Глава 14
Способы приведения в сознание в наших мирах не особо отличались и один из них – вода. И по морде еще можно… ну хоть не со всей дури. Медленно вытирая лицо и приходя в себя, я слушала, что говорил мне Дешам:
- Распеленали от ремней и прямо в койку. Должен уже проснуться. С ним сейчас Ланс, - задумчиво смотрел он на меня.
- Хлопнулась… - виновато призналась я.
- Я заметил… Мари! Нам нужно говорить, но это потом - позже. А сейчас у вас есть возможность просить у командира все, что нужно… из необходимого, конечно, - уточнил он.
- Какая жалость! А то сразу мысли о бриллиантовом колье, - ворчала я, стаскивая с волос мокрую косынку: - Зачем вы так со мной - целое ведро…?
Поливали меня еще на улице, потом унесли в шатер и уложили на постель. С волос натекло. Я вяло соображала - теперь тащи матрас на улицу, суши его. Но вряд ли до ночи высохнет. И так живенько это все представилось, и так угол свой захотелось - чтоб закрывался на надежный засов и чтобы элементарные удобства… Сколько еще такой «туристической» жизни я выдержу?
Громкий мужской стон заставил очнуться от посторонних мыслей. Прислушалась к себе – ну… перенапряжение, жара, нервы – объяснимо, но все равно неприятно. Я даже в морге всегда хорошо держалась и на гнойных перевязках, а тут…
Отжала волосы и прихватила их на затылке все той же косынкой. Пальцы чувствовались слабыми и даже подрагивали. А я держала ими скальпель… Я! Видел бы меня… Кто у нас молодец, Георгий Зурабович? А наша Маня молодец! В глазах посветлело, я заулыбалась… Дешам скупо улыбнулся в ответ и стал совсем похож на Жана Рено. Кивнул в сторону лазарета…
Картина нам открылась странная - на грудь больному навалился и крепко обнимал его Ланс. Наверное, у меня глаза на лоб полезли.
- Рвался вставать, - посмеивался парень. И легко так, весело, поблескивая глазами, объяснял: - Я держу и говорю – лежи, дядя! Мне не один день вставать не давали.
- Ну что вы, голубчик? – подошла я к больному и заглянула в мутноватые еще беспокойные глаза: - Нельзя вам вставать, ни в коем случае! Даже мочиться вам помогут – будете пока лёжа. Найдёшь потом кувшин, Ланс или… да тот же котелок. И не слишком напрягай ногу, тебе еще нельзя на неё ступать. Вам очень больно? – допрашивала я больного. И тут пришла еще мысль: - А давайте проверим вашу память после наркоза? Вот как вас зовут, голубчик? А какой сейчас год? Как зовут нашего монарха?
Мужчина выглядел не очень - лицо осунулось, заострилось, даже усы поникли, но пытался улыбнуться:
- Ну что вы, мадам? Я все помню… Болит уже не так сильно. Но лучше бы совсем не болело.
- И не будет, если будете слушаться. Терпите, голубчик. Такие полнокровные, большие мужчины, как вы, переносят болезненные тяготы чуть труднее. Не усугубляйте, пожалуйста – не вставайте. И пить нельзя сразу после наркоза, может стошнить, а то и еще чего хуже… Ланс, смачивай ему губы мокрой чистой ветошью. Пить не давать! Я скажу, когда будет можно.
- Мари, - придержал меня за локоть Дешам, - сейчас мы с вами выйдем наружу… там нас ждет командир. Говорите только о медицине. Улыбайтесь. И постарайтесь потом быстрее уйти к больному. Я рядом – помните.
- Стойте! – дернулась я обратно, в спешке стаскивая с волос мокрую косынку, - мне нужно привести себя в порядок.
- Некогда… и чем страшнее, тем лучше, я думаю, - бормотал он и тащил меня к выходу.
- Вы пугаете меня, Жак. Нельзя же так - с дамой, - бормотала и я, выходя вслед за ним из шатра и понимая, что дама из меня сейчас так себе.
Жара на улице уже спала… солнце ушло за дубы, спрятавшись где-то в их листве и становилось прохладно. Или это меня познабливало? Сырые волосы неопрятными спиралями рассыпались вокруг лица и по спине. И платье сверху влажное… холодит. Чем страшнее, тем лучше? В военном лагере – может и так, но я снова предстаю перед начальством в самом неприглядном виде… да еще и, как мясник, ей-богу! Хоть бы об этом напомнил! Сама – нет уже… похоже растеряла я в себе всё женское.
Командир и еще один – незнакомый офицер в непривычной форме, стояли и рассматривали операционные инструменты, брошенные мною в процессе на стол. А что-то еще и летало, насколько мне помнилось. На будущее нужно сообразить какой-то лоток на подстолье… если это будущее случится.
Вот полковник потянулся коснуться пинцета…
- Инструменты нестерильны, - прокомментировала я, снимая испачканный в крови фартук и бросая его в сторону.
Мужчины обернулись на голос. Второй – высокий, крупный блондин, смотрел на меня так, как я и ждала когда-то… или опасалась – с легкой насмешкой или каким-то насмешливым ожиданием. Даже странно, что раньше боялась этого. Пренебрежительный взгляд красивого, разодетого и уверенного в себе мужика придал вдруг сил. И я выпрямилась под ним, расправила плечи, шея гордо держала лохматую голову…
- И что значат эти ваши слова? – уточнил полковник, обозначив лёгкий учтивый поклон. Я чуть присела в ответ.
- Если сейчас что случится, не дай Бог, то нам с мсье Дешамом просто нечем будет работать. В операции было задействовано два хирургических набора – его и мой. Теперь инструменты нужно кипятить, чтобы убить на них… заразу, грязь.
- Капрал выживет? – уточнил полковник, сосредоточенно щурясь. Между черными бровями образовалась складочка, густые длинные ресницы, почти скрыли темный взгляд… Красивый мужчина. Просто до боли женской душевной! И за подчиненного, похоже, переживает. И я мягко улыбнулась ему в желании успокоить. Но здесь нужна правда…
- Еще дня три-четыре будет существовать угроза. Мсье Гроссо сильный и здоровый мужчина, будем надеяться на лучшее, но боюсь - без осложнений все же не обойдется. Даже в идеальных условиях всякое бывает, а у нас условия полевые – буквально. Хирургический инструментарий не совсем соответствует требованиям, перевязочный материал – из моих… pardonnez-moi… нижних юбок – для повязок нужна тонкая, проницаемая для воздуха кисея.
- Что еще потребуется вам с доктором? – впервые я видела на лице полковника слабое подобие улыбки.
- Похоже, дело не в этом – мадам заранее пытается оправдать свою неудачу, не так ли? - раздалось сбоку. А я улыбалась только полковнику, говорила только с ним - спокойно и примиряюще:
- Вам доложить устно, что именно нам нужно? Или все же списком, чтобы не забылось? Будет несколько пунктов. А теперь извините… меня ждёт…
И тут блондин решил исправить ситуацию. Потому что не представился первым, нарушив правила приличия, а может даже выказал этим пренебрежение. Оно и угадывалось-то интуитивно - не настолько я разбиралась в местном этикете. Но ему стало вдруг нужно зачем-то, и я услышала извинения:
- Прошу прощения. Позвольте представиться – полковник Луи-Мария маркиз де Шабо-Роган, - снял он треуголку с пушистым пером и изобразил ею легкий поклон, просто опустив при этом глаза. Парика под головным убором не наблюдалось. А такое скупое движение точно не являлось демонстрацией уважения. Но Дешам же велел улыбаться?
- Мне очень приятно, маркиз, ваше сиятельство, - я сделала неглубокий реверанс и представилась в свою очередь - как привыкла. Он широко улыбался, внимательно и цепко глядя на меня. Потом предложил не церемониться:
- Здесь, в поле, мы обходимся без титулов и прочих условностей. Вижу - как и вы, мадам… баронесса, ваша милость, - еще раз махнул он шляпой.
Полковник слушал молча. И пристально, изучающе смотрел на меня. Похоже, сейчас шел санкционированный им же допрос. Тут я не понимала – блондин был в равном с ним звании, а по положению? Судя по качеству одежды, общему лоску… Но и в полковнике тоже было что-то такое… явно указывающее на породу: подтянутые движения, гордая осанка. Маркиз ниже графа? Или наоборот?
Господи, помоги не спалиться! Таки нужно о медицине – там я заговорю любого. Было… нервно, я даже условно не представляла – во что выльется возможный прокол и чем, собственно, я сейчас рискую? А что вовсю рискую – уже понятно.
- Однажды я был проездом в вашем замке… лет десять назад. Впечатляющее сооружение, роскошные залы…
- Он никогда не был моим, маркиз - всегда принадлежал мужчинам дю Белли. А десять лет назад я была совсем еще ребенком. – уточнила я, черпая силы в том, что рядом со мной Дешам и прислушиваясь к его шумному дыханию на своей спиной. Только б не случилось той самой ситуации - когда ему придется заявить себя настоящим мужчиной. Я не переживу…
- Но как случилось, что вы сейчас – здесь? – настырно интересовался блондин, - к потребностям вдовы покойного дю Белли родственники должны были отнестись самым внимательным образом.
- Случилось так, что самой вдове не захотелось излишнего внимания. Оно бывает утомительно. А здесь я временно – по пути в свой дом, – нашлась я.
- Который находится…?
- Недалеко отсюда, маркиз. Разрешите не уточнять, я надеюсь жить там когда-нибудь в тихом уединении и даже… забвении, - бли-ин… чувствовала я, как влажнеет подмышками. Интеллектуальный пот, мать его!
- Ваше право, баронесса, мадам… - шагнул он ближе и протянул ко мне руку, вежливо требуя мою для прощального, очевидно, поцелуя.
А я широко улыбнулась, заставив его замереть от неожиданности и таки дала её – не то, чтобы очень хорошо отмытую от крови капрала. Я тогда только слегка ополоснула её, практически теряя уже сознание. На светлом манжете она точно оставалась – и мазками, и брызгами. Он медленно опустил взгляд, оценил картину, но руку все же целовал. И не легко коснувшись губами пальцев – как было принято, а показательно прижавшись к ним и не спеша.
Мыть потом губы будет… и долго – криво усмехнулась я, забывая, что за мной наблюдает еще и полковник. Маркиз оттянул все внимание на себя… как-то так. А еще я воспользовалась случаем…
И втянула в ноздри запах мужского парфюма… не тот. Живи, маркиз! Я еще сама не знала, что именно сделаю, когда найду… Для начала просто выясню – не болен ли? А там – по обстоятельствам.
- Я жду от вас список необходимого, баронесса. Мы обсудим его потом с доктором, - напомнил о себе полковник.
- И я тоже предпочла бы не афишировать титул… в поле, мсье полковник.
- Как вам будет угодно, мадам, - откланялись мужчины и ушли – высокие, нарядные, красивые. Будто из другой жизни… а так и есть. И чуждые просто до изумления… инородные всему, что окружало меня до сих пор даже здесь. Напряжение от разговора схлынуло и, будто очнувшись, я оглянулась вокруг – да все тут казалось откровенно бутафорским! И когда уже я вживусь? Когда уйдет та память?
- Герцоги Роганы знамениты своей неуёмной гордостью, Мари, - тяжело уронил Дешам, угрюмо глядя вслед начальству.
- Герцоги? – удивилась я.
- Маркиз в его случае - титул учтивости, - не мигая, смотрел он теперь на меня: - Он старший сын и в своё время наследует герцогский титул – ветвь Шабо. Сейчас прибыл сменить наместника в Безансоне. Нынешний доставляет массу неприятностей, полковник всегда возвращается в полк на взводе. Очевидно, к нему прислушались. А маркиз человек военный, не просто придворный вельможа. Воевал… участвовал в войне за «польское наследство». Посмотрим…
- Я что - сильно потопталась на его самолюбии? Сделала что-то не так? – тихо уточнила я.
- Все - не так, Мари. Но это лучше, чем путаться в мелочах. У них в голове должно сложиться все вместе – ваш вид, манера держаться, говорить…
Наверное, нужно было дебиловато-радостно улыбаться… Ну так инструктировал бы подробнее!
- Экзальтированная мадам, дама со странностями, докторша… да что с неё взять-то?! Безобиднейшее существо же! Меня даже из замка выперли. У всех свои… странности. Неуёмная гордость, например, - сжалась я в тревоге и вдруг решилась: - Я согласна на откровенный разговор, Жак, но нам обоим потребуются силы и время. Боюсь, сейчас будет не до этого.
- Вы и правда ждете осложнений у капрала?
- Да… на второй-четвертый день. Или даже раньше.
- Я не рискнул бы сказать такое, - доверительно поделился со мной доктор. Тоже суеверен?
- Так это реалии, - расстроено улыбалась я, - чуда ждать неоткуда, да и глупо…
Через два дня ночью у капрала поднялась температура. Но в пределах - максимум 38. Нити шва врезались в кожу, там выявилось небольшое плотное образование – воспалительный инфильтрат. Горячее наощупь и болезненное.
- Побаливает, голубчик? Не бойтесь, я просто прощупаю живот. Даже не там, где резали, а с другой стороны. Расслабьтесь, – продавила я и резко отпустила брюшную стенку в левом подреберье. Пациент дернулся от так называемой рикошетной боли и взглянул на меня с укоризной. Я бодро улыбнулась:
- Ну, все правильно! Так и должно… А как болит – дергает?
- Как кровь в голове бухает... а хорошо же все было, голубонька, - тихо паниковал мужчина.
- Ну что вы? Я же предупреждала – в один из четырех дней будет небольшое ухудшение. Справимся…
- Это опасно? – заинтересованно уточнял Дешам, когда мы остались наедине.
- В наших условиях все опасно, - шептала я отстраненно, - симптом Блюмберга-Щеткина… может сохраняться несколько дней. Хорошо бы подключить антибиотики, Жак. И как там поживает наша плесень? – откровенно тосковала я, - пошли хоть посмотрим на нее, что ли… родимую? А пока будем надеяться, что рассосется – как в том анекдоте… у большинства пациентов так и бывает. Будем облегчать, сбивать немного жар. Поборемся…
Капрал справился – пошел, в конце концов, на поправку, а я совсем света божия не взвидела!
Дешам почему-то больше не настаивал на откровенном разговоре, будто поняв, что придется как-то… сложно на него реагировать. И он отложил расспросы, продолжая тянуть из меня знания - буквально...
Я рисовала медицинские инструменты, которых отчаянно не хватало во время операции: иглодержатели, корнцанги, крючки дополнительно - острые, реечные расширители… Подробно расписывала их применение. Делала зарисовки и чертила схемы самых простых полостных операций, радуясь, что брала уроки рисования в той еще жизни. И пригодилось – по крайней мере, я умела соблюдать масштаб и пропорции. Пояснения писала, подбирая понятные слова, но уже навязывая специальные термины.
И даже не пыталась больше поддерживать легенду о сибирской школе.
А дальше – больше… потому что Дешам захотел больше. И нам приволокли поросенка. Дохлого, к счастью. И уже на нем мы продолжили, побрив брюхо и полосуя брюшину. Нормальная практика – сейчас даже в университетах практически нет свежего человеческого биологического материала, и студенты практикуются на животных.
Мы накладывали внутренние и наружные швы, вязали узлы… Потом вместе подбирали доступные компоненты для антисептического раствора. Выбор был так себе – слабые природные антисептики: иманин, что получают из зверобоя и настойка календулы. Даже марганца еще в употреблении не было.
Выматывались к вечеру вусмерть – оба. Поросенка потом куда-то унесли – варить, наверное. Не пропадать же добру? Мне было все равно.
Уходила спать, даже не посидев у костра, где продолжали регулярно появляться Гаррель и Ожаро. Проведывала больного, и падала спать. А была же мысль – рассказать в нашем маленьком обществе парочку медицинских анекдотов, подпадающих под здешние реалии. Внести немного юмора, а значит и раскованности в общение. И - фиг вам… жить, казалось, не было сил. Но я понимала Дешама – у нас был всего месяц, и он быстро уходил.
Сквозь подступающий сон я еще слышала, как Ланс напевает «ланфрен-ланфра…» и добавляет что-то от себя, подобрав похоже слова в смысл сделанному мной переводу.
О двух полковниках я уже почти и думать забыла, уставая, как ездовая собака и дисциплинированно, вовремя передав через доктора составленную вместе с ним заявку. В неё входила и пара мужских подштанников. Я собиралась обрезать их до колена, остальное уйдет на подмышники. Вспомнилось, что Анжелика в фильме таки носила панталоны и было это даже в более ранние времена. И какого такого… их не было в моём гардеробе – я не понимала. Покойный дю Белли экономил и на этом?
***
Маркиз Роган с графом де ла Марльером не спеша удалялись от лазарета. Молчали…
- Как вы мне объясните все это, Алекс? – наконец ровно поинтересовался Роган, - что это сейчас было?
- Я мало понимаю во врачевании. Можно сказать – совсем не разбираюсь. Операция?
- Вы прекрасно меня поняли, - настаивал Роган.
- Женщина-врач. После сложной операции - потеря чувств. Тонкая натура… нервическая и чувствительная аристократка? – осторожно предположил ла Марльер, - не такой и редкий это случай – ограничений по приему женщин в медицинские школы и даже Королевскую Академию нет. И кажется, у какого-то из Бурбонов даже имелся свой личный хирург - дама.
- Не стоит, мой друг, - ощетинился маркиз, - я не люблю чувствовать себя дураком, а сейчас это вдруг случилось! Что касается тонкой натуры – тут я бы поспорил… едва увернулся от её ножа.
- Дашам строго оговорил расстояние – десять шагов, а вы его нарушили, - возразил полковник, - и я совсем мало знаю о баронессе – только со слов доктора, а тот не видит в ней никаких странностей.
- Он простолюдин – что он вообще может видеть? Я знал старика дю Белли. Хотя это сильно сказано – знал. Скорее, просто видал как-то, - медленно протянул Роган, - а куда именно она направляется после вас?
- Понятия не имею. Я и видел её до этого всего пару раз.
- В складках платья у нее – нож.
- Скальпель. Дешам называет этот медицинский прибор скальпелем, - морщил брови мужчина.
- Это все равно, как если бы моя Абель прятала на себе мизерикордию, - сорвал маркиз шляпу с головы и одним хлопком смял её о колено. Отшвырнул…
- Маритт дю Белли – не ваша Абель! Вы сами подошли к ней, она не изъявляла такого желания. И уверен – не имеет злостных намерений. Объяснение здесь самое простое – голодные мужчины вокруг. Много мужчин. Хотя… отношение к ней уже сложилось. За ней постоянно наблюдают, каждый её шаг и каждое слово обсуждается… Я не знаю – чем она взяла и когда успела, но между собой солдаты зовут её «голубкой». Но она-то не знает об этом? Второго дня ко мне подходили нижние чины, по-видимому друзья спасенного ею солдата. Вручили три луидора и просили купить подарок для неё, когда буду следующий раз в Безансоне…
- И что вы ответили? – заинтересовался маркиз.
- Это не составит для меня трудов. Так почему – нет? Или поручу кому-нибудь из офицеров – так будет быстрее. Даме вообще легко угодить, особенно когда у нее нет ничего, кроме пары небольших баулов с одеждой. Вы должны были оценить её гардероб. Остальное – ненамного лучше.
- Я пошлю узнать в Анжу… Не даёт мне покоя ваша баронесса.
- Она – не моя!
- Я не в пикантном смысле, Алекс. И еще одно, - продолжил маркиз, - я хотел бы видеть нашу баронессу на балу в честь моего вступления в должность. Любопытно посмотреть на неё в другой обстановке. Я планирую… через месяц, не раньше.
- Но она не собиралась задерживаться! И мы не подписывали контракт – она свободна от любых обязательств и в своём передвижении тоже, - напрягся полковник.
- Так заинтересуйте её, черт подери! Поставьте для нее хотя бы отдельную палатку.
- За ней так присматривает Дешам… это опасно.
- Ставьте караульного, вменив ему в обязанность помощь мадам в течении дня.
- Зачем это вам, Луи? – все так же напряженно выяснял полковник, - оно не стоит того. Да и, в целом, она неплохой человек. Во всяком случае, похоже на то.
- Она интересна мне именно, как человек, - удивился маркиз, - женщин у меня достаточно. Даже сейчас… в обозе едут Абель и Вева. А в ней чувствуется какое-то несоответствие, загадка, тайна, если хотите. Без сомнения – она аристократка. Об этом говорит манера держаться, но она… слишком, наверное, независимая. И в ней нет женственности! Вернее, она будто не придаёт значения тому, что может очаровать мужчину… и, соответственно, нам с вами не придаёт, де ла Марльер. По ощущениям, она что-то среднее между монашкой и пастушкой… Но в происхождении я не сомневаюсь хотя бы потому, что дю Белли всегда стремились заполучить невест с хорошей кровью - по причине невысокой значимости собственного титула.
- Я тоже не сомневаюсь в происхождении баронессы, - согласился полковник.
- Возможно все это яйца выеденного не стоит… но мне нужно знать. А вам?
- Совершенно не интересуюсь и боюсь, что в баулах баронессы не окажется достойного для бала наряда, - отвернувшись, ворчал полковник.
- Я могу оплатить эти расходы, - развел руками маркиз, - не такие большие деньги… маленький подарок женщине, которая даже не за плату, а, как оказалось - безвозмездно спасает жизни моих солдат.
- Это мои солдаты и прошу вас не забывать об этом! Подчинение полка вам, как наместнику, не даёт права владеть им и даже говорить подобные вещи, - резко остановился полковник перед улыбающимся маркизом. И с облегчением улыбнулся ему в ответ: - Браво, Луи! Хорошо, ваша взяла - я возьму экипировку баронессы на себя.
И добавил с досадой:
- Одни сложности с ней! В том числе - она не сможет сама одеться.
- Отправите к ней свою Клодин. Или кто там сейчас?
- Отправлю, - сквозь зубы пообещал полковник, - но только если капрал выживет. В противном случае немедленно выделю для нее сопровождение – до того самого таинственного дома. И забудем о ней.
- Не стоит, Алекс… не стоит… - улыбался своим мыслям Луи-Мария маркиз де Шабо-Роган, - во всяком случае, пока я не получу вестей из Анжу.