Глава 24

Утром, после утренней больничной кашки, я перечитывала историю Клайда и Роберты, о которой мы когда-то до хрипа спорили с Сёмой. Он считал, что Грифитс не должен был жениться на бедной девушке, а помогать исключительно ребёнку.

-Ты не понимаешь! - горячилась я, - времена были другие, это же позор и клеймо незаноннорожденного на ребёнке!

-Если Роберта так об этом беспокоилась, то зачем стала с ним спать? Значит, не такая уж истинная католичка. Не должна и ханжей бояться.

Зачитавшись, то и дело погружаясь в воспоминания, я не заметила, как за мной уже некоторое время наблюдают.

-Здравствуйте, Лилия Александровна, - раздался голос от двери.

Обернувшись, я увидела мужчину средних лет. Волосы тёмно-русые, с проседью. Лицо неприметное, не запоминающееся. И как будто бы сонное.

Его коричневый костюм выглядел немного мятым, как и синяя фланелевая рубашка, и галстук. Как будто человек не спал всю ночь, а под утро прилёг подремать в кабинете на кожаном скользком диване. Именно такой художественный образ у меня возник в первые же секунды. “Следователь” - догадалась я.

-Здравствуйте…

-Савельев Захар Игнатьевич, следственное управление. - представился визитёр. - Вы позволите?

-Конечно, конечно. Проходите. Ой, сейчас. - Я задвигалась на кровати, пытаясь принять позу поприличнее, устроив при этом больную ногу удобно. До этого лежала попой к двери и лицом к окну, чтобы читать было светлее.

-Прошу вас, лежите, какие там этикеты в больнице, - проговорил следователь, - подставляя себе стул, - как вы себя чувствуете?

-Уже хорошо, спасибо. Скажите, а как квалифицируется происшествие по предварительному расследованию? Несчастный случай или?..

Захар Игнатьевич удивлённо поднял брови, но тут же вспомнил, махнул рукой.

-Да-да, вы же адвокат. “Юриад”, конечно.

-Пока лишь стажёр, - поправила я.

Захар Игнатьевич разглядывал меня, наверное, из-за царапин и синяков на лице.

Затрезвонил мой телефон, и я отключила его, чтобы никто не мешал.

-Вы правы, пока что как “несчастный случай”. Кроме показаний свидетелей у нас ничего нет. А о том, что произошло, они знают с ваших слов.

“Они не будут копать, что бы я ни сказала. Бесполезно”

-Понимаю, - кивнула я, - что ж, спрашивайте.

-Ну, давайте подробно, что произошло…

После моего рассказа, во время которого Савельев внимательно слушал и что-то записывал в блокноте.

-Лилия, то есть вы никак не можете описать внешность нападавшего? Давайте вообще с начала. Это мужчина или женщина?

Я уставилась на него, не понимая. Мне в голову не приходило, что это может быть женщина.

-Мужчина…- я сказала очень неуверенно, потому что сейчас уже сомневалась. - Нет, я не могу сказать. Вроде бы мужчина. Но когда вы спросили…

-Так, - почему-то удовлетворённо улыбнулся Захар Игнатьевич, - видите, как хорошо.

-Что же тут хорошего? - мне ход его мыслей оставался неясным.

-А то, уважаемая Лилия Александровна, что вы уже не исключаете половину потенциально возможных подозреваемых. Выбор больше, понимаете? - он улыбнулся мне широко, как будто мы с ним только что успешно проделали большую работу.

Сейчас мне, действительно, как будто глаза открыли. А почему, собственно, нет?

-Нападавший был примерно одного роста со мной, и…не крупный, точно. Куртка была на нём большая, а рукава как будто пустые, - описывала я теперь, опираясь на свои ощущения.

-Вот видите, а то - ничего. Вон сколько всего, - подбадривал меня следователь, записывая каждое слово.

-Значит, вы верите в то, что на меня напали? Что я не пыталась покончить с собой или привлечь к себе внимание? - я проговорила это с иронией, потому что знала, что такие версии существовали наравне с остальными, и не важно, что я там говорю.

-Лилия Александровна, вы же профессионал. Мы, практически, коллеги, кхе-кхе. Всё это тоже нельзя исключать. Вы молодая, эмоциональная женщина. Разрыв с мужем, новая работа - ответственная и напряжённая. Согласитесь - нельзя исключать ни нервный срыв с последствиями, ни покушение, ни несчастный случай. Вы не переживайте, мы разберемся.

Я откинулась на подушку. С момента моего падения с моста прошло меньше полусуток, сейчас только утро, а следователь уже знал обо мне всё и группу крови.

-Теперь давайте о тех, кого вы подозреваете. С кем были конфликты в последнее время.

-Захар Игнатьевич, - замялась я, - были и конфликты, и столкновения, но, скорее всего, это был случайный прохожий, больной на голову.

-Мы обязательно разберемся, Лилия Александровна, голубушка, - заулыбался следователь, - вот у меня первым пунктом идёт ваш супруг, от которого вы ушли. Женщина есть у него? Давайте её вторым пунктом. Дальше…ну давайте без ложных комплексов.

Вздохнув, я подчинилась, понимая, что так надо. Он был прав.

-Гуревич Даниил Константинович, - продиктовала я, - бывший сокурсник и коллега…

Когда следователь ушёл, я включила телефон. Посыпались сообщения. Новость о произошедшем уже распространилась. Звонили Галка, Настя, Оксана, Сёма, Даня. Все просили перезвонить, как только я смогу. Было сообщение и от Виктора Геннадьевича: “Лилия, мне сообщили о случившемся. Как только освобожусь, приеду к вам. Скажите, что вам привезти? Сочувствую. Держитесь”

Я ответила ему первому, соблюдая субординацию: “Спасибо, Виктор Геннадьевич. Приезжать не нужно, здесь карантин - вас не пустят”

Загорелся приветливый зелёный огонёк шеф читал моё сообщение.

Через несколько секунд пришёл ответ:

“Черешню любите?”

Вздохнув, ответила на вопрос. Черешню я любила.

Мой лечащий врач с обходом задерживался, время шло уже к обеду - мы долго проговорили с Захаром Игнатьевичем.

Я уже собралась перезвонить Галке, когда он, наконец, пришёл.

-Лилия Александровна, рад познакомиться! Жаль только, что при таких обстоятельствах, - доктор приветствовал меня как звезду мыльной оперы, не меньше. Интересно, почему?

-Мне уже три или нет, четыре раза звонили, чтобы к вам отнеслись как можно внимательнее. К слову сказать, у нас ко всем прекрасно относятся, и лечат тоже всех, безо всяких звонков.

Кажется, он прятал раздражение за своей приветливостью.

-Извините, - коротко ответила я. В конце концов, звонки - не моя инициатива.

Врач кивнул, читая мою историю болезни, как будто впервые её видел. Его как будто что-то смущало.

-Ирина Викторовна написала в рекомендации консультацию психиатра. Вы с моста прыгнули?

Он не представился, но имя было написано на бейджике, поэтому, наверное, не посчитал нужным. Георгий Юрьевич. “Он же Жора, он же Гога”

-Я не прыгала, - ответила ему коротко. Мне доктор не понравился. Хотя, объективно, был вполне себе ничего. Галка сказала бы “надо брать”. Стрижка стильная, золотое колечко в ухе. Рубашка в вырезе халата дорогая. Мажор какой-то.

-Как вы себя чувствуете? Нога болит? - он коснулся моей лодыжки.

-Болит, если двигать и наступать. В покое нет.

-Это нормально, отёк спадёт - уйдёт и болевой синдром. Могу немного увеличить дозу обезболивающего. На ночь…- он сделал пометку в истории болезни.

Коснулся моего лба.

-Головной боли нет? Хорошо. Давайте я вас послушаю. Снимите кофточку.

Закончив с осмотром, он поднялся.

-Что ж, хорошо. Психиатр придёт к вам в течение дня. Кстати, Лилия Александровна, - он чуть поморщился, едва уловимо, - меня предупредили, что вы ценный сотрудник известнейшей фирмы, но…давайте без паломничества в отделение. Нашим проверяющим всё равно, что за “звёзды” у нас здесь лежат. Правила должны быть одинаковыми для всех.

Внутреннее я закипела. Это ж какой “доброжелатель” меня так подставил? Ценный сотрудник. Этот доктор, наверное, бесится от злости - названивают, отвлекают.

-Хорошо, Георгий Юрьевич. Но я там на дверях не стою, и держать их изнутри не имею возможности. Если кто-то и прорвётся, знайте - я была против.

Доктор усмехнулся и вышел из палаты, ничего не ответив.

А я, наконец, смогла набрать Галку, собираясь выслушивать длинные тирады о моей беспечности и неуклюжести.

Галкино лицо было опухшим, как подушка. Увидев меня в синяках и царапинах, подруга скривилась и заплакала, всхлипывая по-детски, не вытирая и не замечая своих слёз. Они так и текли двумя ручьями по лицу, капая потом с подбородка.

Я почувствовала, что сейчас разревусь тоже.

-Галка, перестань, ну? Я жива-здорова. Ничего страшного не случилось.

Галя глубоко задышала, чтобы успокоится, уставилась в потолок.

-Я так испугалась за тебя…Когда Сёмка позвонил…А потом испугалась ещё сильнее. А если бы…- она снова скривилась, плечи затряслись, - лично поймаю этого гада и сверну ему шею!

Я засмеялась, тоже всхлипывая невольно.

-Галка ты моя…Ты кого ловить-то собралась? Если разобраться, то можно очередь выстроить из желающих спихнуть меня с того моста. Ходили бы отмечаться, как за дефицитным товаром.

-Это точно Славик твой. Неадекват ненормальный. У тебя полиция была? Ты сказала, что это может быть он? Пусть его задержат по горячим следам, а то ещё скроется.

-У меня был следователь. Я ему рассказала абсолютно всё. Знаешь, сначала мне показалось…а потом он мне понравился. Такой дядька умный. Я поверила, что он сможет докопаться до истины.

Галка утёрла слёзы.

-Симпатичный, молодой?

Я расхохоталась.

-Подруга, ты неисправима! Очень симпатичный. Мне все хорошие люди кажутся симпатичными. А он, по-моему, очень хороший человек. Во всяком случае, профессионал. И вполне молодой - лет пятьдесят-шестьдесят.

Галка скорчила мне рожицу.

-Смеётся она. А хоть бы и шестьдесят. Если он какой-нибудь главный следователь.

Я отмахнулась.

-Так, хорош. Вот сейчас мне правда не до этого. Мне тут перед психиатром сейчас отчитываться - не собиралась ли я выпилиться.

Галка поразмыслила.

-Это чушь, конечно. Но пусть тебе голову проверят, на самом деле. Какой-то магнит для неприятностей из тебя образовался.

-Да пусть, кто ж против, - вздохнула я, - это их работа.

-Когда у вас там часы посещений? - спросила Галка, - я тебе домашненького привезу. Котлеток хочешь? Или пельмешек налеплю, вареников?

Я была уже голодная, поэтому невольно сглотнула и замотала головой.

-Не надо, котик, тебя всё равно не пустят - карантин.

Галя задумалась.

-Да и плевать. Еду передам хотя бы, развлекушечек тебе прихвачу. А там, глядишь, задобрю старушку на посту и проскочу хоть обнять тебя. Горе моё луковое.

-Я тоже тебя люблю, Галка.

После разговора с подругой я ещё некоторое время сидела, улыбаясь, ощущая это родное тепло, которым она наполняла меня всегда.

И когда жевала безвкусный больничный обед, ощущала вкус тех самых домашних Галиных котлеток.