Глава 22. События давно минувших дней

Я так сильно смутилась излишней эмоциональности великого князя, что на какое-то время потерялась. Объятия, как внезапно начались, так внезапно и закончились. Кажется, он сам смутился и, опомнившись, отпустил меня.

Даже ойкнуть не успела, да и не посмела. Мы же договорились с Дмитрием, что ничему не удивляемся.

Всё же я ощутила от «отца» живую энергию, уж не знаю, чутьё это, интуиция или ещё какая-то сверхспособность, но он точно не колдун.

Обычный, живой, находящийся в смятении мужчина. Возможно, слегка истеричный тип личности сказывается на его поведении и жестах, да и манере говорить, но он совершенно точно не клиент экзорциста.

Михаил так же резко, как обнял меня, теперь протянул руку Дмитрию. Представляться не пришлось, мы оказались заочно знакомы.

— Я слышал о вашей уникальной способности докапываться до сути событий, Дмитрий Михайлович, потому и вызвал именно вас сопроводить мою дочь. Проходите скорее, разговор будет долгим.

Заметила, как он произнёс: «мою дочь», видимо, для себя всё решил и уже признал меня окончательно и бесповоротно.

Только вот чем мне грозит такое отцовство?

Ладно бы простой мужчина, или хотя бы кто-то вроде Петра Гордеевича, но член царской семьи.

Всё ещё ощущаем себя с Дмитрием не в своей тарелке, неуютно и тревожно, но прошли за прусским принцем в небольшой тайный кабинет с круглым столом и удобными стульями. Ничего лишнего, только небольшой бар в углу. Наверное, это местечко для приватной игры в Покер, не думала, что здесь такие имеются.

Дмитрий помог мне сесть, и сам выбрал стул рядом, а Михаил сел напротив и перед собой положил небольшую папку с бумагами. Точнее, переложил с барной стойки на зелёный бархат, однако не открыл.

Он теперь пристально смотрит на меня, ждёт, что-то эдакое и упрёки? Что я должна сейчас делать, по его мнению? Плакаться на судьбу? Умолять о защите? Мне в принципе ничего из этого не нужно, только документы и свобода.

Не дождавшись от нас никаких вопросов, Михаил сам начал непростой разговор:

— Я приезжал весной, мы встречались дважды, я рассказал тебе, моя дорогая, несколько приукрашенную версию событий, чтобы скрасить твою печаль, и ты поверила. Так было лучше для всех, но внезапно вышла эта книга и события завертелись, закрутились и теперь мы с тобой в шаге от пропасти.

Началось…

Не успеваю сделать хоть сколько-нибудь виноватый вид, по инерции начинаю оправдываться, но тихо-тихо, чтобы он не подумал не бог весть чего обо мне.

— Ничего не помню, простите, не так давно упала с лестницы, потеряла сознание, очнулась с амнезией. Должно быть, я написала заметки и что-то вроде красивой сказки по мотивам вашего рассказа для себя, но публиковать не собиралась, это сделала Ирина Перова из вредности. Надеюсь, что царская семья на меня зла не держит из-за этой истории, ведь книга напоминает о вашем романе с моей мамой, но лишь напоминает.

Быстро взглянула на Дмитрия, и он кивнул, я всё правильно сказала.

— Ты вообще ничего не помнишь? — Михаил удивился, и, кажется, я сбила план разговора, пожимаю плечами.

— Нет, только вспышки, как картинки. Но сейчас понимаю, что видела вас раньше, ваш образ мне знаком, и вот это кольцо. Если события и переживания оставили когда-то глубокий след, то я начинаю припоминать, но увы, без деталей и подробностей.

Михаил улыбнулся, но как-то разочарованно, не так он ожидал встретиться со мной.

— Я искал тебя очень долго, а учитывая обстоятельства шансов практически не было, ты могла оказаться в любой стране Европы, или в любом городе России. Но у наших с тобой врагов есть чувство юмора, они спрятали тебя под носом моей семьи.

— Враги? — мы с Дмитрием спросили хором и снова переглянулись. Кажется, история начинает заворачиваться в интересный «рулет».

— Чуть позже я расскажу тебе всю правду. Последовательно всё, как было. Но сначала напомню о нашей весенней встрече. Моей жене в феврале кое-кто из России прислал письмо с информацией о некой Ксении Перовой, и я смог это письмо перехватить. Так и узнал о тебе. Но доверия сомнительной записке не было, поэтому я решил под благовидным предлогом дипломатической миссии приехать и лично удостовериться, и ты не подвела, точная копия Китти. Ошибка исключена. Ты моя дочь.

— Но почему вы меня оставили с теми подлыми людьми?

— Потому что ты не поверила мне, обиделась за все годы унижений, посчитала, что я всё знал, и сам пристроил тебя. Мои слова не смогли пробиться до твоего сердца, но ты права, доверия одним разговором невозможно вернуть. Я попросил подумать о будущем, отбросив обиду, во вторую нашу встречу ты смягчилась и приняла у меня подъёмные деньги и адрес моих надёжных друзей.

— Деньги и записку с адресом у меня кто-то украл, думаю, что либо Зоя, либо Ирина потому я и не смогла сбежать, а ещё документы забрали. Им хотелось оставить меня в рабынях.

Настоящая Ксения в этот момент, наверное, зарыдала бы от обиды, но для меня прошлое, как закрытая книга, которую нужно снова прочитать и желательно без бурных эмоций, с холодным разумом и сделать правильные выводы относительно всего.

Если бы не колдун, то у меня бы получилось, но Михаил Александрович снова напомнил о неприятном:

— Возможно, Перовым приказал это сделать тот, кто отдал тебя на попечение этой семье. Думаю, что он тебя припугнул.

— Кто он? — Дмитрий постеснялся достать блокнот, но очень внимательно следит за каждым нашим словом. Наконец, в разговоре появилось нечто очень интересное, и пора уже отбросить сантименты и перейти к сути.

— Это очень сложно объяснить, тот монстр, какой затеял страшную игру и нас вовлёк в свои чёрные планы. К сожалению, он снова спрятался за очередной личиной. Колдун, мистик, маг, я не понимаю, как ему удаётся творить такие дела, от которых у меня волосы на голове шевелятся от ужаса. Надеюсь, что вы не примете меня за сумасшедшего.

Мы с Дмитрием снова переглянулись, Михаил явно говорит о том колдуне, тело которого ночью перезахоронили. Но молчим, ждём настоящую историю, а то новость про осиновый кол, может лишить принца дара речи.

Только Дмитрий осторожно задаёт важные вопросы.

— И что же случилось? Поведайте нам о тех событиях, что вас так напугали.

Михаил вздохнул, взглянул на папку, потом на меня, постучал пальцами по столу, решается на откровенность, не понимает, можно ли нам доверять. Я «горе-писательница» уже не заслуживаю доверия, Дмитрий и вовсе журналист, с такими людьми вообще нужно держать язык на замке. Но тут принцу выбирать не приходится, дело набирает обороты, и он боится кого-то, больше, чем нашу болтливость:

— Моя жена больна, последние недели лежит в беспамятстве, и я этим воспользовался, вскрыл её сейф и проверил все бумаги, Бог мой, сколько на ней преступлений! Я понятия не имею, как мне разбираться с её кровавым наследием, забыть или расследовать каждое дело, вызывая гнев обывателей на корону, ведь мой сын взойдёт на престол, это тяжёлое испытание для чести и совести. Простите, я забылся, ведь сейчас нас волнуют другие события. Последняя весенняя записка от таинственного незнакомца о Ксении выдала причастность Вильгельмины к давней трагедии с Китти. Так вот, повторюсь, как только появилась возможность, я забрал связку ключей, открыл все сейфы и нашёл старое письмо подлеца, в котором Китти названа моей любовницей, и расписан «план» моего скорейшего побега в Италию. Там много чего написано, а достаточно и одной фразы, что я люблю другую женщину, Вилли только за это могла убить. Письмо как приговор, надеюсь, что по нему вы сможете найти преступника. Но, право, я удивлён, что вы ни единым словом или взглядом не попытались опровергнуть мою гипотезу о мистической составляющей истории. Вы тоже что-то знаете?

— Так точно, Ваше Высочество, мы не просто верим в мистику, но и сами недавно были свидетелями мистических событий, обязательно расскажу позже, но сначала, хочу услышать вашу историю с Китти и подробно, нужно сопоставить важные факты.

Отец открыл папку и подал старый лист пожелтевшей бумаги, исписанный мелким шрифтом. Но Дмитрий даже не прикоснулся к улике, мы теперь ждём подробный рассказ с самого начала и до этого момента.

Михаил Александрович вздохнул, снова пристально посмотрел на меня, прикидывая, выдержу ли я правду или нет.

— Я хочу узнать всё о судьбе мамы. Обещаю, больше никаких записей, тетрадей, рукописей, это дело глубоко личное…

— Ты сама не захочешь писать эту историю, настолько она скверная и мне стыдно за те события.

Михаил, наконец, решился и начал рассказ с того самого бала, о котором написано в книге.

Мы встретились на балу, и я потерял голову. Китти околдовала меня, даже сейчас вспоминаю её сияющий взгляд, улыбку, лёгкость и в сердце появляется тёплый трепет, как утренний ветерок с моря. Прости, но ты, моя девочка, выглядишь букой, я понимаю, что из-за тяжёлой жизни, на которую тебя обрекла судьба. А твоя мать, ах какой лёгкой, смешливой, но в то же время остроумной и бойкой она была. А какая грация! Первый танец, второй…

Я не мог её отпустить, хотя мне уже успели шепнуть, что её жених стоит в стороне, не спускает с нас взгляд и дело стремительно мчится к скандалу. Только суровый приказ моего отца охладил безрассудный пыл. Китти вырвалась на волю из моих объятий и все оставшиеся танцы провела со своим женихом.

А мне пришлось уйти…

Через два дня во дворце организовали приятный музыкальный вечер, и я пригласил Китти, под предлогом предложения предоставить ей должность фрейлины при царице, тем более, я через месяц должен был уехать к своей невесте в Пруссию. Встреча началась невинно, мы послушали прекрасный дуэт, потрясающая, мистическая музыка арфы и нежный вокал прекрасной певицы ввели меня в транс. Я почувствовал себя дурно. Зачем-то выпил несколько бокалов шампанского, и дальше ничего не помню. Гости разошлись, свечи погасли. Я очнулся в тот момент, когда Китти присела в реверансе и поспешно вышла из зала.

Нет, я не мог её отпустить.

Догнал, схватил за руку и потянул в покои.

Простите, я должен рассказать эту пошлую правду.

Она сопротивлялась, а я не мог остановиться и в какой-то момент ощутил, что во мне словно две личности. И настолько сделалось страшно, что чуть было не завопил, это же сумасшествие, трудно описать тот ужас. Я словно бился сам с собой, и узнал того человека, его приметный голос звучал в моей голове. Старый канцлер…

Он убивал мою душу, не просто убивал, а издевался. Заставляя наблюдать, как завладев моим телом силой взял невинную деву. Ту, ради которой я готов был сам умереть.

Мерзкий дух канцлера именно этого и добивался.

«Сдохни, и тогда я не трону и не убью её!» — постоянно повторял и повторял.

Если не погибнуть, то сойти с ума, вот мой удел. Он почти победил, выдавил меня из тела…

Но клянусь, в этот момент Китти его почуяла, она обладала какой-то способностью к видению таких тварей как он. В момент экстаза, канцлер на мгновение отвлёкся, и мне удалось его выбить и вернуть власть над собой. Но было уже поздно.

Моё тело уже совершило ужасное преступление.

Бедная, несчастная Китти. Я молил её простить меня…

Она вдруг сказала, что видела демона, и ей сейчас так плохо, что, кажется, она не переживёт эту ночь. Я сам выхаживал любимую целую неделю. Лихорадка довела её до изнеможения.

Но самое ужасное, что на следующее утро после трагедии, я узнал о смерти канцлера.

Китти, когда оправилась от потрясения, призналась, что чувствовала эту мерзкую душу рядом с собой некоторое время, а потом уловила его злобную мысль: «Найду новое тело, и тогда отомщу вам сполна!»

Она думала, что это сон, но нет, это реальность. А я понял, что именно она спасла меня. Будь я один – не выжил бы.

Я спасён Китти, и в неоплатном долгу перед ней. После случившегося, она не смогла вернуться к жениху. И в России ей оставаться оказалось опасно, демоническая сущность отомстила бы мне уничтожив мою любимую. Я отправил её в Италию на нашу дипломатическую виллу, обеспечил всем необходимым, и даже новыми документами. А самому пришлось уехать в Пруссию по приказу отца. Ссылка и наказание длиною в жизнь.

Но я стал реалистом. Китти никогда бы не приняла меня, увы, она продолжала любить своего жениха, и та страшная ночь глубоким, непреодолимым оврагом пролегла между нами. Я любил её, и глядя на тебя, Ксения, понимаю, что продолжаю любить.

А она меня боялась…

Некоторое время спустя, я понял план канцлера. Когда узнал, что именно он был инициатором моей женитьбы на сумасбродной Вилли. И если бы я разорвал помолвку, разразился бы жуткий политический кризис, итогом которого стала бы война. Что стоит моя жизнь против тысяч невинных людей, которые бы пострадали из-за наших любовных трагедий.

Канцлер всё просчитал.

Загнал меня в угол и занял бы моё тело, женился на принцессе и через некоторое время после того, как она родила бы наследников, подстроил её смерть. Чудесная перспектива бессрочного регентства в европейской стране, с таким трудом построенная рухнула по вине маленькой женщины.

Разрушение грандиозных планов, по мнению подлого канцлера, заслуживало сурового наказания.

Он написал вот это письмо моей жене, что у меня есть любовница, и живёт она в Италии, вот-вот родит ребёнка, и я скоро пожалуюсь на суровый климат Балтики и сбегу к любимой…

Канцлер знал о жестокости Вилли, и она поступила так, как он и планировал. Тайно отправила убийц. Китти, должно быть, только родила, и погибла от яда, а тебя забрал какой-то доверенный монстра и поселил в семье Перовых. С этого момента, ты стала заложницей. Мне сообщили, что моя дочь будет жить пока я останусь с Вилли. Канцлер всё ещё надеялся занять моё тело. Но для этого я должен был вернуться в Петербург. Но я не возвращался, записки с угрозами перехватывала Вилли, я лишь догадывался, что ты где-то есть на этом свете, но поиски не увенчались успехом.

Последняя попытка выманить меня, это второе письмо, в котором указан адрес и твоё имя. А ещё угрозы. Если я не вернусь, то тебя убьют. Видать, то тело, какое занял канцлер, износилось и заставило его действовать. Вилли слегла. Ей уже совершенно безразлично всё, что происходит вокруг, лишь бы день прошёл без боли. И письмо, наконец, попало ко мне. А потом я нашёл и первое, о чём уж говорил. Едва сдержался, чтобы не придушить эту гадину подушкой, когда понял, что именно она распорядилась убить Китти.

Мы с тобой встретились весной, и в сердце всколыхнулся ужас прошлых событий. Сначала мной овладела жалость к себе, ведь я прожил жизнь в ненависти. Долг, родина – эти слова великие, но, когда остаёшься один на один с собой, боль начинает сдавливать сердце. Но разве сравнятся мои страдания с твоим адом. Когда узнал, в каких ужасных условиях живёшь ты, с трудом сдержался, чтобы не сослать Перовых на каторгу. Я рассказал тебе историю любви, приукрашенную, и романтичную. Но ты обиделась и имела на это право. Ушла, кинув мне, что когда любят, не оставляют, а я предатель…

Каждое слово заслуженное.

У нас случилась ещё одна короткая встреча перед самым моим отъездом, и ты сжалилась. Сказала, что много думала и возможно сможешь простить. Я написал тебе адрес моего хорошего товарища, его жена очень добрая женщина, и они могли о тебе позаботиться так, чтобы не привлечь опасного внимания. Видимо, Перовы отобрали у тебя и адрес, и деньги.

Но ты написала книгу, и какая-то Ирен Адлер сделала нашу историю достоянием общественности. Подставив тебя под новый удар старого канцлера.

Я чувствую, что он где-то рядом. Но так и не смог его распознать в нашем окружении. Любой может быть опасен для тебя, моя девочка. Но я решил объявить тебя своей дочерью. Наша связь с Китти была до свадьбы с Вилли, в книге ты написала про венчание. По сути, если закрыть глаза на детали, то ты моя законная дочь от первого скоропостижного брака. Я знаю, что Перовы отобрали у тебя все документы, и ты не могла уйти от них. Но тебе больше не нужно то постыдное отчество и фамилия людей, не стоящих ни единой твоей слезинки. Вот твои новые документы. Прошу, прими и позволь официально признать тебя дочерью.

Он достал из папки небольшое удостоверение личности и ещё какие-то бумаги и протянул мне:

«Ксения Михайловна Романовская»

Далее дата рождения и место Флоренция, Италия. Остальные бумаги я прочитать не успела. С трудом понимаю, что происходит, мне нужно радоваться?

Но, с другой стороны, если я дочь такого человека, моя жизнь в корне изменится, и как тогда быть нам с Алексеем? Я ещё смогу пережить, наверное, но точно не уверена, а влюблённый Лёша не переживёт разлуку.

Михаил снова делает это, разбивает сердца влюблённых своим неуместным вмешательством.

Не успеваю высказать своё волнение по этому поводу, как Дмитрий решил, что документы, фамилия, и признание меня дочерью подождут, сейчас есть гораздо более серьёзные проблемы. Ведь они уничтожили тело колдуна, и ему самое время подселиться в долгожданное тело моего отца…