий смех сорвался с моих губ, – буду в открытую дарить тебе подарки, а после и вовсе назову тебя своей женой. Возражения?

– Принимаются? – в такт ему спросила я.

– Нет. Это был формальный вопрос.

– Тебя не пугают мои инициативы? Что беспризорники учатся у меня на кухне? Что я планирую открыть ресторан в столице?

– Что за глупые вопросы, Энн? Я за это тебя и люблю! Ты отзывчивая, ответственная и ужас, какая предприимчивая. Мне это нравится! – широко улыбнувшись, Питер незамедлительно склонился ко мне, жадно атакуя мои губы, вызывая радостный отклик. Тепло и желание разливались во мне, но, прежде чем рассудок покинул меня, я разорвала поцелуй и нежно коснулась его лица.

– Рядом с тобой я всегда чувствую себя спокойно, словно я в родной гавани. Словно ты – мой дом, моя обитель… Я люблю тебя!

Его глаза зажглись счастьем, что окрылило меня. Понимание, что моя любовь делает его по-настоящему счастливым, взорвалось фейерверком эмоций. Они переполняли меня, рождая понимание, что до этого момента я по-настоящему не давала им выхода, боясь, что всё это кончится. Но не теперь. Теперь всё только начинается.

Семьдесят лет спустя

Чайки громко кричали, деля добычу низко над водой. Бриз радостно кидал резкий запах рыбы и йода мне в лицо вместе с брызгами воды, в то время как море ласково набегало на берег, касаясь моих ног и треклятой трости. Я крепче впивалась сухонькими пальцами в её костяной набалдашник для устойчивости, мне бы хотелось обойтись без неё, но время быстротечно, и от былой ловкости и лёгкости тела остались только воспоминания.

Глядя на алый закат, я с улыбкой встречала и закат своей жизни.

– Госпожа Дерби, – окликнула моя уже тоже престарелая горничная, – становится прохладно, может, вернёмся в дом? Ваши дети, внуки и правнуки уже собрались к ужину.

– Глупости, ещё есть время. Там такой оглушительный гвалт… не хочу! Если ты считаешь, что холодно, то принеси мне шаль, – махнула я ей рукой, в то время как сама медленно подошла к плетёному креслу, что ещё мой милый Питер велел поставить в тени разросшихся деревьев. На самом деле, тут стояла пара, и я с лёгкой грустью посмотрела на пустующее.

Его не было со мной уже три года, и это могло бы быть самой тяжёлой потерей в моей жизни, если бы не моя многочисленная семья. С его уходом я до конца осознала, как он был мне необходим; мужчина всю жизнь умело создавал вокруг меня надёжную среду, укрывал от невзгод, вовремя подставлял крепкое плечо и поддерживал во всех так несвойственных местным жительницам начинаниях. Я ведь не только организовала кулинарную школу, но в дальнейшем к себе на работу на управленческие должности чаще всего брала женщин, опровергая, что эта работа не для нас. К тому же, моими партнёрами в ресторанном бизнесе после леди Браун были исключительно женщины. Оказалось, в этом патриархальном мире уже давно созрели перемены. Женщины жаждали больших возможностей. Мы стали первыми ласточками. Видя своих внучек, я понимала, что не зря. Они, не боясь, отстаивали свои права. Их супругам пришлось изрядно потрудиться, чтобы получить благосклонность девушек.

Я родила двоих крепких сыновей и дочку, которую назвала Элен, все они подарили мне внуков, а те, в свою очередь, правнуков, двое из которых уже и праправнуков. Говоря служанке, что дома стоит невообразимый гвалт, я не лукавила. Сейчас там собралось сорок человек, что жаждали поздравить меня с днём рождения, а я неотрывно продолжала смотреть на солнце, что почти полностью скрылось за горизонтом.

– Душа моя, – позвал голос, который я почти забыла, но воспоминания тут же нахлынули на меня.

– Шейд, так нечестно! – воскликнула, медленно повернув к нему голову. Он ни капли не изменился. Так же молод и красив, а в глазах всё так же плещется бездна. – Пора?

– Да. Вновь будешь сопротивляться? – с улыбкой поинтересовался он.

– Нет! В этот раз я готова идти! – к моему удивлению, я бодро подскочила из кресла. – Я полностью прожила свою жизнь, сделала всё, что хотела, и даже то, о чём не предполагала. У меня не осталось ни незаконченных дел, ни сожалений. Пойдём! – я сама уцепилась за его локоть, отмечая, что мои пальцы были молоды.

– Не обернёшься?

– Нет. Я хочу запомнить только радость и счастье, – мягко улыбнулась, понимая, что сейчас действую в противовес тому, как мы встретились после аварии около аэропорта. Тогда я цеплялась за прошлое, а сейчас была полностью умиротворена и свободна. – Я хотела тебя поблагодарить, – мы не спешили по белым коридорам, а продолжали брести по песчаному пляжу под шум прибоя.

– За что? – с интересом впился он в меня взглядом.

– Я ведь винила тебя во всех бедах, в том хаосе, что на меня тогда свалился.

– Я постарался, – довольно оскалился он.

– Да, но в хаосе рождается порядок. Если бы ты тогда не показал себя настоящим козлом, я, может быть, в тебя и влюбилась бы… и была бы абсолютно несчастлива в дальнейшем.

– А вот это обидно. Думаешь, я бы не смог сделать тебя счастливой? – насмешливо выгнул он бровь.

– Ты и сам так думаешь. Наше счастье было бы мимолётно, зато в дальнейшем я бы возненавидела тебя и ту золотую клетку, в которой бы жила. Я же прожила хорошую насыщенную жизнь. Рядом со мной был Пит… – я почувствовала, что даже у души глаза затянула поволока, а горло перехватило, – он любил меня нежной исцеляющей любовью, что ровно горела всю нашу жизнь. Именно это позволило мне проявить себя и в других частях жизни. Мне кажется, что я много сделала и для бедняков, и для женщин в этом мире. Конечно, я не всесильная богиня, но за прожитую жизнь мне ни капли не стыдно.

– Ты его любила? – это был опасный вопрос, который он задавал, затаив дыхание.

– Очень, – выдохнула я, с грустью глядя на него, – а потому очень ценю то, что ты сделал.

– Повёл себя, как мудак?! Не смеши! – отвёл он от меня взгляд. – За это не благодарят.

– У меня было время подумать, и я уверена, что ты вёл себя так осознанно. Ты прекрасно знал, что единственная возможность для меня быть счастливой – это стать свободной, а для этого нужно было, чтобы Рейнир пожертвовал собой ради меня и тем самым оплатил долг жизни… В последний раз, когда мы виделись, ты ждал в тени не моей смерти, а страховал на случай, если всё пойдёт не по плану. Ты играл жизнями, но не ради своего удовольствия, а ради моего будущего.

– Не будем приукрашивать, удовольствие я получил, – подмигнул он мне.

– Не сомневаюсь, – звонко рассмеялась, – когда-то ты был хаосом… ты не мог не получить удовольствие в том беспорядке, что устроил. Кстати, надеюсь, прошедшие семьдесят лет не был вуайеристом?

– Ни в коем случае, я пожил свою жизнь. Меня даже повысили на «работе».

– До уровня «бог»?

– Нет, до этого пока далеко, но я выбрал это своей целью. Думаю, что в какой-нибудь твоей очередной жизни мы встретимся уже в моём собственном мире.

– И как я его узнаю?

– А что ты хочешь, чтобы там было? – остановился и с небывалой серьёзностью поинтересовался он.

– Два солнца, огромные синие деревья, синяя трава и алые цветы? – усмехнувшись, предложила я.

– Запомню. Можно тебя поцеловать? – его рука скользнула по моему плечу к шее и затылку, а лицо стремительно приближалось. Только я обогнала его и сама коснулась губами щеки.

– Не в этой жизни, – выдохнула ему на ухо, – в этой жизни я тебя не люблю! И, кстати, ни о чём не жалею! – вывернувшись из его объятий, я поспешила дальше. – Где там твои белоснежные коридоры? Я хочу переродиться!