Глава 20. Экзорцист

Фридрих фон Экхарт не сразу понял, чего требуют знатные господа именно от него. Проверить склеп?

— Я специалист по одержимости, склеп, могила, труп, всё, чего коснулась Смерть ей и принадлежит. Уж поверьте моему опыту.

Дмитрий, Марк и Пётр Гордеевич растерянно переглянулись, они заполнили собой почти весь кабинет пастыря, как три богатыря на распутье, ждут подсказку от оракула, а тот, не боясь показаться несведущим, кажется, вот-вот откажет в помощи.

Дмитрий решил пояснить суть проблемы ещё раз:

— Этот труп очень старый, мы ещё не вскрыли склеп, чтобы не спугнуть того человека, в тело которого эта старая душа колдуна переселилась. Если кратко, то суть такая: человек давно умер, но с помощью магических заклинаний смог выйти из тела до момента визита Смерти и занять тело другого человека, тем самым фактически убив свою жертву.

— Постойте, — Фридрих поднял палец, закрыл глаза, словно сейчас ему кто-то нашёптывает на ухо более важную информацию, а голос Дмитрия не позволяет расслышать. Прошло несколько секунд в тишине, экзорцист, наконец, очнулся и вдруг сам продолжил. — Воровство тела? Я слышал о таком явлении. Было описано два-три случая, молодая женщина умерла, всего на несколько мгновений, а когда очнулась, никого не узнала. Она говорила на другом языке, постоянно рыдала, и её родные поняли, что теперь в теле другая душа. Но то случайность. А другие случаи описывают факты насильственного подселения. Колдуны намеренно выбирают себе жертву, долго её или его готовят. И потом осторожно убивают, вводят в летаргический сон на некоторое время или подвергают дурману через гипноз, и как только жертва теряет над собой контроль, колдун вселяется. Он ворует не только тело, но и жизнь, богатство, власть, чин, статус, семью. Это ужасное преступление.

— Вот-вот! Это именно наш случай! Мы нашли первое тело, надеемся, что нашли. Нам нужна ваша помощь распознать оно это или нет, опасный он или нет, и главное, как его обезвредить, чтобы он больше не смог перепрыгивать, как блоха с одного человека на другого, — Пётр не выдержал и с большим энтузиазмом, чем нужно поддержал версию Фридриха. Однако про девушек-попаданок промолчал. Дмитрий готов был и по спине стукнуть старшего товарища, если бы тот лишнего сболтнул.

— Не совсем представляю, как остановить цепь событий. Тело может быть вовсе отброшенным, как старая одежда и никакой роли не играть. Но взглянуть нужно. Поедем сейчас, через четыре дня католическое Рождество, не хочу грешить в святой праздник. Сейчас соберу все атрибуты, и вам сделаю обереги, не такие они страшные, всего лишь кресты из деревьев, выросших на святой земле.

Фридрих начал очень быстро что-то доставать из разных ящиков большого чёрного шкафа. Порошки, камни, свечи, стрелы с серебряными наконечниками, большой флакон со святой водой, комментируя, что вода тоже не простая, а со святой земли, внимательно осмотрел все «богатства» сомнительного характера и осторожно сложил в саквояж.

У Дмитрия закрались смутные сомнения, кто-то вообще проверяет деятельность этого божьего человека? Но комментировать не решился. С благодарностью принял простой деревянный крест и положил в нагрудный карман сюртука, как велел пастырь, поближе к сердцу.

Последний атрибут заставил всех нервно сглотнуть. Острый осиновый кол, к сожалению, не поместился в саквояж, его пришлось завернуть в газету и взять в руки Дмитрию. Не сам кол страшен, а тот факт, что его придётся же в кого-то вбивать…

Наконец, полностью экипированный экзорцист произнёс эпичную фразу и показал на выход: «Господа, если эта тварь представляет опасность, то мы её прикончим, ведите!»

И господа повели, к сожалению, на улице уже стемнело, отчего сделалось ещё более страшно идти на странное дело, но никто не посмел выказать даже намёка на малодушие, тем более, что Фридрих, кажется, окончательно проникся идеей обезвредить колдуна.

Ночь тёмная, неприятная, пугающая, однако если нет метели, то уже хорошо, об этом себе под нос проворчал Пётр.

Расселись по каретам и доехали довольно быстро по заснеженным улицам столицы. Со сторожами старого погоста пришлось составить краткий и весьма неприятный разговор, но у Дмитрия нашлось четыре «авторитетных» заявления по пяти рублей на брата. Старший представился Кузьмой, взял лом, лопату и фонарь, проворчал своим «коллегам» о том, чтобы те проследили за картохой в чугунке, и повёл странных господ в центр старого кладбища.

— А что, как родственнички объявятся? Я после что им скажу?

— Скажешь, что замок заржавел, и ты новый повесил. Нам только взглянуть, — Дмитрий не перестаёт давить харизмой.

— Так и скажу. Этот ли, склеп-то? — через несколько минут круг тусклого света выхватил из тьмы склеп из серого мрамора. Типичный мужской «мавзолей», без ангелочков и прочих украшательств.

— А есть где-то высеченная надпись о дате и имени погребения? Может быть, табличка с гравировкой.

— Так, вона на первом ярусе, сейчас не видно, а ежели вот так подсветить, то и можно разобрать: «Строганов А. В. XVII/XII-22»

— Это не дата, для семнадцатого века слишком уж новый, скорее лет сто захоронению, не более, — прошептал Марк.

— Или камень с надписью перевезли, скажем, из Москвы. Это после выясним в церковных книгах. Странно, что дата одна, а число-то сегодняшнее. Вот ведь… Может, он знал? — так же тихо, как и Марк прошептал Пётр Гордеевич, словно боясь разбудить того, кто спит за этой тяжёлой старинной дверью. И только Дмитрий и Фридрих полны решимости вскрыть непреступную «крепость» страшного покойника. Если бы не загадочные цифры, то сомнения ещё одолевали бы, но теперь, показалось, что всё к одному. И только Алексей стоит молча поодаль, его к мавзолею не подпускает отец.

Сторож посчитал, что уже всё обсудили, да и картошка, должно быть, сварилась, пора бы закончить дельце, да отправить посыльного в кабак за беленькой. Такое дело надо хорошенько обмыть, а точнее, смыть грех. Дверь поддалась не сразу, пришлось навалиться и хорошенько стукнуть.

— Готово, открылась! Увольте господа, я не войду! — сторож показал рукой, что свою часть работы сделал и отошёл в сторону.

Фридрих для порядка кашлянул, желая удостовериться, что никого живого во тьме склепа не притаилось, а если и притаился кто, то пусть окажет милость и испарится.

— Я войду первый, потом если позову, вы за мной! — экзорцист, не успев закончить фразу, как фокусник заставил широкую чёрную свечу загореться, никто даже не успел заметить, как он чиркнул спичкой по коробку. Стоило огоньку заняться и создать ещё один световой круг, Фридрих «нырнул» в черноту склепа.

Если бы он чертыхнулся, проворчал что-то, или если бы его шаги оказались слышными, то было не так страшно. Но тьма словно поглотила его.

— Долго его нет, даже огонька не видно. Не нравится мне это, ой не нравится, Алёша, стой здесь и не смей входить! — проворчал Пётр, и в этот момент из склепа послышался голос Фридриха: «Можно входить».

Вошли Дмитрий и Марк, и место закончилось.

Когда глаза привыкли к кромешной тьме, мужчины замерли у открытого гроба, с ужасом рассматривая «спящего» покойника.

— Твою ж, он словно вчера умер! Но одежды, такие носили давно, судя по портретам именно в семнадцатом веке, или около того. Может быть, это мумия или кукла, восковая копия? — Марк рассмотрел покойника, но так и не смог понять, хитроумный розыгрыш ли это, или мистификация, или самая настоящая мистика.

— Это старое тело реального человека, смерть наступила очень давно. Но из-за чёрной магии и обряда, покойник всё ещё, как бы живёт. Он «спящий». Однако никогда ему не суждено очнуться. Он просыпается в чужих телах и делает это примерно уж в десятый раз, если по времени разбить на активные интервалы жизни. Удивительно, почему Смерть проходит мимо и прощает ему эти шалости? — Фридрих показал на некоторые пятна тлена на лице и руках. Из-за темноты и тусклого света только казалось, что он живой.

— И что с ним делать? — Дмитрий решил не затягивать, а скорее решить проблему, если, конечно, решение имеется.

— Типичная работа с нечестью. Его душа продалась тьме, по сути, это тело демонической сущности. Он уже давно не человек. Отчитка, потом обряд, потом кол в сердце и не удивлюсь, если мы увидим жидкую кровь. А после его нужно предать земле…

— Придать земле? — Марк переспросил, потому что не понял, в чём разница между захоронением в склепе и в могиле.

— Он лежит не в земле, а над ней, это очень важно. Святая земля сама сделает с ним то, что нам не под силу. Тело начнёт рассыпаться и утянет за собой падшую душу. И тогда этот тоннель закроется.

— А если есть ещё попаданцы? Но случайные, хорошие? — Алексей не выдержал и от входа очень тихо задал самый тревожный вопрос. И его никто не осадил, Дмитрий и Марк тоже извелись от страха не перед этим не убиваемым монстром, а за своих любимых жён.

— Мы сейчас уничтожаем одного, конкретного колдуна. Этот обряд касается только его и никого более. Разве только, спасёт того человека, на кого он сейчас нацелен, — слишком спокойно ответил барон фон Экхарт. Поставил саквояж на каменный выступ, расставил ещё свечи и зажёг их. — Приступим, сейчас я проведу отчитку, типичную для только что умершего человека, потом начнётся неприятное. Эй, сторож, а нет ли готовой могилы? Если есть общая, даже ещё лучше.

— Есть, у нас всегда заготовлены зимой одна-две ямы, на всякий случай. А как же этого хоронить? Гроб-то каменный…

— Без гроба, нужно чтобы он быстрее коснулся святой земли. И вот ещё, после этих экзекуций, вам придётся проехать ко мне, отмыться, одежду сжечь. Можете молодого человека пока отправить за сменой белья к вашим жёнам.

— Алексей, слышал? Бери карету и поезжай, ждём тебя в католическом соборе, — Пётр даже обрадовался, что экзорцист приказал отослать сына, пока тот не запачкался в скверне.

— Слушаюсь, вы только осторожнее. Я мигом, сразу в храм, к Элизабет…

— Хорошо, беги, сынок…

Дважды Алексея просить не пришлось, не страшно, до пронзительно неприятно находиться рядом с ужасным покойником. Мурашки замучались бегать от затылка до пяток.

Ему придётся долго объясняться с Натальей и Татьяной, но, к счастью, они знают, что происходит, значит, быстро соберут всё необходимое, без лишних вопросов.

— Только бы у них получилось.

К четырём часам утра всё было кончено…