Эпилог

Алекс

Долгие месяцы у меня никак не получилось найти общий язык с Лив. Хотя на этот раз я отбросил все наши прошлые разногласия и действительно старался. Пытался изо всех сил снова вернуть то, что я уничтожил собственной ревностью, грубостью, глупостью. Я запретил себе думать о «дружбе» Оливии и Лэруа, о том, что ребенок не мой. Всегда считал Ливию честной и приличной девушкой, не знаю, что тогда нашло на меня, что поверил словам отца и фотографиям. На фото собственно и не было ничего такого, просто эти «друзья» часто встречались у него. Неприятно, да, но ничего не доказывает. В конце концов, Андре судя по всему очень хотел бы быть с Лив. Если бы отцом ребенка был он, меня бы просто вычеркнули из этого треугольника. Быстро и с радостью.

Оливия переехала ко мне и даже отказалась возвращаться к родителям, когда ее отец запоздало прибежал изображать беспокойство. Сказала, будет жить со мной и точка. И внешне все у нас шло неплохо, но я порой чувствовал такой холод от нее. Из-за беременности мы не затрагивали острые темы, хотя мне тоже пришлось отражать натиск отца, требующего срочной свадьбы с Кэт. Лив я не стал в это посвящать. Единственное, сообщил, что наши отношения мы можем узаконить, когда она пожелает.

— Нет ни малейшего желания, — бесцветно ответила она тогда и отвернулась.

Я добросовестно крутился между офисом, бизнесом Тиндейлов, который уже переписал на Ливию, и бытовыми заботами. Пришлось озаботится покупкой дома — квартира моя хоть и просторная, но никакой возможности оборудовать детскую и комнату для Френ не было. Ездить загород по всем делам касающимся бизнеса и медицины тоже не вариант. Выбрал, оплатил, поставил задачу дизайнерскому бюро. И мои усилия не прошли даром — Лив оценила и очень обрадовалась, что ее мама сможет жить с нами. Френсис, правда, не торопилась переезжать. Сказала, возможно, когда малыш родится.

Так мы и жили вдвоем. Я практически перестал общаться с семьей — они категорически не поддержали мой выбор. Отец громко, а мама и Крис тихо. Френ к нам приезжала регулярно и пара близких друзей. Иногда Лив просила взять ее в офис, чтобы пообщаться и позаниматься рабочими задачами. Но я видел, что удовольствие ей доставляет только общение с Дэвидом. Поэтому вскоре я сообщил Оливии, что семейный бизнес теперь принадлежит ей и предложил заняться его делами. Она сначала удивилась, потом обрадовалась, потом с энтузиазмом согласилась. И возилась с горой проблем, накопленных ее отцом и братом, практически до самых родов. Я не возражал — Лив выполняла все предписания врачей, имела огромное количество свободного времени и мой наказ не заниматься бытом. Кроме того у нас появилась общая тема, которую мы могли обсуждать бесконечно. Оливия больше не была моей подчиненной и любовницей, но мне по-прежнему безумно нравилось проводить с ней время.

Кроме посещения специалистов Оливия категорически игнорировала хлопоты связанные с будущим материнством. По магазинам приходилось ездить мне. Листать бесконечные каталоги, просматривать огромное количество сайтов. Ливия не отказывалась, но всячески уходила от этого. Даже одежду для беременных в итоге ей купил я. Пытался выяснить, в чем дело, но она отмалчивалась. Не настаивал — понятия не имею, о чем она думает, чего хочет и как справляется со всем, что навалилось за последнее время. Рад, что могу каждый вечер видеть ее дома, пусть наши отношения и далеки от теплых.

После рождения нашей дочери все стало неуловимо меняться между нами. Само по себе. Роды дались Лив непросто, из-за чего она длительное время не могла полноценно ухаживать за новорожденной. Разумеется, няню мы подыскали заранее. Френсис перевезла свои вещи заблаговременно, а сама, как и обещала, переехала, когда Оливию с малышкой выписали. Но как-то так вышло, что часть забот о младенце я взял на себя. Потому что оставить дочку без внимания мамы и папы было бы просто неправильно. И через какое-то время Лив оценила мой подход и стала значительно мягче в общении.

Только через пару недель мы выбрали имя для дочери. Мариса. Заниматься этим, как и всем остальным, во время беременности Ливия не пожелала. А теперь ей оказалось не до того — чувствовала она себя ужасно. И физически, и морально. От того, что не могла постоянно быть рядом с дочкой — заботиться о ней, нянчится, возиться. И хоть я и старался многое делать вместо нее, видел, что ей непросто принять, как все сложилось. Хорошо хоть, смогли быстро договориться об имени, и я спокойно занялся оформлением всех необходимых документов. А когда привез их и показал Лив, она удивленно подняла на меня взгляд.

— А тест? Ты его уже сделал?

— Какой тест? — не сразу понял, о чем она вообще.

— На отцовство.

— Не делал. И не буду. По-моему и так все очевидно.

Старался не злиться, я же сам спровоцировал подобные вопросы.

— Хорошо, — пожала Лив плечами. — Как хочешь. Мне тест тем более не нужен.

Больше мы к этому не возвращались. Месяца через полтора Оливия полностью восстановилась, и я смог снова отдавать работе большую часть времени. Но каждый вечер я несся домой, как угорелый, чтобы увидеть своих любимых. Когда Марисе было три месяца, в один из пятничных вечеров я заглянул в ювелирный магазин. На этот раз не просто за подарком или приятной безделицей. Купил пару обручальных колец. Рано или поздно Лив все равно сдастся — добьюсь этого во чтоб то ни стало.

Оливия

Я действительно переехала к Алексу. В машине даже дышать боялась, но все же сделала это. Вскоре мы перевезли вещи уже вместе — Анхерт решил, что в квартире будет слишком тесно. Он позаботился и о комнате для моей мамы, что меня приятно удивило. Я очень скучаю и переживаю, надолго ли хватит отца в его желании быть милым с ней. Хочу, чтобы и у нее было место, где можно спрятаться. И рядом со мной, Александром и нашим ребенком — наилучший вариант.

Так незаметно и без церемоний мы стали готовиться к рождению ребенка. Занимался всеми вопросами Анхерт, я только послушно ходила по врачам и пыталась совсем не расклеиться. Беременность далась мне тяжело, а роды прошли просто ужасно. Странно, но не за все оказалось возможным заплатить. За детскую кроватку с резными ангелочками — можно, за самый красивый выписной конверт — тоже, и даже за охапки цветов, связки шариков и бесчисленные игрушки, что ждали нас с дочерью дома. А вот оплатить отсутствие осложнений не вышло. Из клиники я вернулась в еще более удручающем состоянии, чем на последних месяцах беременности. Мне было больно, ничего не хотелось. А заботиться о малышке было просто невозможно.

И тут Александр удивил меня в очередной раз — бросил все дела и занялся младенцем. С помощью нянь, докторов, моей мамы, конечно. Но многое он делал сам — раньше я бы и не подумала, что станет. Малышку назвали Марисой, оказывается, об этом стоило позаботиться заранее, как и о многом остальном. Хорошо, что Анхерт справился и с этим — я была не в состоянии из-за частой тошноты, слабости и какой-то общей неустроенности. Ведь о наших отношениях мы так и не поговорили. Понимаю, он берег меня, защищал от дополнительных стрессов, но… Несмотря на то, что каждый день я понимала, как счастлива просто быть рядом с ним, не хватало ясности. Однажды Алекс предложил узаконить отношения, но как-то вскользь, мимоходом. И я снова сделала это — отказала и нагрубила. Потом, лежа в постели, кусала губы и сожалела. Мы уже это проходили — не нужно его обижать, могу потом пожалеть.

Месяца через полтора после рождения Марисы все стало постепенно налаживаться. Я почувствовала себя заметно лучше и смогла заниматься малышкой. Мама жила с нами постоянно, а думать и страдать об отношениях не было ни времени, ни сил. Со временем я поняла, что и желания больше нет. Мы живем вместе, у нас чудесная дочка — что еще нужно? Как только я пришла к этому очевидному выводу, наше общение с Алексом само по себе стало более естественным и непринужденным. Я перестала искать подтекст или намеки в его подарках и сюрпризах, расслабилась по поводу своего внешнего вида после родов, но на всякий случай наняла тренера. Спустя еще короткое время в нашей повседневности появились шуточки, поддевки, легкий флирт и долгие многозначительные взгляды. Поймала себя на том, что жду его из офиса каждый вечер — да, ему пришлось вернуться к делам бизнеса, в том числе и того, который теперь официально принадлежит мне. Иногда я стала задумываться о меню на ужин, чтобы непременно порадовать отца моего ребенка. И он, кажется, чувствовал это — был ласковым, внимательным, заботливым. И никогда не уставал возиться с Марисой. А мое сердце буквально таяло от этого…

Однажды, когда Александр уже два дня как уехал в командировку, в мою спальню пришла миссис Данни. Чудесная женщина, которая занималась всеми нашими бытовыми заботами. Мне лично Анхерт не разрешал брать в руки ничего тяжелее детской бутылочки.

— Оливия, к вам пришли. Если я не ошибаюсь это отец Александра. Могу сказать, что вас нет.

— Не нужно, — прошептала я вмиг севшим голосом. — Посмотрите за Марисой пока.

Я буквально побежала вниз, в гостиную. Зачем он пришел? Никто из Анхертов ни разу не приходил сюда, как и мои отец с братом. Что-то случилось? Что?! Я была уже очень близка к панике, но перед дверями притормозила и смогла заставить себя войти как положено.

— Добрый день, мистер Анхерт, — я же вежливая.

На правах хозяйки я присела во главе стола, и неопределенно кивнула гостю. Пусть сам выберет, какое место ему по душе.

— Добрый, Оливия. Отлично выглядишь.

Он и, правда, рассматривал меня так, будто съесть собирался.

— Хотите кофе, — попыталась тоже быть милой.

— Нет, спасибо. Я хотел поговорить. Это не займет много времени. Ты же умная девочка, помнится.

Я моментально напряглась от его снисходительного тона. К чему он ведет?

— Хорошо, — проигнорировала я сомнительный комплимент. — У меня мало времени.

Он наконец-то сел. Прямо напротив меня. Стол не казался мне таким уж длинным, но Анхерт-старший умудрился впиться в меня взглядом так, будто между нами не было этих двух метров.

— Оливия, ты должна расстаться с моим сыном.

— Я должна? — опешила от такой постановки вопроса.

— Пойми, ты ломаешь ему жизнь. Ему нужен официальный брак с подходящей женщиной. Ваше сожительство, орущий младенец — это все не для него. Он быстро устанет от этого. Будь мудрой — уйди первой.

— Вы вообще в курсе, что орущий младенец — это ваша внучка? — холодная ярость начала тихо подниматься во мне. — Серьезно предлагаете мне лишить ее отца?

— В курсе. И ничего такого не предлагаю. Разумеется, он будет содержать вас. Наверное, даже общаться. Но у него должна быть возможность создать нормальную семью.

— Нормальную?! — почти выкрикнула я и вскочила со стула. — А мы с Марисой ненормальные, получается?

— Неподходящие, — отрезал Анхерт и встал. — Подумай об этом. Он уже бросил из-за тебя невесту, перестал общаться с семьей, потерял многие карьерные и бизнес-перспективы.

— Если он так решил, наверное, мы ему дороже это всего? Подумайте об этом.

Я ушла, даже не попрощавшись, и ничего не сказала Алексу о визите его отца. А сама действительно долго думала о случившемся. Я, конечно, понимала, что неспроста не видела никого из Анхертов с тех пор, как съехалась с Александром. Но и подумать не могла, что дед моей дочери вот так бесцеремонно заявится и потребует освободить сыночка от оков обязательств. Нет уж! Беременела я не одна, почему теперь речь идет о загубленных перспективах только для Александра?

Но Анхерт каким-то образом узнал о визите родителя. Извинился, сказал, что я все правильно сделала. Добавил, что переживать о произошедшим не стоит. Не смогла не спросить, правда ли, что он разругался с семьей и пожертвовал чем-то ради совместного воспитания ребенка.

— С семьей почти не общаюсь. И не буду, пока они не признают за мной право делать личный выбор. Все остальное из области папиных ожиданий. Меня моя жизнь почти полностью устраивает на данный момент.

— Почти? — затаила дыхание, боясь услышать ответ.

— Хочу назвать тебя женой. Идиотизм, согласен, — Алекс неуверенно улыбнулся мне. — Но ничего не могу с собой поделать. Влюбился в тебя с первого взгляда и люблю с тех пор, чтобы ни происходило с нами. Или между нами…

Он замолчал, а я вдруг остро поняла, что это может быть нашим последним шансом. Я уже отказала ему дважды, и большая удача, что Анхерт вернулся к этой теме еще раз.

— Я тоже тебя люблю, — проговорила тихо, потупив взгляд. — И рада, что это взаимно. И что ты нашел в себе силы сказать это. И предложил быть вместе еще раз…

Мне даже не нужно было смотреть на Александра, чтобы понять, какую бурю эмоций вызвали в нем мои слова. Неужели не догадывался? Все же посмотрела на него — на лице полное смятение и недоверие во взгляде. И, кажется, он онемел от моих откровений.

— Выходит, я не единственный идиот здесь? Да, Лив?

Строго проговорил и направился в мою сторону. Хотелось сбежать, но я замерла на месте, ожидая заслуженного порицания. Но ничего такого не последовало. Алекс подошел вплотную, посверлил меня возмущенным взглядом, а потом достал из кармана бирюзовую коробочку.

— Выйдешь за меня? — почти прорычал.

— Да, — с трудом прошептала, голос вмиг сел.

А чтобы Алекс не посчитал это за нерешительность или нежелание, сама бросилась ему на шею. И сразу поцеловала. Расчет был верным — Анхерт тут же позабыл обо всем, обнял меня за талию и страстно ответил, моментально превратив извинительный поцелуй в шикарную прелюдию.