Глава 31

Через пару дней мы по приглашению перебрались к Дешамам - тоже решили, что так будет лучше и веселее. Я заняла кабинет хозяина, которого он лишился на время, разрешив поставить там кровать. Леон потеснился ради Франсуа. А Андрэ отправился в Ло до выяснения обстоятельств - кто-то должен был там оставаться. Да и жене его было неуютно одной в большом доме.

Каждое утро, нагрузившись учебниками… плотные ковровые торбы с ними забрасывались на плечи и смотрелось это странновато – скажем так. Сумок в это время еще не было, свои вещи бедный люд перевозил в корзинах, а кто побогаче - в маленьких и больших сундуках и широких низких торбах с затяжками, которые звались баулами. И я предложила купить ребятам в подарок небольшие сундучки с ручкой поверху или подобие жестких кожаных ягдташей через плечо – это было бы и приличнее, и удобнее. Но нет…

Где-то это было даже ожидаемо. Я понимала, что сейчас круг авторитетных для мальчика людей, мнение которых он будет учитывать, ожидаемо расширится. Отсюда и нежелание как-то выделяться – в толпе ему было комфортнее. Но это не позиция лидера! Рауль с малых лет растил из него будущего командира. Раньше друзьями Франсуа были отец и Андрэ, еще были приятели из деревенских, но это другое… там изначально признавали его главенство. Сейчас начинался новый этап – узнавание общества. И влияние этого общества в любом случае скажется на ребенке.

Я понимала, что – вот оно, началось! Теперь с каждым днем незаметно и закономерно сын начнет отдаляться от меня. Сейчас он, как губка, впитывает в себя все новое и это не только знания. И только сейчас начинается истинно его жизнь, а дальше она станет совсем личной… Я не знала, как поступить дальше. И вспоминался Рауль с его словами о юбках. Наверное, сейчас он дал бы сыну возможность начать принимать собственные решения. Страшная торба была одним из них. Но сумка – ерунда! Мой менталитет она не шокировала. А вот правильно ли это было? Существовало подозрение, что за моим мужем – сыном герцога, в детстве носил сундучок слуга.

Советоваться с Дешамом по этому поводу было неловко – в силу обстоятельств перед его внуком этот вопрос не стоял. Он станет инженером и будет строить фортификационные сооружения – весьма достойное занятие, но это немного не то.

Мы с Клер договорились о фиксированной сумме, которую я буду выделять ей раз в месяц. Она привычно хозяйничала в доме, мальчики уходили в университет, а мы с Жаком – в цитадель, пропуск в которую он для меня организовал. И я вспомнила прошлые годы и прошлые заботы - помогала доктору, у которого сейчас был только один помощник-медбрат.

Всё там было знакомо - так же нависали над головой арочные своды лазаретного каземата, так же были расположены операционные столы и места хранения… Я много работала эти дни и привычно много плакала – просто так. Вытирала глаза и снова работала. Всё, как тогда - шила перевязочные пакеты и крепкие мешочки с завязками, чтобы при надобности наполнить их раскаленной в печи крупной серой солью – зима была периодом отита. Готовила болтушки на прополисе от грибка ног, и мази от радикулитных болей по рецептам Дешама, вместе с медбратом ухаживала за больными простудой, что-то еще…

Однажды, поговорив с кем-то из офицеров, он принес нехорошие вести – Габсбургов опять косила оспа и буквально на днях от нее умерла дочь Марии-Терезии, а перед этим - сын. Доктор расстроено рассуждал насколько серьезной может стать эта эпидемия. А страшная последняя, унесшая десятки тысяч жизней, случилась во Франции приблизительно пятьдесят лет назад.

Я напряженно слушала, а в памяти всплывало…

Удивительно, что и запомнилась-то информация только потому, что прозвучала в связке с пикантной сплетней многовековой давности. Будто бы школа для девочек-аристократок под названием «Олений парк» была превращена фавориткой короля мадам Помпадур в королевский гарем. Людовик XV страшно боялся заразиться сифилисом. Но по иронии судьбы в том самом Оленьем парке подхватил черную оспу от одной из воспитанниц и в итоге умер.

Для меня эти воспоминания самым тяжелым образом наложились на известия из Вены - сейчас Францией правил тот самый король…

Несколько дней после страшного известия я существовала будто в параллельной реальности. Мысли скакали и метались, я часто выпадала из разговора и скоро стала просто уходить и уединяться – думала. Непродуктивно, паникуя, скачками, отчаянно! А еще было стыдно…

До сих пор я не придавала значения тому, что лица многих солдат были со следами оспенных рытвин. Для человека, жившего в XXI веке, они ожидаемо ассоциировались с почти безобидной ветрянкой. Но не для медика же? Но я и сифилис-то вспомнила, только ощутив прямую угрозу. Оспа же вообще серьезно не воспринималась. Осознание своей профессиональной никчемности буквально гнуло к земле.

Игривая справка из истории болезни Людовика прозвучала на занятиях в колледже, там же нам рассказывали и о первой из прививок – вариоляции. В Европу её идею, опять же, привезли с передового в вопросах медицины Востока. Но смертность от неё была довольно высокой и возможно из-за методов проведения. Вместо того, чтобы слегка смазать место прокола содержимым пустулы, некоторые врачи делали мышечный надрез и буквально заливали его гноем, взятым от больного.

Всё вместе – болезнь и уход Рауля, переезд, страх расставания с сыном, напряженное ожидание ответа от де Рогана, а теперь еще и эпидемия оспы, угрожающая перерасти в пандемию… Сама не ожидала, что все это ударит по мне настолько сильно. Понятно, что последние месяцы сделали психику уязвимой и нестабильной, потому и бесконечные слезы. Но их я воспринимала нормально, они давали облегчение и когда-то пройдут. Но тревожность! Она зашкаливала. Непонятное напряжение свернулось тугим клубком и буквально распирало меня изнутри. Я перестала спать – ворочалась и по полночи пялилась в потолок, заболевая, наверное, страхом.

Ко всему прочему к мои услугам была память, и она хранила общеизвестные исторические подробности. В том числе о том, как сама Мария-Терезия буквально загоняла сопротивляющихся дочерей молиться о покойных родичах в склеп, пропитанный миазмами оспы. Но она не знала… зато знала я. А еще я знала способы спасения – вакцинация и карантин.

Но чтобы организовать пограничный карантин, нужны усилия государства и настойчивое желание его главы – так в своё время сделал Иван Грозный, не пустив в Россию чуму. Достучаться же до короля можно было только с помощью человека авторитетного и ближайший, единственно доступный для меня это де Роган… снова он. Попробовать не просто стоило. Потому что военные училища и университеты… о каком локдауне в эти времена могла идти речь? И Франсуа… Под утро я проваливалась в кошмарный бред, где вокруг меня орали от боли, обрастали струпьями и сочились гноем рябые, слепые, глухие…!

- Дешам, миленький, хлебните от души боярышника и желательно валерианы сверху. Сейчас я буду убивать вас информацией, - после второй бессонной ночи уставилась я на доктора больными глазами, - это настолько важно, что стоит наших с вами жизней. Соберитесь, миленький, - не выдержав, опять расплакалась я, - мне нужно поделиться с вами, иначе это просто разорвет меня!

- Пошли, - потащил он меня за руку в дальний угол лазарета.

Было страшно до такой степени! Хуже всего, что я не знала точной даты смерти короля, а только что это случится от оспы. Может – месяцы, а может годы. Пришлось… и я рассказала все о себе – как когда-то Раулю. Вспоминала еще и тот наш первый вечер, и плакала… плакала… Но когда-то же они закончатся? Слёзы эти!

Дешам слушал молча, не уточняя и не перебивая. Долго молчал, как и мой муж тогда, потом тяжело поднялся и поторопил меня: - Переодевайтесь, Мари, поговорим дома. Тут только с коньяком…

По умолчанию оставив на будущее дебаты о множественности миров, мы устроили мозговой штурм первостепенной проблемы. Пришли к выводу, что нужно срочно собирать сведения о случаях коровьей оспы во Франш-Конте. Её вирус не смертелен для человека, но дает надежную защиту от настоящей оспы. Любопытно, что почти в это же время два врача… я не помнила их имен. Но они озвучили такие же выводы английскому медицинскому сообществу. И ожидаемо были осмеяны. И только в конце века…

Моя чертова теория исправно работала!

Но главное – я знала, что содержимое пустулы человека, заразившегося от коровьего вымени, введенное в царапину на коже другого человека и стало первой настоящей вакцинацией. Собственно слово «vaccina», оно и переводится, как «коровья».

Мы готовились к разговору с де Роганом. Вначале я хотела просить Дешама выдать идею за свою, а то это было бы уже слишком… Но тут выяснилось, что, как и «источник проказы» - картошка, вариоляция в данный момент была запрещена во Франции законом. И я мысленно отработала назад…

- Мсье герцог, миленький! Поверьте мне, это вопрос жизни и смерти! У вас есть дети? Да! Значит, вы должны понимать со всей ответственностью - все четверо сейчас под угрозой! Потому что между дворами Вены и Парижа однозначно есть сообщение – дипломаты, курьеры… да просто бездельники! Ну и Лотарингия… А ваши живут под Парижем – рванет именно там, где еще? – пыталась я дожать.

Перед этим разумно и совершенно безэмоционально то же самое ему изложил Дешам, добавив еще, что оспа уже замечена в Лотарингском Доме. После этих его слов меня и сорвало – понятно, что с пограничным карантином мы уже опоздали. Сейчас доктор слушал мою истерику и задумчиво изучал герцога. А тот слушал и немного странно, и будто даже виновато смотрел на меня. Не поддержит… уже понимала я.

- Послушайте, мы проведем вакцинацию тайно, никто и не догадается. И первой её пройду я, потом Дешам… и Франсуа тоже – обязательно! Да я с ума схожу все это время, пока он ходит непривитый, - промокнула я глаза, - простите. Нервы никак не придут в норму. Сыпется всё, как... Ну так что вы нам скажете?

- Луи… в разговорах конфиденциального характера, Маритт, вы можете обращаться ко мне - Луи, - прозвучало как-то… ну совсем не ко времени.

- Краткости им это не придаст, даже не надейтесь, - секунду подумав, отмахнулась я, - я буду только путаться. Простите. Так что мы все вместе решили?

- Я ничего пока не решил, мадам! - резко встал он из-за стола и прошелся по кабинету: - У меня тьма врагов в Версале, они только и ждут, когда я оступлюсь! На кону моя должность, а может и свобода. Бастилия никуда не девалась. А незначительные вспышки оспы периодически случаются. И нынешняя угроза, возможно, не требует настолько срочных решений.

Де Роган повысил голос и тон сейчас был другим - холодным, отстраненным. На что мы надеялись? Два идеалиста.

- Ну да…тогда, наверное, мы пойдем? Прошу прощения за беспокойство, ваша светлость. Всего вам хорошего, - устало поднялась я, сделала простой реверанс и потерянно посмотрела на доктора – пошли?

- Я не запретил вам, - кинул мне в спину… Луи.

- И не помогли. А я все же рискну – на кону всего лишь моя жизнь и жизнь моего единственного ребенка.

- Поймите меня верно, Маритт! – шагнул он ко мне.

- Будьте добры, отныне – виконтесса де Монбельяр, ваша светлость. Вы до сих пор так и не дали ответ по Франсуа. Очевидно, здесь для вас тоже существует определенная опасность. Я отзываю свою просьбу. Мы справимся сами – я уверена, - шагнула я за порог.

За закрытой дверью раздался грохот…

- Простите если подставила вас, Жак. Но единственный грамотный врач Безансона неприкосновенен по определению. Это нужно совсем уже быть…!

- Успокойтесь уже, Мари, – недовольно проворчал доктор, - сейчас я проведу вас домой, и вы выспитесь.

- В таком состоянии? - кипела я внутри, - я может тоже разбила бы что-то большое – о его голову!

Мы с доктором шли по площади. Когда в висках перестало бухать, навалилась дикая усталость. Наверное… Сон нужен.

- Вы были правы, с верой в людей нужно осторожнее. Преданный делу и болеющий за народ чиновник – нонсенс. Почти дружбу прошлый раз обещал… А всё просто - оказался трус обыкновенный. Ну ладно…

- Вы абсолютно уверены в успехе вакцины, Мари? – похоже, не особо слушал меня доктор.

- Не я – медицинская наука будущего. Я просто пользуюсь её плодами, плодами трудов умных людей. И это не герцог, к сожалению. Что вы так смотрите? Тоже сомневаетесь?

- Нет, я вам верю. Леон и Клер тоже пройдут это. Но вы поспешили с обвинениями. И не подумали - как возможно будет сохранить в тайне массовую вакцинацию, запрещенную законом? И это в случае, если вы на себе докажете её действенность. А как вы докажете? Потом нужно будет заразить вас черной оспой. И только ваше выживание после этого может стать настоящим доказательством. Иначе пришлось бы принять ваши слова на веру. Одно дело – я, но почему он должен это делать?

Я не подумала… А почему он раньше молчал? Может считал, что сделать такие выводы - само собой разумеющееся? А у меня паника отшибла мозг напрочь.

- Простите вы меня, Жак, - вздохнула я, - и герцог, наверное, тоже. Я так устала… А мыслить глобально и в масштабах… вообще не обучена. Но он мог нормально сказать - как вы, а не рычать, как собака.

- Он рычал не потому, - расстроенно отвернулся Дешам, - выспитесь сейчас спокойно. Де Роган не запретил нам – вы помните? И закроет глаза на наши действия. А мы с вами будем ждать известий о больных коровах. Губернатор не может… не имеет права, но он прикроет нас и в случае чего поможет с защитой. Значит с начальником гарнизона говорить буду я – один на один. Уже сегодня, я уверен, будут разосланы гонцы в поисках больных коров.

- Нам нужно быстрее и надежнее, Дешам. Пойдем по пути первооткрывателя – нужно взять содержимое пустул у доярки, заразившейся от коровы. Эта форма оспы проходит у людей доброкачественно. То есть, желательно доставить сюда доярку, а не корову, но тактично и вежливо. И пообещать ей лечение и хорошую плату. Потом привьем вирус мне, а от меня – остальным.

- Я понял. Всё хорошо, Мари…

- Всё будет хорошо - любимая присказка Рауля, - улыбалась я всю дорогу до дома, а потом и засыпая, наконец.

Доярку звали Берзэ, как одну из служанок в охотничьем домике дю Белли. Плотная приятная женщина испуганно притулилась на скамейке в полупустом помещении, на всякий случай приготовленном мною для прохождения прививочного карантина. Я боялась, как бы дополнительно не подключилось что-то отягощающее.

Женщина показала мне подсохшую уже язвочку на тыльной стороне ладони, а вокруг нее – несколько свежих папул, наполненных жидкостью, и хрипло спросила: - Что теперь со мной будет, мадам?

- Вы получите денег, милая. А за это несколько дней проведете в отдельной комнате с удобствами. Мало ли – нужные мне признаки не проявятся с первого раза? Тогда повторим. А язвочки нужно обрабатывать, я научу как это делать. Сейчас мы тоже кое-что сделаем, это не больно и не опасно для вас. Как вы себя чувствуете…?

Я сделала всё сама – от начала и до конца, а Дешам внимательно наблюдал. Берзэ помогла аккуратно спороть один рукав с моего платья. Потом я протерла кожу коньяком, дождалась, когда высохнет и нанесла капельку жидкости из её пустулы себе на предплечье. Дальше сделала в этом месте прокол стерильным инструментом для пускания крови. Страшно мне не было, все было обыденно и просто, испытано сотни тысяч раз другими людьми - бояться просто не имело смысла. Закончив, мы поговорили на тему возможных осложнений и разошлись по разным помещениям.

Там я заранее подготовила всё, что могло понадобиться, чтобы не выходить лишний раз – постель, горшок, воду. Устроившись на лежанке, укуталась, стараясь не касаться ранки и уснула. Это была середина дня. Но скоро меня разбудил стук в дверь и доктор потребовал точные инструкции по пользованию отваром и маслом. Скрывать причину своего интереса он не стал:

- Через стену от вас находится губернатор, Мари, и по той же самой причине. Я не посмел отказать в том, чего от меня требовали в приказном порядке. Очевидно, ему докладывают о происходящем в лазарете. Я всё сделал с соблюдением правил, которые мы с вами обсуждали. Объяснил, что раны нельзя касаться, остальное…

- Отвар петрушки ускорит заживление, когда появится пустула… или многие пустулы. Крепкий отвар ромашки и шалфея - ванночки для рук Берзэ. Подживающие пустулы потом смазывать маслом чайного дерева – я подумала, что поможет от зуда. Ну, вы знаете... а зачем он это сделал, Дешам? – терялась я.

- Очевидно потому, что вы обвинили его в трусости, мадам, - расстроенно хмыкнул доктор, - отдыхайте, спите, - прикрыл он за собой дверь.

- Подождите… передайте пожалуйста, что я сожалею о своей несдержанности.

- Это всё? – интересовался доктор.

- Да, – удивилась я, - не так и сильно я была неправа. Он сейчас что-то кому-то доказал, но проблема-то не решена? И с Франсуа тоже. Да еще и осложнения возможны – герцог тоже уже не мальчик. Не было печали… - бормотала я, снова укутываясь в одеяло и прислоняясь к теплой стене, подогретой с той стороны камином.

К утру место прокола чуть вспухло и поднялась довольно высокая температура. Продержалась она сутки. У де Рогана еще и сильно болела голова, и ныли мышцы. Но у обоих прививка могла считаться успешной – через три дня на месте укола появился характерный пузырь. Я передала через Дешама, что малейшее касание к нему разнесет заразу по всему телу – табу!

Еще через сутки содержимым наших папул были привиты Дешам, Клер, Франсуа, Леон… а дальше мы использовали уже их материал. Молодежь перенесла прививку намного легче. Кто были люди, которые потом подходили один за другим – я не знала. Знал мэтр. Но насколько хорошо он их знал? Когда дело было сделано, только тогда у меня и проснулись опасения.

- Если эти люди проговорятся… а кто-то обязательно это сделает, Жак, - как всегда с опозданием доходило до меня, - а если у губернатора есть враги, то есть и наблюдатели. Как вы считаете, что нам может грозить? Я впутала вас. И что мне так в Бастилию не хочется?! – грустно шутила я.

- Все может случиться. Если что – попробуем разъяснить угрозы. Судейские тоже хотят жить и у них тоже есть дети. К тому же можно опротестовать - вакцинация не есть вариоляция, а запрещена именно последняя. Разницу мы сумеем грамотно объяснить. Но думаю, герцог уже позаботился о соблюдении конфиденциальности.

- Он ушел молча. И не смотрел в глаза, так что особо не рассчитывайте, - расстроено заключила я.

Еще неделя прошла спокойно. Несколько пациентов с небольшими осложнениями помещены были в лазарет. Необходимости сидеть при них круглосуточно не было, и я вернулась домой. И был семейный вечер у камина, и праздничный ужин с пирогами и запеченной уткой, который приготовила для нас Клер. Аппетит у мальчиков был замечательным. Но на руках у нас всех пока еще были повязки, чтобы не расчесывать струп. А на сердце… Главная проблема будто решена и всё равно было неспокойно.

Если бы не Франсуа, наверное, я сорвалась бы в Ло. Тянуло пройтись по нашим комнатам, потрогать вещи Рауля, зарыться в них носом – мог еще остаться его запах. Хотелось сходить к нему, посидеть около, поговорить, рассказать обо всём.

- Мама, вы опять печалитесь, - заметил мой внимательный сын.

- Заскучала по Ло. Сорвалась оттуда, а теперь понимаю, что половина души осталась там, а вторая – возле вас, мой мальчик, - обнимала я Франсуа, а пальцами тихонько расчесывала его кудри. Сын притих, прижимаясь к моему плечу. Понятно, что сейчас застесняется и отодвинется, а мне так не хотелось этого! Чтобы хоть немножко задержать его, я зашептала:

- А помните, я делала маленькому Франсуа вот так… и говорила, что даже поросята любят когда им чешут за ушком? И мы повизгивали и похрюкивали - вдвоем.

И вдруг сын тихонько хрюкнул, поднял голову и рассмеялся, глядя мне в глаза. Смеялись мы все - первый раз с тех пор. И первый раз с тех пор мне было хорошо.

В дверь стукнули, потом застучали настойчивее. Жаль… такой момент ушел. Дешам спокойно кивнул нам и вышел посмотреть – обычное дело. А вернувшись, молча протянул мне письмо, опечатанное восковой печатью со знакомым оттиском. Я хмурилась, вскрывая его. Прочитала…

- Что там, Мари? – не выдержал Дешам.

- Приглашение. Завтра в полдень за мной пришлют ландолет. Скорее всего, принято решение по Франсуа. Ну, я только рада, - вздохнула я, - а то ждать у моря погоды...