Глава 23 Агата

Агата

Проснулась оттого, что на меня кто-то смотрит. Чувствую это очень хорошо, еще с тех давних времен, когда отчим на меня только смотрел, а не распускал руки. Не могу разлепить глаза, словно в них залили клей, под головой что-то мягкое, пытаюсь приподняться, но во всем теле слабость, что нет сил даже на это.

— Черт.

Хватаюсь руками за голову, тру лицо, левая сторона болит, губа разбита, хорошо Шакал приложился. Начинаю вспоминать, что было вчера, так и не открыв глаза. Клуб, Шакал, попытка меня изнасиловать, суета, побег с тем парнишкой — барменом, Володя, да, он сказал, что так его зовут. Потом Стаська, турок, странный, конечно, он, холодный воздух улицы, машина. Парень сказал, что спасет меня от Шакала, господи, и смешно, и страшно.

Я попросила попить воды, и все, дальше пустота и чернота. Все-таки открываю глаза, вокруг полумрак. Когда уже он закончится, словно меня окружает постоянная ночь, долбаный день сурка. Приподнимаюсь, облизываю пересохшие губы, хочется пить.

— На возьми, выпей.

Медленно поворачиваю голову, тот самый Володя сидит на стуле и внимательно на меня смотрит. Фокусирую взгляд, на нем футболка, домашние штаны, опрятный, причесанный. Если вчера он был взлохмаченный и взволнованный, то сейчас спокоен, только разглядывает меня. А мне от его взгляда нехорошо.

— Где я?

Протягивает мне стакан, но я не спешу его брать, осматриваюсь по сторонам. Небольшая комната, плотно задернуты шторы, я лежу на расстеленном диване, милое бельишко в горошек. Компьютерный стол в углу, на нем книги, тетради, включенный ноутбук. Около стола стена завешана какой-то тряпкой, зеркало, что ли? Кресло в другом углу, старый шкаф, а парень все протягивает мне стакан с водой.

— Что вчера было? Я не помню, как заснула. Как я тут оказалась? И вообще, где я?

Голова болит просто смертельно, как после тяжелого похмелья, но я точно вчера не пила. Значит, он что-то мне подмешал и дал выпить. Какой занятный парень, чертов бармен. Хоть голова и трещит, но соображать я начинаю быстро.

— Так что случилось?

Смотрю ему в глаза, прикидываясь доверчивой дурой. Никогда не доверяла людям, и ему не стоит. Тем более такому странному, а с виду безобидный, милый даже.

— Ты уснула в машине, пока мы ехали. Я привез тебя к себе.

— Зачем? Я ведь просила отвезти меня домой.

— Тебе нельзя домой, тебя будут искать. На, выпей.

Ничего не отвечаю, откидываюсь на подушку, внутри нарастает протест. Как, сука, вообще я могла так попасться? Этот Володя явно псих, я встречала психов, но лучше буйный, чем вот такой тихий со странным взглядом.

Шарю по своему телу, футболка, ноги без ботинок, но и белья на мне нет. Заебись! Лежу без трусов, хер пойми где, уйти от одного конченого наркомана-психопата и попасться другому — так могу только я.

— Мне надо в туалет.

Сразу понимаю, что переоценила себя, резко поднявшись, перед глазами все плывет, меня ведет в сторону. Чувствую, как парень хватает меня за плечи и крепко держит, а меня начинает колотить. Снова оттого, что кто-то трогает меня, становится плохо.

— Не трогай, — шепотом, отстраняясь. — Я сама.

Пытаюсь встать, он помогает, его руки на моем теле, а внутри словно начинает нарастать взявшаяся из ниоткуда паническая атака.

— Да не трогай меня!

Кричу, в голове от собственного голоса кажется что-то лопается, отталкиваю его руки, встаю, смотрю с ненавистью.

— Я просто хочу помочь.

— Не надо мне помогать! Я не просила мне помогать!

Понимаю, что делаю плохо, что, по сути, должна быть ему благодарна, что вытащил меня из клуба, но ничего не могу с собой поделать, эмоции берут верх, а еще страх. Стою, пытаюсь успокоиться и не провоцировать Володю, я все еще не знаю, что у него на уме. Он стоит рядом, но руки убирает, смотрит снова так странно, что я теряюсь. Это что в его глазах? Сожаление? Восхищение? Обожание?

— Извини, — отходит на шаг, убирает руки.

— Я не люблю, когда меня трогают. Покажи, где туалет.

— Там, первая дверь налево.

Кивает головой в сторону выхода, я иду, неуверенно ступая голыми ногами, хорошо, футболка длинная и прикрывает мою задницу, хватаюсь руками за стену. То, что я знаю точно — это ничего не надо пить и есть из его рук. Ванная комната, яркий свет бьет по глазам, даже не смотрю по сторонам, открываю кран, жадно пью холодную воду, долго, кажется, целую вечность. Умываюсь, немного прихожу в себя.

Чем это он меня так опоил, и сколько времени я здесь? Смотрю на себя в зеркало, косметика размазана, нижняя губа разбита, щека чуть припухла, но синяка вроде бы нет. Беру мыло, пытаюсь все смыть с себя. Приглаживая волосы мокрыми руками, опираюсь на раковину, снова смотрю на себя.

Да, Агата, умеешь ты вляпаться в историю. Братишки Шиловы, Шакал, вот теперь этот Володя — бармен, любитель термоядерных коктейлей. Это только недавние мои приключения, а сколько их было — лучше не вспоминать.

Морозов.

Вот кто мне оторвет голову. Почему-то так странно, но перед ним стыдно. Говорил же, спрячься, не ходи никуда, нет, я же, сука, самостоятельная и смелая. А еще у нас был секс, самый натуральный, с оргазмом и страстью, такое хочется повторить, увидеть, как его холодные глаза вспыхивают огнем.

Смотрю на полочку: зубная щетка, две щетки, значит, Володя живет не один. Крем для рук, гель для душа и шампунь, явно женские, новые.

— Агата, ты можешь принять душ, там полотенце для тебя и шампунь.

Вова стоит за дверью, не нарушая моего пространства, даже не заглядывает. А я понимаю, что это все для меня, все новое, неиспользованное, розовое полотенце, розовая зубная щетка. Вот же, тварь какая. Мысли скачут, как блохи, надо что-то делать, надо выбираться из приготовленного мне уютного гнездышка.

— Да, да, конечно, спасибо.

Включаю душ, вода льется, сама осматриваю все вокруг, шарю по шкафчикам. Ничего, чем можно себя защитить, ну если только эту розовую зубную щетку воткнуть ему в глаз. Справлюсь ли? Где-то под ванной нахожу бритву, старая такая, с опасным лезвием, трогаю, но она почти тупая. Все лучше, чем ничего.

Голова почти прошла, наверное, от шока. Хотя, что он может мне сделать? Да что угодно: опоит, обколет, поимеет в таком состоянии. Испуганно трогаю себя между ног, задираю футболку, осматриваю в зеркале. А вдруг все уже было? А я ничего и не чувствовала, но не нахожу никаких следов спермы или влаги, облегченно вздыхаю, но ведь это еще не доказывает. Вот это был бы реальный пиздец, которого у меня еще не было.

Тихо открываю дверь, выглядываю, никого нет, прижимаю лезвие бритвы вдоль руки, пряча его. Иду по коридору, ища входную дверь, со стороны доносится щелчок закипевшего чайника, вздрагиваю. Парень стоит спиной на кухне, смотрит в окно, а за ним не то вечер, не то раннее утро. Совсем не понимаю, сколько сейчас времени.

Тихо крадусь обратно в комнату, может, стоит запереться там и поискать хоть какой-то телефон или через ноут выйти на Стаську или Свята. Останавливаюсь у завешенной стены, рука сама тянется сорвать эту тряпку. Делаю это, она падает к моим ногам, а я открываю рот от удивления. Вдоль позвоночника пробирает холод, стало сразу как-то не хорошо.

Вся та часть, что была завешена, заклеена моими фотографиями. Везде я. Совершенно разная, но все же я. Клетка в клубе, где я танцую, гримерка, вот я сижу на ступеньках сцены или просто иду по улице, опустив голову и надвинув капюшон. Это что, мать вашу, такое?

Подхожу ближе, разглядывая лишь одно фото, оно совсем недавнее, я это точно знаю. Кабинка привата, я на коленях Глеба, откровенная поза, но я еще одета. Ищу среди почти сотни снимков продолжение, где Глеб на мне, фото нашего с ним секса, не нахожу. Но как? Как такое может быть? Откуда все эти фото?

— Я не стал его распечатывать. Мне больно было на него смотреть. Мне было неприятно смотреть на вас.